Владислав Стрелков – Судьбы местного значения (страница 60)
— Списки Героев Советского Союза ищу, изначальные, которые мы отпечатали, — ответил Свешников, копаясь в одном из картонных ящиков. — В какой они коробке?
— В коридоре еще ящик, а что?
— Я тут просматривал основные события начала войны, и наткнулся на первое награждение медалью «Золотая звезда», — ответил Паша. — Так в списках двадцать три человека.
— Что тут такого? — переспросил Сергей, еще думая об ином.
— Я помню меньшую цифру. И вроде как награждение позднее было.
Жуков кивнул и вышел из гостиной, покопался в ящиках в поисках нужной папки.
— Я точно помню, что генерал-майора Гагена, в списках не было, — бормотал Свешников, просматривая сайт.
— Генерал-майора? — удивился Сергей, протягивая листы с распечаткой.
— Он же полковником был, — придвинулся ближе Василий. — А за что героя дали?
— Вот, читайте, — и Паша развернул текст.
— Сюрприз, однако, — почесал затылок Маргелов. — Помнится, он не Полоцк должен был прикрывать, а Витебск с юго-запада. Но в тот раз он тоже стойко держал оборону и с боями вышел из окружения, генерала же получил в ноябре. А тут заслужил «Звезду Героя», генерала и «Гвардию».
— Ну, так сам немец, и знает, как с немцами воевать! Что там со списком?
Сравнили и выяснили, что награждение действительно было чуть раньше и к изначальному количеству прибавилось трое «Героев» — уже названный генерал-майор Николай Александрович Гаген, генерал-лейтенант Дмитрий Иванович Рябышев и бригадный комиссар Николай Кириллович Попель.
Свешников кликнул по ссылке, и друзья прочитали, что «Героев Советского Союза» бригадный комиссар Попель и генерал-лейтенант Рябышев получили по результатам масштабного танкового сражения. Кроме того, троица с удивлением прочитала, что Николай Кириллович из политуправления перевелся в Генеральный Штаб и участвовал в разработке множества операций. Связка Жуков-Попель стала известной палочкой-выручалочкой. Николай Кириллович вместе с Георгием Константиновичем вошел в состав СВГК — ставку верховного главнокомандования. Закончил службу генерал-полковником. И еще, оказалось, Попель является автором известного марша. Заинтересовавшись, перешли по ссылке и включили плеер.
— Здесь птицы не поют, — зазвучало в динамиках, — деревья не растут, и только мы, к плечу плечо, врастаем в землю тут…
— Смотри-ка, Паша, — хмыкнул Маргелов, — плодотворно ты, оказывается, взаперти у Попеля просидел.
— Вам бы так, — проворчал Паша. — Как в клетке с кляпом. Все видишь и слышишь, но ни сказать ни сделать.
— Однако факт налицо — Николай Кириллович знаниями воспользовался, — сказал Сергей. — И как воспользовался! В Дубнинской войсковой операции лично участие принимал. Был ранен. Награжден званием «Герой Советского Союза». Хорошо поработал в генштабе, за что был награжден четырьмя орденами Ленина, орденами Невского, Суворова, Кутузова. Твое сидение взаперти, Паша, оказалось самым эффективным. После твоего ухода в памяти Попеля много чего осталось. Я уверен в этом, поэтому он сыграл решающую роль в Дубнинском сражении, и генерала Рябышева подтянул. И еще — генерал-майор Гаген, то есть еще полковник Гаген, наверняка воспользовался информацией из тетради, или сведениями из ставки на основе данных из тетрадей. Причем творчески подошел к реализации, нанес удар на восток, обозначив место прорыва, а когда немцы перебросили свои резервы, части РККА северо-западного фронта нанесли встречный удар, связав все резервы немцев. Гаген же быстро перенаправил удар на юго-запад, и прорвался из окружения, растрепав попутно пехотную дивизию группы армий «Север», при этом чуть не пленив самого Фон Лееба, который некстати выехал на передний край. По итогам — практически разгромлен фланг группы армий «север», уничтожено большое количество личного состава и техники противника, захвачено свыше тысячи пленных.
— Вы удивитесь, мужики, автором еще какой песни Попель является, — вдруг сказал Маргелов, включая плеер на планшете.
Неожиданно часто запищал кардиограф, и друзья тут же сгрудились у аппарата.
— А на войне, как на войне, патроны, водка, махорка в цене, — звучало в динамиках, но удивляться было некогда.
Василий Сергеевич, опутанный датчиками, лежал не шевелясь, но дрожали веки, скакала кардиограмма, рос пульс, понизилось давление.
— Что делать? — спросил Свешников, склонившись к ноутбуку.
— Отключай, к черту! — ответил Сергей, видя сильные всплески на дисплее кардиографа…
Этот выход у деда был третьим. Первый раз его отправили на пару минут в бойца, который в госпитале лежал, рассудив, что боль по входу-выходу будет не такой шокирующей. Так и вышло — кардиограмма по входу чуть подпрыгнула, затем была равномерной, и был небольшой всплеск по выходу. Сам дед, «вынырнув» из прошлого, почти сразу пришел в себя, затем потребовал повторить, но потребовал отправить не в больничную койку, а куда-нибудь в более убедительное место. Отправили. Десять минут прошло, как кардиограф выдал тревожный сигнал, но дать команду на выход не успели, Василий Сергеевич очнулся сам. Дед, часто дыша, тяжело поднялся с кушетки, смахнув с себя датчики, и отстранившись от помощи друзей, сам прошел до бара, где набулькал себе граммов сто водки и замахнул, не закусывая. Сергей, Вася и Паши ждали.
— Сразу и не понял, куда попал, — сказал хрипло дед, наливая еще соточку. — Круговерть, тошнота, все болит, матерюсь, куда-то стреляю, а куда не пойму. Потом, вроде как кабина, приборы, облачное небо через триплекс, и мессера атакуют. Четыре, или больше, но уворачиваться успевал. Пару немцев смог достать, но и меня подбили все-таки. Ишак горит, падает, вроде надо прыгать, но руки ручку сжали, истребитель к земле несется…
— И что?
— Ничего… очнулся, — вздохнул Василий Сергеевич, посмотрел в стакан, выпил водку одним глотком, поморщился:
— Не берет, что-то…
После чего лег на кушетку.
— Еще раз! — потребовал дед таким тоном, что возражать смысла не было…
Василий Сергеевич лежал, глядя в потолок.
— Дед, ты как? — спросил Сергей.
Генерал-лейтенант не ответил. Из его глаз текли слезы, а из динамиков звучало: