Владислав Стрелков – Судьбы местного значения (страница 53)

— Как это? Ай, бл… — комиссар, пришивая шеврон попал иглой в палец.

— А так! Девять и баста. Надо мол советским оружием врага бить! Я об этом перед самым отъездом узнал.

— Это нельзя так оставлять! — возмутился комиссар, потирая ранку.

— Я не оставлю! — Рябышев потряс громадой утюга, и тот выпустил немного дымка. — Мамлей чуть в танке не сгорел. На трофейной тройке продолжил воевать, а его…

Вот о чем в сводках надо наперво сообщать! Геройский экипаж уничтожил три танка и шесть бронетранспортеров, а когда тридцатьчетверку подбили, вытащил из горящего танка всех ребят из экипажа, только радиста-стрелка не смог — погиб. А потом, когда в результате неожиданного для противника удара захватили дюжину немецких танков, быстро освоил трофей, и продолжил бить врага. Двадцать одна единица вражеской техники! Да на трофейном танке… а Корешкову только девять засчитали. Мол, выходит, что вражьим оружием лучше противника бить, чем своим советским?..

Это так оставлять нельзя! — подумал Николай Кириллович, любуясь идеально пришитыми шевронами. Пусть Рябышев через главный штаб справедливости добьется, а комиссар этот вопрос сМехлисом решит. Надо будет, и к товарищу Сталину обратится.

Много чего никогда не отразится в сводках. Да — немцев потрепали изрядно. Противник потерял почти всю бронетехнику. По слухам во встречном бою погиб Герман Гот, но сведения не подтверждены. Тылы фон Бока растрепали знатно. Около двух тысяч пленных, захвачена уцелевшая бронетехника, много горючего и боеприпасов. Это все было в победном сообщении. То, что ГСМ и артсклады отбили свои же, потерянные во время немецких прорывов, умолчали. Умолчали, что Гудериан умудрился вырваться, неожиданно ударив в стык мехкорпусов, а парировать его удар не смогли. В самый разгар битвы немцы практически задействовали всю свою авиацию. Рубилово в небе было под стать танковому. Потери в истребительных полках страшные. Да что говорить — танковые корпуса потеряли до восьмидесяти процентов техники, а та что своим ходом дошла всю прямиком в рембаты отправили. А потери в личном составе…

То, что при такой победе пришлось отойти, тоже не сообщалось. Просто сказали — наши войска закрепились на подготовленных оборонительных рубежах. А причина была в том, что достаточных резервов у юго-западного и западного фронтов в финальной стадии сражения не имелось. Быстро перекинуть резервы не смогли. А немцы оперативно перекинули резервы от группы армий «Север», задержав наступление Фон Лееба на Ленинград. Однако сил у вермахта для наступления оказалось недостаточно. И на фронтах наступило затишье. Командование РККА, воспользовавшись паузой, вывела обескровленные танковые корпуса в тыл на переформирование…

— Эх-ма! — чугунный монстр угнездился на подставке, а Дмитрий Иванович расправил френч. — Так, тут еще складка, — и утюг вновь качается перед тем как опустится на френч.

С нашивками Николай Кириллович возился недолго — делов-то, вот петлицами немного попотел — тут стежки с обоих сторон скрытые нужны, и петлица плотная, так что берем наперсток и вперед.

Пш-ш-ш! — издал утюг и ухнул на подставку.

— Все, Кириллыч, — сказал Рябышев, — гладь скорее, а то угли дотлели уже.

Разложив свой френч так, чтобы было сподручнее справится со складками на правой поле, Попель накрыл платком, и схватил утюг, отворив на нем задвижку.

— Ого! — воскликнул он, начиная размахивать чугунной утварью. — Как подкалиберный весом.

— Не, — возразил генерал, — меньше, там шесть и три, тут чуть больше трех кило.

— Один хрен, тяжеловат. У нас, помню, был такой один на все село. Так легче был. Этим же, пока все перегладишь, можно руки неплохо подкачать.

— Эт-то точно! — согласился генерал, начиная пришивать петлицы.

Наконец утюг разогрелся, комиссар мазанул проверочно по поверхности смоченным пальцем — шипнуло, после чего закрыл задвижку — не ровен час уголек вывалится, набрал в рот воды, распылил её на платок и опустил утюг на френч…

Перед тем как развесить награды, оба френча легли на диван, а Рябышев с Попелем принялись раскладывать ордена, чтобы ровнее прикрепить и оставить место для наград статутом выше.

— Чуть пониже, как думаешь? — Дмитрий Иванович смотрел чуть прищурившись. Затем немного передвинул награды. — Во, так хорошо.

— Мне проще, у меня места больше.

— Не прибедняйся, Кириллыч. Наградами тебя не обойдут. Война не завтра кончится.

— Это точно… — вздохнул Попель, вспомнив «наследство», оставленное недавним гостем. Четыре года войны!..

Рябышев прикрепил награды, расправил френч, оглядывая критически, и накинул его на себя.

— Кириллыч, что за буча в «губке»[14] была?

— Уже знаешь? Секретность, мать вашу!

— Так не простой комвзвода, поди. В штабе шушукались, да без подробностей.

— Георгий Константинович хотел меня в главный штаб перетянуть. С Мехлисом до ругани дошло.

— И? — Рябышев застегнул френч и вопросительно взглянул на Попеля.

— Жуков убыл ни с чем. А Лев Захарович потом мне всю плешь проел.

— Он может, — согласился генерал. — Пойдем-ка в зеркало глянем.

Ростовое зеркало в резной оправе стояло рядом с напольными часами. Те как будто поприветствовали — под кратковременный скрежет отбили полчаса. Тут же постучали в дверь, она распахнулась и в квартиру вошла Марья Константиновна с блюдом, накрытым платком. Рябышев и Попель сразу принюхались — запахло вкусным печевом до умопомрачения. Следом женщина, в руках чайник и ведро с веником внутри.

— Товарищи командиры, а вот и пироги! — провозгласила комендантша. — А это Людмила, она прибраться пришла.

— Тогда, дорогие наши женщины, уборка подождет, прошу к столу!

Быстро убрали со стола все лишнее. Расставили чашки, заварили чай, расселись, Рябышев и Попель взяли по пирогу, и успели их только ополовинить, как постучали в дверь — прибыл посыльный от кремлевского коменданта.

— Машина ждет, товарищи…

Глава 16

Трель телефона отвлекла от чтения экспертного заключения. Старший майор поднял трубку.

— Судоплатов у аппарата.

— Это Меркулов. Павел Анатольевич, машина уже ждет.

— Бегу.

Судоплатов сложил документы в папку, убрал её в сейф и вышел. Когда спускался на первый этаж его перехватил комиссар ГБ 3-го ранга.

— Ты заключение по Попелю читал?

— Не успел, папку перед самым звонком доставили.

— У меня с собой, — похлопал по папке Меркулов.

Они вышли из здания, и спустились к машине. Сержант-водитель распахнул дверь. Сели. Меркулов открыл папку, вынул листок и протянул его Судоплатову.

— Вот, почитай.

Машина тем временем выехала с Лубянки. Поворот на Театральный был перекрыт, и Эмка свернула налево.

— На проезде и Манеже малярные работы ведут, — сообщил сержант. — На Ильинке тоже затор.

Через несколько сот метров проезд сузился. По сторонам были наставлены странные конструкции — отрезки рельс и швеллеров сваренные икс-образно. А за ними вдоль зданий, закрепленные фалами висели в воздухе аэростаты воздушного заграждения. Прямо посередине проезда торчала стволами установка ПВО. На крыше здания тоже угадывались наблюдатели за небом. Но внимание все же привлекли заграждения.

— Звездочка Гориккера[15], — пояснил комиссар ГБ 3-го ранга.

— На ежа похожа, — сказал Судоплатов и Меркулов согласился.

— Так… — Павел Анатольевич, поднимая лист и вглядываясь в текст.

— Учитывая некоторые особенности предъявленных фрагментов, — начал он читать, — можно с уверенностью сказать, что составивший их владеет несколькими европейскими языками, в частности: английским и немецким… — старший майор прервался и взглянул на Меркулова, — А Николай Кириллович, владеет английским и немецким языками?

Меркулов просто ткнул в последующий текст.

— В то же время все речевые обороты и общая структура предложений свидетельствуют о том, что русский язык является для писавшего родным. Тем не менее на отдельных представленных фрагментах построение текста имеются отличия. А отдельные это написанное после 27 июня? — спросил, прервав чтение, Судоплатов.

— Именно так, — подтвердил комиссар ГБ 3-го ранга. — Взяли письма, распоряжения и приказы бригадного комиссара до удара на Дубно и все последующие. И разделили их, соответственно.

Судоплатов вновь смотрит в лист.

— Почерк на первой части образцов аккуратный, ровный, угол наклона умеренный, форма и размер букв равномерное, расстояние между буквами и словами среднее. Нажим легкий. Заполнение листа полное. Абзацы выделены. Грамматических и орфографических ошибок три на всю первую часть.

Почерк во второй части неровный, угол наклона, форма и размер букв разнится, расстояние между буквами и словами не постоянное. Нажим средний. Заполнение листа полное. Абзацы выделены частично. Лингвистически текст наполнен словами пришедшими из других языков, и в первой части не использовались. Ошибки отсутствуют. Грамматически и орфографически текст соответствует образованию, полученному после 1939 года. Стилистика выполнения текста очень близка к образцам объекта «пепел». Однако все представленные образцы из обоих групп однозначно писались одним человеком. Старший эксперт-криминалист Михаил Иванович Полежаев.

— Хм… — Судоплатов, задумался.

— Вот и думай голова — шапку куплю, — прокомментировал Меркулов.

— Это точно, — хмыкнул старший майор. — Все что касается «пепла» не перестает удивлять и преподносить загадки.