Владислав Силин – Здравствуй, земля героев! (страница 57)
«Это твои воспоминания перед смертью? – хмыкнул кресильон. – Гос-споди! Ты бы… Ты с девушкой когда-нибудь целовался?»
«Нет… С Таей… хотел…»
«Горюшко ты мое. Если выкарабкаешься – обязательно поцелуй. Обещаешь?»
«Обещаю. Слушай, а может, тебя в сейф спрятать? Тебя найдут, появится новый хозяин…»
«И думать забудь! Это что же, я тебя брошу?.. Брошу, да?.. За кого ты меня принимаешь?!»
«Ну, я же как лучше…»
«Как лучше… Дурак ты. А еще – не веришь никому. И Тайке не верил, и Яри, и мне…»
Отчего-то от этих слов Велька успокоился. Кресильон же честно предупреждал: плывем навстречу смерти. Не поверил – сам виноват.
Он поднял голову. Океан сковало гранатовым льдом. Вода приятно холодила тело; боль и онемение в ноге прошли, и Велька понял, что он ужасно проголодался. Последний раз ел вчера на ужине, крысиная подкормка не в счет.
– …скрасить последнее воспоминание, – бубнило кресло, – исполним для вас старинную рекламную песню «Раскинулся космос широко».
загремело над океаном, —
Рукоятка оружия удобно лежала в руке. Велька вытянул руку и дважды нажал на спуск. Краб-торопыга, вырвавшийся почти к самому креслу, разлетелся томатными брызгами.
Песня ненадолго прервалась.
– Простите за беспокойство, – осведомился модуль, – в баках осталось немного топлива. Слить его?
– Сливай.
– Это может повредить окружающей среде.
– А мне по фигу.
– Вы проявляете постыдное невежество в вопросах экологии. Имейте в виду: запрос в «Гринпис» я уже отправил. Для подтверждения согласия сорвите пломбу с двигателя.
Вода плескалась под самым горлом. Застрелив передовых бойцов крабьего войска, мальчишка нырнул. Под водой красная волна казалась черной. Лапы и клешни колыхались растрепанной овчиной.
В воде песня звучала искаженно. От вибрации болели уши, зато крабья волна замедлила ход. Видать, клешнястым тоже не нравилось…
«Не вздумай стрелять под водой! – предупредил кресильон. – С тебя станется».
Угу. Совсем за идиота держит… Пальцы сорвали пломбу, и топливо расплылось беловатым облачком. Велька пружиной выскочил из-под воды.
Меловые облака расплылись вокруг кресла. Из лекций Велька помнил, что для человека топливо безвредно. Пить нельзя – пронесет, но умываться им можно. А вот крабам никто ничего не обещал.
Засунув пистолет за пазуху, мальчишка полупоплыл-полупобежал к берегу. Лишь один раз не выдержал и обернулся.
Кетчуповые разводы на волнах побелели. Хлебнув отравы, крабы всплывали кверху брюхом. За спиной сверкала полоса чистой воды.
– Ур-р-ра! – заорал мальчишка.
«Не спеши радоваться. Тебя обходят с флангов».
«Прорвемся. Главное – к маяку выбраться».
неслось в спину, —
…Выбравшись на берег, мальчишка заковылял к башне маяка. Красная стая перевалила через отравленное пятно и рвалась на берег. Вельку спасал лишь крабий коллективизм. Отрываться от толпы рисковали лишь разведчики, а их было не так много.
До бетонных ворот оставались считаные метры. Онемение прошло, и Велька перешел на бег, заранее прикидывая, где будет прятаться. Выходило, что, если задвинуть ворота, а самому рвануть на третий этаж и забаррикадироваться, вполне можно отсидеться.
Крабы все-таки. Не спецназ.
Когда он подбежал к бетонной арке входа, та заполнилась радужным сиянием.
– Что это? – крикнул Велька, задыхаясь.
«Тебе везет, парень… – вздохнул кресильон. – Силовое поле».
Ну как же так? После всего, что пришлось пережить! Это нечестно!
Велька безнадежно оглянулся и на всякий случай толкнулся в радужную круговерть. Его деликатно выперло обратно.
– Впустите! – закричал он. – Не имеете права!.. Я… я… человек в опасности!
«Вель, не надо, – взмолился кресильон. – Пойдем вдоль стены, пролом поищем… Кто знает, что с той стороны? Поле же! Силовое, не пшеничное».
«Ничего. Плевать мне на их поле!»
Велька вытащил идентификационный жетон:
– Я – гражданин Лувра! У меня право на труд, между прочим! И на отдых!
Динамик щелкнул и сообщил бесполым голосом:
– Поле закрыто бихевиористским замком. Вы желаете пройти его?
Если бы Велька немного подумал, он, конечно, отправился бы искать другой вход. За силовым полем находилось что-то важное. Такое, что лучше не соваться.