Владислав Силин – Монополия на чудеса (страница 45)

Сидел Людей неудобно. Я осторожно приподнял его за плечи и подложил под спину подушку.

– Ребенка-то зачем в свои игры втравил? – недовольно поинтересовался я.

– Ты про Артема?

– Кого ж еще?.. Маги тебе мешали, ясно. А ты их руками пацана убрал.

– Что б ты понимал, манар… Миру грозит опасность. Теперь все средства хороши.

При этих словах я поскучнел. Старо, знакомо… Сейчас выяснится, что дзайаны погибли для их же собственного блага и Людею задолжали огромное спасибо.

– Не веришь… – кивнул грандмастер. – Что ж, твое право. Мерзко уходить из жизни подлецом… Так ведь не изменишь уже ничего.

– А ты расскажи. – Я заглянул магу в глаза. – Чем, например, мешал миру старый чудак-огородник? Учитель? Остальные дзайаны?

На лице мага застыла удивленная гримаса.

– Никогда нельзя недооценивать людей, – признал он. – Что ж, слушай. Мне все равно недолго осталось. – Он помолчал, собираясь с мыслями, потом спросил: – С теорией поводков ты, надеюсь, хотя бы в общих чертах знаком?

Я отрицательно покачал головой.

– Плохо… Но ладно, попробуем. Представь себе лежащий на столе кусок хлеба.

– В смысле?

– В прямом. Напряги воображение.

Я попытался. Ничего не вышло. Я прекрасно чувствовал стол, все его шероховатости и червоточинки, но добавить к реальности хоть что-нибудь оказался не в силах.

Неслышно вошла Варечка и плюхнула на столешницу поднос с кофейником. Чутье манара подсказывало мне, что кофе она пересластила, что одна из чашек искусно склеена, а в кофейнике – утоплена ложечка.

Но и все.

– А ты, милая, – спросил грандмастер, – слышала, о чем мы говорили? Можешь представить?

– Вам булку или бородинский? – Актриса с готовностью выпрямилась. – Я даже «Птичье молоко» немножечко могу! Подождите, сейчас кекс принесу.

Людей тяжело пошевелился. На моих глазах кисть его левой руки рассыпалась песком.

– Уже недолго… – сказал он, не скрывая досады. – А сколько всего не успел… Глупо… Слушай же, Игорь: манары теряют способность к воображению. Собственно, с этого все и начинается.

Варечка принесла кекс и уселась у грандмастера в ногах. Я прихлебывал кофе и вдумчиво слушал рассказ Людея.

…Оказывается, реальность, которую мы видим вокруг себя, не единственна. Кроме нее, существует Истень – пространство воображения. Любой человек способен творить в Истени что угодно: создавать города, разрушать их, бить морды возмутительным уродам, влюблять в себя красавиц и делать красавицами женщин, в него влюбленных.

Вот только за все это приходится расплачиваться… В обмен на абсолютную власть Истень забирает у нас силы. От каждого человека в пространство мечты тянутся потоки энергии. Именно поэтому, если долго мечтать, читать книги, смотреть фильмы или лазить по Интернету, так страшно устаешь.

А иногда среди людей рождаются дзайаны – уродцы, которых Истень почему-то не замечает… Станислав объяснил это так: у Истени мало маны, а у людей много. Поэтому люди постоянно отдают энергию – закон сообщающихся сосудов. Уровень же дзайанов если и выше, чем у Истени, то ненамного. Устойчивая связь не возникает; дзайаны не способны даже прикоснуться к Истени.

Раз нет доступа в пространство мечты, для игры воображения магам – этим бедным родственникам человечества, – остается реальный мир. Правда, силы на это взять неоткуда. Для новорожденного дзайана даже просто выжить порой становится неразрешимой проблемой. В Средневековье большинство магов умирали еще в младенчестве.

Но это решается. Примерно с семи лет ребенок-дзайан получает возможность перехватывать чужие потоки силы, идущие в Истень. Среди обывателей это называется «накинуть поводок» или «обмануть». После этого маг уже может накладывать простенькие заклинания.

Накинувший поводок дзайан забирает у человека маны куда меньше, чем Истень. Избыток силы остается в распоряжении манара. Это сказывается уже через несколько месяцев: манар становится здоровее удачливее, жизнерадостнее. Воображение, правда, не работает… Остаются незначительные крохи, но на них произведений искусства не создашь и великих открытий не совершишь.

Но разве это цена за счастье? Можно считать чудом, что на Земле до сих пор существуют люди без поводка. А связано это с тем, что каждый новый поводок разрушает сознание дзайана. Происходит это скачкообразно: известен случай, когда маг несколько десятилетий жил с двумястами поводками, а потом накинул двести первый и вообразил себя фениксом. Отправился на главную площадь города, разделся догола, облился бензином и принялся «возрождаться». Факел не могли потушить несколько месяцев.

Спрос рождает предложение. Магам нужны поводки для сильных, манаемких заклинаний. Люди стремятся к беззаботному счастью. К концу девятнадцатого века научились вычислять индивидуальный порог маны, который не рекомендуется превышать. После этого дзайаны стали использовать магию максимально эффективно.

И вот тут-то начались чудеса.

Маги-многоманочники меняли пространство вокруг себя, даже не накладывая заклинаний. Башня Безумного Друида и замок зеркал Дромминорха тому примером.

Одновременно с этим оголодавшая от невнимания Истень принялась охотиться на манаров. Некоторые из них стали «проваливаться» в Истень, которая представала перед ними в самом соблазнительном виде, реальностью, идеально заточенной под манара.

– Когда это происходит, удалось выяснить? – поинтересовался я.

Людей отрицательно качнул подбородком. Плечо рассыпалось струйками алого драгоценного песка.

– Понятно… – протянул я, стараясь не смотреть на истерзанное разрушением тело. – Мир оказался в опасности, и вы организовали орден Дверей Истени…

– Да. Я много размышлял о том, имеем ли мы право на преступление во имя мира, и вот до чего додумался. Манары чувствуют себя выключенными из общества. Простота жизни утомляет хуже любой нервотрепки. Сил много, а куда их приложить и, главное, зачем – непонятно. А если вспомнить, что многих манаров мы «обманывали» против воли, картина получается и вовсе аховая.

Мне вспомнилась Мария с ее рассказом… По большому счету, мы, люди, беззащитны против дзайанского произвола. Заставить сильного мага отдать поводок может либо совсем уж запредельный маг, либо… террористическая организация.

– Так-так… Значит, первое испытание для будущего ассасина – отыскать Двери Истени. Попасть к вам могли лишь те, кому вы жизненно необходимы. Тот же Артем, например. Какое-то время новый Порог обрастал связями, обучался, так?..

Людей согласно опустил ресницы.

– И кто-нибудь из истинных Дверей водил его на экскурсию в свою Истень. Приобщать к раю, так сказать.

– Обычно это делал Мигуэн… Он сибарит и знает толк в развлечениях. Потом приходило время для нового посвящения. Мы указывали новобранцу жертву-дзайана, разрабатывали план, который он претворял в жизнь. После этого Порог становился Замком Истени…

– …и получал возможность участвовать в лотереях. – Я покосился на Варечку. Та сидела у окна, безучастно листая «Бестиарий призыва» и рассматривая картинки. За то время, что мы разговаривали, она успела умыться и переодеться в пушистый халатик с белками и синицами. Похоже, Людей держал в кабинете обширный гардероб.

Поймав мой взгляд, актриса оторвалась от книжки и нерешительно улыбнулась.

– А зачем понадобилось представление с Кисмет?

– На манаров невозможно влиять магией. Их удачей нельзя управлять. А мне требовалась… кхм, некоторая подтасовка результатов.

– Убрать сильных соперников?

– Не только. Иногда мы получали заказы со стороны.

– Угу… – Ситуация понемногу прояснялась. – Как в случае с Литницкой, например.

Людей вздохнул.

– Признайся, – спросил он, – это она тебе о нас рассказала?

– Нет. Она не выдала вас, даже когда я припер ее к стенке. Кремень-девчонка. Знаешь, Станислав, – я потер щеку тыльной стороной ладони, – а давай мы тебя сэкономим? Я расскажу историю, как ее вижу, а ты послушаешь и поправишь меня, если я собьюсь. Идет?

– Идет.

– Итак, – начал я. – Света Литницкая. Талантливая, умная девушка…

– Талантливейшая! Мало встретишь дзайанов ее способностей. Все, молчу, молчу…

Я кивнул и продолжил:

– Но Свете не повезло. Глава рода Литницких оказался самодуром. Из старческого каприза он присвоил белые листы рода. При всех своих талантах Света – магиня неопытная, силенок ей для поступления в УМиСЧЕ не хватало. Поэтому…

– Не поэтому. Это, я бы сказал, второстепенная причина.

– А главная? – удивился я.

– Любовь. Дзайана полюбила рок-музыканта, плебея. Родители пришли в ужас. Вениамин своими руками набросил на Алексея поводок. А тут еще сложилось неудачно: музыкантишка, оказывается, умницу нашу терпеть не мог! О чем ей тут же и сообщил.

Я покачал головой. Это меняло дело. Манары проницательны в делах сердечных. У меня это прорежется не сегодня завтра; я буду точно знать, с какой женщиной мы станем прекрасной парой, а от какой надо бежать, словно от Винченцо, занимающего десятку до зарплаты. Бедная девочка!

– Она, значит, не смирилась… – задумчиво произнес я. – И решила во что бы то ни стало вырвать у деда поводок любимого. Как она вышла на вас?

– Сделай милость, не спрашивай! Это позорная история.

– Ладно. Ситуации это не меняет. Убивать наше милое «стихийное бедствие» ты не решился, да и сотрудничество ваше ордену давало едва ли не больше, чем самой Свете. Литницкий – сильный маг, помощь кого-то из его родственников оказалась бы для ордена весьма кстати. А дальше… Дальше, ты дал Свете в помощь Артема, рассчитывая, что молодежь поладит друг с другом. Так оно и вышло. Магиня и юный ассасин с азартом взялись за дело. Несколько недель старик жил в кошмаре. Манаров поисковые заклинания не берут, так что Литницкий не смог отследить Артема и понять, откуда берутся чупакабры. Придя в отчаяние, он обратился ко мне. Вам же, – я внимательно посмотрел в лицо гранд-мастера, – каким-то образом удалось об этом пронюхать. Причем еще до прихода Литницкого ко мне.