Владислав Савин – Врата Победы: Ленинград-43. Сумерки богов. Врата Победы (страница 46)

Но что-то у него не сложилось с комсомолом, а тут война и немцы. Так он сразу полицейскую повязку надел, ходил с ружьем и говорил: «Поймаю партизана или москальского парашютиста, немцы сразу старшим полицаем сделают!» Но не поймал никого – не было тогда у нас никаких партизан. Да и были бы, не поймал – он же настолько тупой был, что уже при немцах расписывался с буквой «т» в начале, сообразить не мог. А после как-то исхитрился в Минск перебраться – «карьеру делать», как он говорил.

Да, еще стишки писал, что-то там про «коммунячьи орды, визга впереди, убегают в Азию, им пинка дадим», «мы костер из марксов дружно разожжем, мерзость коммунячью вылечим огнем». И очень обижался, когда кто-то не восторгался, сразу в драку лез.

Один раз после на побывку приехал важный весь, в кожаном пальто и начищенных сапогах, серебряные часы в кармане, дорогие сигареты курит – и хоть бы угостил! Я ему: «Здорово, Федька!» – а он мне в морду с размаху: «Что гавкаешь, пес, я культурный европеец, а не славянское быдло, не Федька Сруль, а пан Теодор Троль!»

А. И. Солженицын. Багровые зеркала.

Изд. Нью-Йорк, 1970 (альт-ист.)

Свобода – это высшая ценность, высшее право человека. Пусть лучше погибнет весь мир – но восторжествует свобода. И всякий, кто мыслит иначе – тот не человек, а быдло, достойное лишь рабского ошейника.

Так говорил мне мой сосед по лагерному бараку. Лишь будучи арестованным, я нашел единомышленников, узнал по-настоящему, какие люди еще есть в нашей несчастной стране – и величайшее преступление сталинского режима, что эти творческие личности, подлинная элита нации, гнили за колючей проволокой, вместо того чтобы занимать самые высокие посты. День тяжелой и бессмысленной работы, под окрики конвоя и издевательства уголовной сволочи – и лишь после отбоя мы могли, собравшись в углу, вести беседы на самые высокие философские темы. Наиболее частым моим собеседником был… назовем его П. – очень может быть, что этот человек еще жив и страдает, в заключении или нет: СССР весь, как одна огромная тюрьма. Истинный русский интеллегент старой школы, вся вина которого состояла лишь в нахождении на оккупированной территории во время войны, был брошен за это в лагерь, в разлуке с семьей. И супруга его, полностью разделяющая его убеждения, разделила с ним и его судьбу. В те судьбоносные годы они вместе вели дневник, который отобрали при аресте – однако же П. помнит оттуда каждую строчку. Я позволю себе, также по памяти, привести здесь некоторые записи:

«22 июня 1941 г. Неужели же приближается наше освобождение? Каковы бы ни были немцы – хуже нашего не будет. Я страстно желаю победы любому врагу советской власти, какой бы он там ни был. Этот проклятый строй украл у нас всё, в том числе и чувство патриотизма.

24 июля 1941 г. Бомбят, а нам не страшно. Бомбы-то освободительные. И так думают и чувствуют все. Никто не боится бомб.

11 сентября 1941 г. Я составил цельную и продуманную теорию насчет большевистских фикций. Будет жалко, если эта теория умрет вместе со мной. Только бы свободы дождаться… Ведь сколько в России умных и талантливых людей, таких как я – и сколько литературных, художественных, музыкальных, философских шедевров дожидается своего часа! Сколько высокодуховного хлынет в мир, как только совдепия падет! Неужели это время почти уже пришло?

18 сентября 1941 г. Немецкие самолеты сбрасывали пропагандные листовки. Какое убожество, глупость, вульгарный язык, какая бездарность! «Мчатся в небе мессершмиты, сокрушать совок. Пусть бежит усатый в Англию, уж приходит срок! Уж по трупам комиссаров панцеры ползут, жиды-оккупанты в панталоны ссут». Кошмарное впечатление – неужели немцы похожи на то, что о них говорит советская пропаганда? Наверное, это большевики, чтобы скомпрометировать немцев, под их марку выпустили листовки!

19 сентября 1941 г. Свершилось. ПРИШЛИ НЕМЦЫ! КРАСНЫХ НЕТ! СВОБОДА!

18 ноября 1941 г. Морозы уже настоящие. Население начинает вымирать… У нас уже бывают дни, когда мы совсем ничего не едим. Надоело всё до смерти. Немцы в подавляющем своем большинстве народ хороший, человечный и понимающий. Но идет война, коммуняки упорно сопротивляются – и даже хорошие люди нередко делают ужасные вещи! И всё же мы рады бесконечно, что с нами немцы, а не наше дорогое и любимое правительство.

26 ноября 1941 г. Продали мои золотые зубы. Зубной врач за то, чтобы их вынуть, взял с меня один хлеб, а получил я за них два хлеба, пачку маргарина и пачку леденцов, и полпачки табаку…

31 января 1942 г. Число умирающих возрастает с каждым днем… Говорим очень слабыми голосами. Всегда на одну и ту же тему: какова будет жизнь, когда немцы наконец победят и закончится эта проклятая война. Пока пишем идеальный план устройства государства, программы народного образования, землеустройства и социальной помощи – стараюсь предусмотреть все случаи жизни.

Но всё же, если бы сейчас пришел к нам какой-нибудь добрый волшебник и предложил бы нам перенестись в советский тыл, где довоенная жизнь и белый хлеб, и молоко, и табак, и всё прочее, или сказал бы, что и до конца дней наших будете жить вот так, как сейчас, я, моя жена и дети, без сомнения, выбрали бы второе. Лучше голод, чем советская власть!»[13]

Отчего же был упущен уникальный шанс сделать несчастную Россию – свободной и счастливой? Ведь среди русского народа было много людей, кто мог бы восстать, и коммунистическая власть не устояла бы, особенно в первый год, когда всё висело на волоске. Но немецкая политика была поразительно близорукой, «зачем усложнять, если довольно нашего фельдфебеля» – и русские люди, лояльные новой власти, или никак не использовались, или получали мелкие административные должности. А сотни тысяч бывших красноармейцев, попавших в плен – очень многие из-за нежелания сражаться и умирать за сталинский режим! – были бессмысленно загублены, вместо того чтобы создать из них армию Новой России! А ведь, как рассказывал П., «мы надеялись, что очень скоро образуется русское правительство, временное, конечно, отчасти из представителей интеллигенции, отчасти из русских эмигрантов, начнет формироваться армия, и внешняя война перейдет в гражданскую. Немцы будут только давать оружие и поддерживать авиацией, которую нельзя создать скоро». Но Гитлеру были нужны лишь новые земли для Великой Германии и бессловестные рабы. Тем самым был упущен исторический шанс раз и навсегда покончить с русским большевизмом!

Причем часть вины в этом лежит и на нашем несчастном народе. Да, война часто излишне жестока и несправедлива – но после нее настала бы совсем другая жизнь! Если немцы не желали сделать шаг навстречу, значит, нам надо было, в смирении, сделать два. Даже если ты и твои родные неправедно пострадали – подумай, что немецкая жестокость – это не более чем временный эксцесс, в отличие от большевистской, основополагающей и постоянной. Далеко не все партизанские банды создавались парашютистами из НКВД. Ты хочешь мстить за свою семью, друзей, односельчан? Но подумай, кому конкретно ты отомстишь – скорее всего, совсем другим людям, пусть и одетым в такие же мундиры. И если тебе удастся после убежать в лес, в ответ сожгут еще одну деревню – если и там найдутся свои мстители, это приведет лишь к тому, что маховик жестокости будет раскручиваться всё сильнее!

И если мальчишки из «Молодой Гвардии» просто не думали, кто ответит за их безумное геройство – то образ партизана-героя стал высочайше одобренным образом советской пропаганды! Вопреки общепринятому в цивилизованном мире, что воюет лишь армия, а население не сражается, как бы оно к войне ни относилось. И любой, взявший оружие, но не носящий мундир – преступник, независимо от всех прочих обстоятельств. Партизаны были не героями, а преступниками – потому что каждый выстрел из леса в «оккупантов» убивал возможность диалога, конструктивного сотрудничества с победителями. Что еще укрепляло немцев в их изначально ошибочном отношении ко всему русскому народу как к нации подлых бандитов.

Был один островок в этом море безумия – Локотская республика. Территория, размером превышающая Бельгию – и юридически независимое государственное образование, союзник рейха! У нее был флаг – российский триколор. И суверенная власть – когда немцы полностью возложили именно на нее, а не на свои комендатуры, все государственные функции, как обеспечение порядка, сбор налогов, снабжение проходящих частей вермахта продовольствием, охрану немецкой собственности и грузов. И эта власть была отнюдь не пришлыми «варягами» – среди руководителей Локотской республики были бывший председатель райисполкома, председатель колхоза, директор мастерской, главбух райпотребсоюза, директор школы – в общем, целое собрание бывших коммунистов, весьма статусных в СССР людей! Благодаря их усердию, республика стала стремительно развиваться и восстанавливаться, работали крупные промышленные предприятия – кожевенный, сахарный, спиртовой заводы! – открывались школы, больницы, даже театр. По заверению немцев, население здесь жило лучше всех территорий, оккупированных вермахтом – при том, что исправно выполняло все поставки по требованию германских властей. Такого оживления и расцвета творческой и интеллектуальной жизни, такого подъема Локоть никогда не видел в своей истории ни до сорок первого года, ни после войны![14]