Владислав Савин – Врата Победы: Ленинград-43. Сумерки богов. Врата Победы (страница 28)
Но свою задачу истребители выполнили до конца. До цели дошли десять «хеллкетов», семнадцать «уайлдкетов» – и семьдесят четыре «авенджера» и двадцать девять «хеллдайверов». То есть ударные эскадрильи сохранили три четверти своей силы. Теперь и для проклятого пирата Тиле настал черед платить по счетам!
Пилоты противолодочных эскадрилий не были трусами. Не их вина, что им пришлось сейчас идти в непривычный для них бой и с плохим оружием. Американские авиаторпеды Мк-13 мало того, что требовали сброса с малой скорости и малой высоты (сто узлов и сто футов), так еще были очень ненадежны, плохо держали глубину, часто не срабатывали даже при попадании. Только летом этого года появилась улучшенная модель Мк-13А, «ring-tailed», лишенная этих недостатков, ее можно было бросать с предельной скорости «авенджера» и восьмисот футов высоты. Но приоритет был за Тихим океаном и эскадрильями на больших авианосцах, противолодочники же, имея на борту комплект торпед «неприкосновенного запаса» на крайний случай, перевооружались в последнюю очередь – никому и в голову не приходило, что эскортники могут участвовать в эскадренном бою, особенно когда рядом целых трое «больших парней» класса «Эссекс». Зная об этой особенности своего оружия, большая часть «авенджеров» с малых авианосцев несла не торпеды, а бомбы, эта тактика была уже отлично отработана против подводных лодок здесь, в Атлантике – заход на цель с пологого пикирования, градусов тридцать, максимум сорок пять, и с высоты пятьсот футов сбросить «пачку» бомб, четыре штуки, с временным интервалом, заданным специальным прибором в зависимости от скорости самолета. Как минимум одно попадание было гарантировано… при отсутствии противодействия цели! Ведь даже когда U-боты этой весной стали при появлении самолета не идти на срочное погружение, а встречать врага огнем зенитных автоматов, пришлось вводить совместные группы «авенджеров» и «уайлдкетов»: истребители атаковали первыми, выбивая зенитные расчеты, затем следовала собственно атака. Еще этот метод применялся на Тихом океане – с успехом, если учесть, что основным средством ПВО японских кораблей был 25-миллиметровый автомат, скопированный с французского «гочкиса» образца еще 1930 года, с низкой скорострельностью из-за обойменного питания, плохой баллистикой и отсутствием какой-либо системы управления огнем. Но американские пилоты были храбры, самоуверенны, и горели желанием отомстить, почти никто из них не свернул с боевого курса.
Те, кто шел в Лиссабонский залив, отработали великолепно. Старый французский линкор не имел противоторпедной защиты, и двух попаданий хватило, чтобы «Прованс» лег на борт – глубина здесь была недостаточной, чтобы корабль затонул. Также был потоплен эсминец «Ле-Палм», два миноносца, один транспорт с десантом, другой с танками, так и не успев разгрузиться. На берегу не упустили шанс, американцы стали теснить лишенных поддержки французов назад к причалам. Но это была лишь половина дела.
Огонь немцев был страшен. У японцев даже на крейсерах, не говоря уже об эсминцах и прочей мелочи, не было ничего подобного «фирлингу», а также 37-миллиметровым автоматам, лишь их новейшие эсминцы «Акицуки», специально спроектированные как корабли ПВО, могли бы считаться достойным противником. А крупный японский калибр, 127 мм, числящийся универсальным, на деле не являлся таковым из-за низкой скорости наведения и опять же устаревшей СУО. У немцев же сейчас на «Шарнгорсте» и «Гнейзенау» 88-миллиметровые зенитки в ходе модернизации были заменены еще более мощными 105-миллиметровыми, эти пушки, в спаренных установках, стояли и на «Фридрихе» (бывший «Ришелье»), и на «Дюнкерке» со «Страсбургом», заменив там 130-миллиметровые универсалы в броневых башнях, слишком неповоротливые для зениток. И были «бофорсы», имевшие у немцев обозначение Флак-28. И шестидюймовые противоминные орудия немецких линкоров и «Цеппелина» стреляли по низколетящим торпедоносцам, и небезуспешно – три «авенджера» рухнули в волны, наткнувшись на этот огонь, опасны были не только разрыв и осколки, но и водяные столбы.
Не повезло итальянцам, обстреливавшим полуостров с запада и первыми попавшим под удар. Номинально их зенитная батарея была достаточно сильна, но вот с надежностью и качеством были проблемы. Результат: два торпедных попадания в «Литторио». ПТЗ не пробита, и линкор сохранил ход в двадцать пять узлов, вот только получить еще по торпеде в те же места крайне нежелательно. Одно попадание в «Литторио-Венето» – и еще многие клянутся, что видели, как две или даже три американские торпеды прошли под килем, не взорвавшись. Одно попадание в крейсер «Евгений Савойский», только что отремонтированный после боя у Сокотры – ну карма такая у корабля – и здесь всё гораздо серьезнее: еще одно боевое воздействие противника – и надо будет снимать экипаж. Одно попадание в эсминец «Берсальере» – потерял ход, дай бог дотащить до Гибралтара, если никто не помешает. Два бомбовых попадания в «Венето» – разрушены кормовой мостик и катапульта, пожар, но вроде не опасный. Горит крейсер «Сципионе-Африкано», крен на левый борт, взрывы. Тысячефунтовая бомба прямо у борта «Литторио», но, кажется, ущерба нет. И самолет вместе с бомбами едва не влетел в «Филиберто», рухнув буквально в десятке метров за кормой, взрывом у крейсера поврежден руль.
У французов, маневрирующих у входа в залив: одна бомба в «Страсбург», разрушения и пожар в надстройке, в целом же линкор сохранил боеспособность. Два попадания в крейсер «Гаррисольер» – опасности потопления нет, но повреждена одна орудийная башня и система управления огнем. Опять же как утверждают свидетели из экипажа, торпеда прошла под килем «Дюнкерка», не сработав. И большое количество близких разрывов и осколочных повреждений – вот только от них на «Могадоре» вышла из строя СУО, очень капризная была конструкция! И затонул лидер «Касссард», каким-то образом подвернувшийся под бомбу так «удачно», что прямо в артпогреб – взрыв, корпус разорвало надвое, причем почти никто не спасся.
Но главное сражение развернулись на правом фланге, где в открытом море находился немецкий отряд. Спрюэнс всё же остался верен тихоокеанской тактике, когда именно авианосец считался приоритетной целью: две эскадрильи с «Интрепида» – одна пикировщиков, вторая торпедоносная – ударили по «Цеппелину». Но и немецкие истребители были эшелонированы по высоте, они перехватывали «авенджеров», прижимающихся к воде, и крутились наверху на пути пикировщиков. По команде старшего группы, все уцелевшие «хеллкеты» рванулись в бой, отчаянно пытаясь отвлечь палубных «мессов». А противолодочные эскадрильи – простите, парни, но если главная задача не будет выполнена, то выйдет, что все, кто не вернется сегодня, погибли зря! Особенно трудно было тем, кто старался прикрыть торпедоносцев – на малой высоте «хеллкет» явно уступал немецким истребителям. Но всё же бомбардировщики прорвались!
«Цеппелин» получил четыре торпеды и почти десяток бомб, это было слишком много даже при хваленой немецкой живучести и высокой выучке команды. Авианосец горел и заваливался на борт, и палубные истребители, увидев это, входили из боя и тянули на последнем бензине к берегу, уже захваченному немецким десантом – но были и такие, кто продолжал атаковать, а после выбрасывался с парашютом. И их атаки, как правило, оказывались наиболее эффективными – по самолетам, выходящим из боя часто с повреждениями, потерявшими строй. Что еще страшнее, тут появились «мессера» 27-й эскадры, опоздавшие к началу, но совершенно свежие и с полным боекомплектом. И это было самое кровавое, как всегда на войне – преследование и избиение отступающих в беспорядке! Из девяноста «авенджеров» эскортных эскадрилий вернулись на авианосцы лишь семнадцать. Из шестидесяти «уайлдкетов» – тринадцать. На «Интрепид» пришли назад шесть «хеллкетов», семнадцать «хеллдайверов» и девять «авенджеров». Всего в итоге было потеряно сто шестьдесят самолетов – и некоторые из вернувшихся пришлось сбросить за борт, как не подлежащие восстановлению, другие нуждались в ремонте, и в экипажах были убитые и раненые. Немцы потеряли свой единственный авианосец – но палубная авиация соединения TF-52 утратила больше половины своего потенциала.
И это был еще не конец битвы.
За борт свешивалась доска. Из «аварийного леса», предназначенного для срочной заделки пробоин. Кок опорожнил вниз котел с камбуза, и вскоре в волнах мелькнул плавник акулы.
– Швайне! – сказал Тиле. – Ну что, сам прыгнешь, или тебе помочь?
Желтомордый японец, стоящий рядом, обнажил свою железку и вдруг коротко, без замаха, держа за рукоять обеими руками, ударил ближнего из американцев. «Полет ласточки» – когда человека разрубают наискось, от плеча к бедру. Тут же подбежали матросы, выбросили останки за борт, акулам. Палубу мыть не стали – значит, кровь здесь прольется сейчас снова.
– Свинья, не слышу ответа!
Хартману казалось, что это кошмарный сон. Что не на него сейчас смотрят и грозный адмирал-берсерк со своей свитой, и его, Хартмана, товарищи по эскадрилье, и свободные от вахты из команды, и эти желтомазые, и даже шестеро пленных янки, только что выловленные из воды. А он, Эрих Хартман, никакой не швайн, а Белокурый рыцарь, легенда и мечта рейха! Ведь нельзя же убивать его, человека, арийца, европейца, только за то, что ему, как и всем, дорога жизнь?