Владислав Савин – Восход Сатурна (страница 24)
Чем больше их сдохнет, тем лучше для нас! Было позже, в лесу хлопец из второго взвода, Михась, ко мне полез, а как я отказала, шлюхой немецкой назвал. Я ему по лбу рукояткой ТТ. Так командир, товарищ Вихорев, сказал: у «товарища Татьяны» убитых немчиков тридцать, а у тебя трое, и то один полицай, так что марш в хозчасть — три наряда, пока шишка на башке не заживет.
А затем меня вывезли. Сказали, для предания суду трибунала. За срыв работы и разгром организации. И бежать успели не все, и по новой подполье пришлось создавать. Неделя не в тюрьме, не на гауптвахте, а «под домашним арестом». А дом в Ленинграде, на Плуталова, бомбой разрушен. И родители умерли, еще зимой. Койка в казарме и вещмешок — вот и все, что осталось. Ждала — что на фронт, к чему еще могут приговорить?
Но не было трибунала. А в самолет меня, под конвоем сержанта ГБ. В Архангельске дядя Саша… Ой, товарищ комиссар ГБ Кириллов встретил. И сказал:
— Спас я тебя от суда ради нового задания, важного очень. Но если и его провалишь, то не взыщи. Уровень «ОГВ», да, сам товарищ Берия дал «добро», дело на контроле, так что за разглашение, уже не фронт, а расстрел. Тебе также присвоено звание младший лейтенант ГБ, но это просто затем, чтобы к такой секретности тебя допустить…
Странно ведь. Я в Школе обучалась, присягу принимала, а формально мы штатскими остались, без званий.
— Держи документы, денежное довольствие. Час тебе, чтоб в порядок себя привести, и за мной — слушай и смотри. Вот и все.
— Так что нужно делать, товарищ контр-адмирал?
Ну «жандарм», ну жук! И что мне теперь с этой девочкой делать?
Если и роль играет, то очень хорошо. Не переигрывает, не недоигрывает — в самую меру. Значит, примем, пока в отсутствие доказательств обратного, что ее история — правда.
Тем более что я ведь что-то слышал! В той, прошлой жизни. Год семьдесят девятый. Я совсем пацан, третий класс. Мы к девятому мая представление готовим. Там еще стишок был, как фашисты детей наших расстреляли, с горки катающихся в Новый год. «Один сказал: „Вот посмотри, Альфред! Как веселятся русские щенята“. Второй лишь пьяно промычал в ответ и стал стрелять в детей из автомата…»
И про «товарища Татьяну» я тоже читал, подростком еще. Помню смутно, но была такая, «беспровальная разведчица», именно в Белоруссии, в Минске. И случай с рацией, вынесенной из гестапо, именно с ней, точно. Погибла она в сорок четвертом, трех недель не дожив до освобождения.
А ведь «жандарму» я про эти свои воспоминания не рассказывал! Выходит, встретился мне реальный персонаж? Которую тоже, помнится, сделали Героем посмертно, как Зою? Или все же там другая была? Хотя по характеру, психологии на эту очень похожа!
Ну а дальше дело техники. Лучшая случайность, это которую мы сами организуем. Добрый «дядя Саша» услышал, примчался на помощь… Как же! Я скорее в спецпометку в личном деле поверю — «такого-то известить». Да и при всем уважении к «жандарму», не думаю, что в его круге знакомств не было других кандидатур!
Что он хочет, ясно. Как в СССР: «не женат, за границу не пустим». Попросту якорь чтобы был, здесь держащий. Нет, я ничего против не имею. Мнение мое, что у нормального мужика дом должен быть обязательно и чтобы кто-то там ждал! Ну и про детей-внуков я сказал уже… Это, пока молодой, приятно с красивой феминой радоваться жизни, вкушая удовольствия. Ну а после — одинокими оставаться, не нужными никому?
Так она же девчонка совсем! В бумагах — двадцать второй год рождения, ей же двадцать всего! А это, знаете, серьезно. Друг у отца моего был, в Ленинграде… Также любовь поначалу, плевать, что ему сорок четыре, ей двадцать один! Все как у людей. Дом полная чаша, мужик работящий, сын родился, даже в девяностые было еще ничего. А кончилось чем? Ему шестьдесят, ей тридцать семь, он дед уже. Она же в самый цвет вошла. Дальше объяснять или не надо? Как в песне: «Когда разлюбишь ты меня, я очень быстро постарею», бутылка еще, что не нужен никому, и сына убили в Чечне. Сгорел мужик за год — при мундире и орденах хоронили, как положено отставному инженер-капитану первого ранга, друзья были, и отец мой, и я — а жена бывшая в Египте, с новым хахалем. Так и здесь — ей двадцать, мне сорок два. Другого встретит, молодого и красивого… Мне что, его на дуэль? Так новый появится… А делить с кем-то и делать вид не смогу!
Ладно, лирика это. Чем же мне ее нагрузить? Ну нет такой должности «просто хороший человек» — обязанности по штатному расписанию положены каждому, иначе непорядок. А если их нет — значит, надо придумать.
— Значит, так, Аня. Первое: общаемся без званий, по крайней мере в неофициальной обстановке. Второе: Александр Михайлович, в общем, верно рассказал, что мы должны делать…
Даю вводную: к нашему кораблю, тайне «Особой Государственной Важности» Советского Союза, проявляют большой интерес как немцы, так и разведки наших заклятых друзей. Причем со вторыми едва ли не сложнее. Если с Абвером просто — разоблачить и арестовать, то что с союзниками делать?
Им известно, к сожалению, о существовании «очень большой подводной лодки». Еще хуже, что они догадываются о роли, которую наш корабль и его экипаж сыграли в разгроме немцев в Заполярье и уничтожении их флота. А значит, они предпримут все усилия, чтобы получить подлинную информацию. А этого допустить нельзя… ни в коем случае.
Следовательно, надо ожидать чужую возню вокруг корабля, завода и экипажа. Я имею в виду не команду, а береговую воинскую часть. Да, ту самую, где волей командования вам придется служить. Полагаю, что вероятный противник будет крутиться около, заводить знакомства, собирать слухи и, конечно, проявлять особый интерес к самым незначительным бумажкам. Нам же следует это пресекать, причем еще на ранней стадии. Как для начала знать все обо всех, кто допущен. И сразу замечать непонятки. Ну как в романе детективном, про Эркюля Пуаро. Тьфу, в этом времени детективы иностранные читали или нет? «Сыщик заметил, что от некрасивой женщины пахло очень дорогими духами. Следовательно, у нее есть любовник, которого она содержит. Значит, она могла взять деньги из сейфа, ну а когда обнаружилось… подсыпать яд». Примерно так. В то же время самый лучший способ скрыть тайну, если даже она утекла к противнику, это разбавить ее огромным количеством лжи, «дымовой завесой». Так что очень возможно, что придется распространять ложные слухи или выбросить в корзинку какой-нибудь якобы секретный документ.
Что будет конкретно на вас? Ну вы же моя секретарша — адъютантом назвать как-то неудобно! Да и для дела вредно. Лучше вам забыть про «лейтенанта ГБ». Для всех вы должны быть — не более чем старшиной первой статьи береговой службы ВМФ. Или вообще гражданской вольнонаемной?
Роль… ну тут на ваше усмотрение. Серая мышка, делающая свою работу, или, уж простите, Аня, это не к вам, а к вашей «маске», обывательница с куриными мозгами, важной от вхожести к Самому, то есть ко мне. Вторая роль просто удобнее для исходящих сплетен; что-то увидеть или услышать, и по большому секрету сообщить.
Можете, для дела, делать другим намеки, что вы со мной… Я эти слухи опровергать не буду.
Подчиняться будете только мне. И приказания получать только от меня, хотя по части контрразведки это все от Кириллова будет исходить, без вариантов. Но вот Анечку, чтобы он только через меня напрягал. Если она — моя подчиненная.
— Есть вопросы?
— Товарищ контр-адмирал. Ой, Михаил Петрович! А как там, в будущем? Построили коммунизм?
Положение начинает внушать серьезное беспокойство. Как показали расчеты, армии требуется минимум полторы тысячи тонн снабжения в сутки. Минимум. Каждые сутки. Боеприпасы, продовольствие, топливо — тысяча пятьсот тонн! Реально же за два дня, с двадцать пятого, когда к нам прилетели первые «юнкерсы» с грузом, доставлено девяносто восемь тонн! И как заявляют представители люфтваффе, они делают все возможное. Но из сорока семи «Ю-52», привлеченных к перевозкам с двадцать пятого, двадцать два самолета уже сбито русскими в первые сутки. Плюс за эти, еще не оконченные, с неподведенным итогом, минимум девять! Такие потери вызывают ужас даже у ветеранов «демянского моста», а ведь активность русских в воздухе нарастает. И «мессершмитты» в Гумраке прикованы к земле острой нехваткой бензина.
Топливо, будь оно проклято! Кажется, у русских есть выражение, какой-то там кафтан… Отрежь здесь, не хватит там. Уже пришлось закопать в землю, превратив в огневые точки, танки 22-й дивизии — старые машины, чешского образца. И сегодня впервые были урезаны рационы выдачи продовольствия. До голода далеко, но сам факт весьма прискорбный.
И эти чертовы румыны! Естественно, что весь привезенный провиант шел в первую очередь немецким частям. Но одного слуха, что скоро будут отбирать в котел ездовых коней, было достаточно, чтобы эти проклятые мамалыжники стали резать своих животных, «пока не забрали». Нескольких паникеров расстреляли перед строем, но часть транспорта и будущего мяса была потеряна безвозвратно. И все происшедшее отнюдь не добавило боевого товарищества в наших войсках. Румын открыто называют «недоарийцами» и трусами, виновными во всех наших теперешних бедах. Участились драки между солдатами. Порой едва не доходит до стрельбы. Полевой жандармерии с трудом удается поддерживать порядок. Не доверяя стойкости румын, нам приходится держать свои части во второй линии позади их позиций с приказом открывать по ним огонь, если «союзники» опять побегут. Практически от них никакой пользы — лишь несколько десятков тысяч лишних ртов!