Владислав Савин – Убойный отдел. Город N (страница 5)

В голове Кузнецова закрутились шестеренки. Игорь Петров. Бизнесмен средней руки. Занимался стройматериалами. Но при этом, в его квартире нашли следы от оборудования для видеонаблюдения, а Хромой утверждал, что Петров был «коллекционером компромата». Компромат на чиновников, бизнесменов, ментов. А что, если он собирал не просто компромат, а что-то гораздо более ценное? Что, если он искал нечто, связанное с этим кладом?

Кузнецов встал, подошел к карте города, висевшей на стене, и ткнул пальцем в район, где когда-то стоял дом купца Горина. Сейчас там был старый, заброшенный сквер, окруженный типовыми пятиэтажками. Рядом – здание местного краеведческого музея.

А что, если эта «студия» в квартире Петрова была не для записи компромата, а для изучения карт, документов? Может, Петров был не просто бизнесменом, а тоже искателем? И что, если он нашел что-то? Или был очень близок к этому?

Вспомнились слова Хромого: «Говорят, у него была целая картотека. И не просто картотека, а видео. Записи». Записи не людей, а мест? Или процессов?

Кузнец вернулся к столу, схватил телефон. – Серж, – он набрал номер Волкова, забыв на мгновение, что тот в СИЗО. Рука замерла. Проклятье.

Он набрал номер Лены Зайцевой. – Лена, – сказал он, когда она ответила. – Мне нужна твоя помощь. Очень странная. – Что случилось, Кузнец? Ты выглядишь так, будто призраков видел. – Хуже. Я думаю, что убийство Петрова связано не с долгами, и не с компроматом. Я думаю, что оно связано с… сокровищами.

На том конце трубки повисла пауза. – Кузнец, ты не выспался? – Может быть. Но послушай меня. Помнишь городскую легенду о кладе купца Горина? – Ну да. Детские сказки. – А что, если не сказки? Что, если Петров искал этот клад? И что, если он нашел что-то?

Лена молчала. Она знала, что Кузнец не стал бы говорить такие вещи без веских оснований. – Что ты хочешь, Кузнец? – Мне нужно попасть в краеведческий музей. И изучить все, что касается купца Горина. Его дома, его семьи, его исчезновения. И все, что связано с Константином Гориным, его потомком. Его коллекцию карт и документов.

– Кузнец, это займет время. И это не относится к делу. – Относится! – Кузнец ударил кулаком по столу. – Если Петров искал клад, значит, он нашел что-то, что стоило ему жизни. И это что-то сейчас у убийцы. У Палыча. Или у его «новенького».

Лена тяжело вздохнула. – Хорошо. Я попробую. Но ты должен мне объяснить все. Подробно.

Кузнец кивнул. Он знал, что это звучит безумно. Но у него не было других зацепок. И он чувствовал, что это единственная нить, которая может вывести их из тупика.

***

Вечером Кузнец и Лена сидели в архиве краеведческого музея. Запах старой бумаги и пыли, словно машина времени, перенес их на много лет назад. Перед ними лежали пожелтевшие документы, старые карты города, семейные хроники Гориных. Лена, несмотря на скепсис, увлеченно погрузилась в изучение материалов.

Кузнец, напротив, не мог сосредоточиться. Его мысли постоянно возвращались к Волкову. К его бледности, шоку, неверию. Он должен был вытащить его. Но как? Если Олег, криминалист, действительно замешан, значит, у Палыча есть человек внутри системы. И этот человек не позволит им так просто вытащить Волкова.

– Кузнец, – голос Лены вывел его из раздумий. – Смотри. Она указала на пожелтевшую карту города. На ней, в районе старого сквера, где когда-то стоял дом Горина, была отмечена небольшая точка. И рядом – еле заметная надпись, сделанная старинным почерком: «Подземный ход. Ключ – в Хранительнице».

– Подземный ход? – Кузнец прищурился. – Возможно, это часть старинной системы канализации, – предположила Лена. – Или погреба. Но «Ключ в Хранительнице»… это что-то вроде загадки.

– Хранительница… – Кузнец задумался. – Музей? – Или кто-то. – А что с Константином Гориным? Его коллекция? – Ничего. В музее нет никаких упоминаний о его коллекции. После его смерти все его имущество было распродано. Или исчезло.

Кузнец почувствовал, как внутри загорается искорка надежды. – Значит, Петров мог ее найти. Или какую-то ее часть. Возможно, он купил что-то, что было в этой коллекции. Что-то, что позволило ему приблизиться к разгадке.

Лена кивнула. – Может быть. А что насчет «картотеки» Петрова? И его «студии»? Если он искал клад, то мог использовать оборудование для сканирования, анализа старых документов, поиска скрытых знаков. А «компромат» мог быть просто прикрытием.

– А флешка? – Кузнец вспомнил о пустой флешке. – Что, если на ней был не компромат, а… карта? Или координаты? Или часть загадки? – Возможно, – согласилась Лена. – И тот, кто убил Петрова, забрал ее. А потом стер информацию.

Кузнец посмотрел на карту. «Подземный ход. Ключ – в Хранительнице». – А что, если «Хранительница» – это не музей, а человек? Кто-то, кто хранит тайну. – Или место, – добавила Лена.

Они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Кузнец чувствовал, что они на верном пути. Эта безумная теория, казалось, объясняла все. Жестокость убийства, пытки, поиски чего-то ценного. Петров нашел что-то, что стоило ему жизни. И это «что-то» теперь у Палыча.

– А кто мог знать про этот клад? – спросил Кузнец. – Кроме Петрова? – Ну, об этом говорили в городе. Но серьезно никто не воспринимал. Только энтузиасты. – А Палыч? – Кузнец прищурился. – Он мог знать? – Палыч интересуется только деньгами, Кузнец. И властью. – А клад – это деньги. И власть, если он найдет что-то, что даст ему преимущество.

Лена кивнула. – Возможно. Но как связать это с «новеньким» из Москвы? – Он – профессионал. И он умеет пытать. Возможно, он выбивал из Петрова информацию о кладе. А потом убил его, когда получил то, что хотел.

Кузнец поднялся. – Нам нужно найти этого «новенького». И заставить его говорить. – А Волков? – Лена напомнила. – Мы его вытащим. Но сначала нужно понять, что происходит. И кто за этим стоит.

Он знал, что это будет непросто. Палыч был слишком влиятелен, а его «новенький» – слишком умен. Но Кузнец чувствовал, что они подошли к разгадке. И он был готов к любой цене. Потому что справедливость, в его понимании, была дороже всего. И он заставит их заплатить. Всех. И Палыча. И его «новенького» из Москвы. И всех, кто был замешан. Он чувствовал, что они подошли к черте. И теперь им придется либо переступить ее, либо погибнуть.

Глава 7.

Кузнецов откинулся на спинку скрипучего кресла в кабинете, который за последние сутки превратился в некое подобие центра управления полетами. На доске, исписанной маркером, висели новые фотографии: пожелтевшие снимки из архивов, лица, стертые временем, но не из памяти. Среди них – молодой, наглый Игорь Петров, каким он был в лихие девяностые. Рядом – фото его бывших «соратников» по криминальному цеху, чьи имена Кузнец уже и не надеялся когда-либо услышать вновь. Но вот они, всплыли со дна, как и положено всей грязи.

Лена Зайцева, сидя напротив, листала распечатки, ее брови были сведены в сосредоточенную линию. На столе дымился остывший кофе, а в воздухе висел запах табака и усталости.

– Значит, наш Петров, – начала Лена, – не просто бизнесмен средней руки. Он был одним из тех, кто поднимался на крови в девяностых. Кличка – «Петька-Строй». Занимался рэкетом, крышеванием, угонами. Потом отмыл деньги через свои стройматериалы и стал «уважаемым человеком».

Кузнец кивнул. Хромой об этом не говорил, но это было в его стиле – выдавать информацию порциями, чтобы оставаться нужным.

– А что с его подельниками? Те, кто на этих фото? – Кузнец указал на снимки. – Кто из них еще на плаву?

– Большинство либо на кладбище, либо по тюрьмам, – Лена пробежалась по списку. – Но есть несколько, кто тоже «легализовался». Вот этот, например, – она ткнула пальцем в фотографию лысого мужчины с жестким взглядом. – Виктор «Витязь» Савельев. Бывший бригадир. Сейчас владелец нескольких автосалонов и сети ломбардов.

Кузнец прищурился. Савельев. Знакомая фамилия. – Не родственник нашему Хромому? Лена проверила записи. – Вроде нет. По документам – однофамильцы. Но в этих кругах, как известно, «родня» бывает и по крови, и по бизнесу.

– А вот этот? – Кузнец указал на другого. – Сергей «Серый» Котов. Вышел из тюрьмы полгода назад. Сидел за разбой. Тоже был в банде Петрова.

– Да, – подтвердила Лена. – И, судя по оперативным данным, он сразу начал искать встречи со старыми знакомыми. Возможно, с Петровым.

Кузнец почувствовал, как пазл начинает складываться. Не клад Горина. Не мистика, а старая добрая криминальная разборка. Отголоски девяностых.

– Значит, Петров не просто искал клад. Он искал что-то, связанное с этим кладом, но что-то, что было его долей. Или долей кого-то из его бывших партнеров. И это «что-то» было спрятано еще тогда, в девяностых.

Лена кивнула. – Возможно. Многие тогда прятали «общак» или награбленное. На черный день. Или на тот случай, если кто-то из подельников «кинет».

– А если Петров кого-то «кинул»? – Кузнец задумчиво потер подбородок. – И теперь за ним пришли. За долгом. Или за местью.

– Это объясняет пытки, – согласилась Лена. – Месть – блюдо, которое подают холодным. И очень жестоким.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Хромой. Он выглядел взволнованным, его глаза бегали по сторонам. – Кузнец! Слышал я… по городу слухи пошли. Про Петрова. – Какие слухи, Хромой? – Кузнец спокойно посмотрел на него. – Только не тяни.