Владислав Савин – Сумерки богов (страница 24)
И после было какое-то время, на Первом Белорусском — что фрицев, у кого противогаз при себе был, случалось, что в плен не брали. Не слушая воплей, что "орднунг", положено — ты готовился, что нас газом будут травить? Говорят, что оттуда у немчуры и пошло — сдаваясь в плен, не только оружие, но и противогаз выбрасывать. Руки вверх, и пустая железная коробка на боку болтается — сам не раз такое видел.
А вот наше наступление от Зеелова на Франкфурт как-то не запомнилось. Обычным все было, как до того от Вислы до Одера шли — ну а тут, гораздо меньше было. И немцы сопротивление оказывали, не сказать что сильнее. Уж очень мы их перемололи в битве у высот, сил наверное не оставалось.
В конце марта наш полк снова у Зеелова оказался. И впереди был Берлин!
Теперь, товарищи офицеры, после знакомства с общим ходом "Битвы на Одере" в феврале сорок четвертого года, перейдем к ее тактическим урокам. Ибо военная история для вас должна быть не констатацией мертвых фактов — подобно тому, как в царское время на экзаменах Академии Генштаба любили задавать вопрос, сколько в войске Ганнибала было боевых слонов — а опытом, из которого можно извлечь уроки сегодня. Всегда старайтесь понимать при анализе фактической стороны дела, почему было принято то или иное решение, в какой ситуации оно было оправдано.
В западной военной истории принято считать, что именно там, на Одере, "гениальным" Манштейном была впервые применена тактика, близкая к современной. Мы могли бы ответить: если ты гений, так отчего же проиграл — но разберем подробно. Тактика "осиного роя", предложенная, кстати, не Манштейном, а генералом Мантойфелем, после занимавшим высокий пост в ННА ГДР, за что западные историки и лишили его авторства, действительно имеет внешнее сходство с предписываемой современным Боевым уставом. Необычайно разреженные для того времени боевые порядки, при высокой подвижности — когда отдельные роты и даже взводы действуют фактически автономно, но во взаимосвязи и под единым командованием — но прежде всего следует четко понимать, что если в наше время причиной было обеспечение боевой устойчивости при применении противником ядерного оружия, то немцы исходили из совсем других соображений! По сути, у них это была попытка "партизанско-диверсионных действий" танковых войск, поскольку в лобовом столкновении на поле боя они сами признавали свои шансы на победу слишком малыми! Это доказывает их требование по выбору целей для атаки, отсутствующее в нашем Уставе — тыловые объекты, колонны снабжения, маршевые пополнения — но ни в коем случае не главные силы наших войск!
Конечно, "партизанская" тактика — ударить неожиданно и убежать; на войне — нанести противнику потери при меньших или полном отсутствии своих — часто бывает оправдана. И если вам придется командовать на войне батальоном, полком, бригадой — вы не должны упускать случая выслать рейдовую группу в тыл врага, чтобы перерезать коммуникации. Но вам следует помнить: диверсиями можно и должно "размягчить", ослабить врага — но никогда нельзя выиграть битву, а тем более войну — если, конечно, противник по малодушию не капитулирует или не побежит сам. За "партизанщиной" всегда должен следовать удар, закрепляющий победу. А предусматривалось ли это у немцев на Одере?
И я вас спрашиваю, что необходимо для того, чтобы эта тактика была успешной? Правильно — прежде всего разведка: "туман войны" для вас должен быть как минимум на уровне противника! В отсутствие космических средств, это требует, опять же как минимум, равенства в воздухе. А лучше господства — иначе подвижные группы обречены на движение исключительно в темное время суток. Хорошей связи, устойчивой к РЭБ — по понятной причине. Твердого командования, имеющего четкий план действий — о том скажу чуть позже. Технического превосходства — а вот это у немцев не обеспечивалось никак!
Я вижу, вы все в звании от капитана и выше. И многие из вас командовали танковыми или мотострелковыми ротами, в том числе и на больших учениях, действуя в режиме "боевых групп". И вы знаете правило — во встречном бою с такой же группой противника, выбить ее как можно быстрее при наименьших своих потерях. Это должно быть стократ актуальнее при действии "партизан по-танковому", во вражеском тылу! Чтобы это обеспечить, необходимо иметь оружие как минимум не уступающее противнику — ваши танки должны превосходить врага по вооружению и защите, чтобы быстро вынести встреченную помеху. И идти дальше, выполняя поставленную задачу — а это требует от техники уже, как сказали бы моряки, крейсерских качеств — скорости, дальности хода, надежности, проходимости по местности. А это в сорок четвертом не было соединено у немцев в одном типе танка!
Выскажу крамольную мысль, что если бы у немцев в июне сорок первого были исключительно "бронекошачьи", они не дошли бы до Москвы. Ибо "тигры" и "пантеры" по своей подвижности совершенно не годились для глубоких танковых клиньев — это было оружие исключительно для прорыва позиционной обороны или защиты такой же своей. Сами немцы признают, что в конце войны единственным их танком, способным на равных выходить против Т-54, был "кенигтигер" — ни в коей мере не массовый, выпущенный едва в четырех сотнях экземляров, и по известному анекдоту, "одноразовый танк": запас хода по шоссе — сто шестьдесят километров, когда трансмиссия и элементы ходовой сыпятся через сто сорок, и ремонт в полевых условиях чрезвычайно затруднен. Еще один пример для правила "учитывайте контекст" — движок и трансмиссия, в целом приемлемо, хотя и на пределе работавшие на "тигре" обычном, уже не тянули массу на тринадцать тонн большую. "Пантера" же была в этом отношении откровенно неудачна — вооруженная еще недостаточно, чтобы брать верх над Т-54, она уже имела подвижность, соответствующую скорее тяжелому, чем среднему танку.
Считаю, что перейдя в ходе войны на выпуск "Пантер" взамен "четверок", немцы совершили очень большую ошибку. Хотя снятие с производства "тройки" было правильным, в сорок третьем этот танк был откровенно слаб. "Тигр" был вполне оправдан, занимая свою нишу тяжелого танка прорыва и поддержки — для этой роли имея вполне достаточную подвижность, броню, вооружение. А вот переход к "кенигтигру" в условиях острой нехватки времени и ресурсов, а значит, резкому провалу в количестве танков, был второй крупной ошибкой — что косвенно признают сами немцы, не находя конкретного автора этого "гениального" решения, кроме, конечно же, глупого ефрейтора во главе. Как известно, это у победы много отцов, ну а поражение всегда сирота — правило, применимое не только к полю боя.
"Ягдпантера"? Да, она была удачной машиной. Хороша в обороне и во второй линии атаки, следуя за танками, выбивая наиболее опасные цели. Но непригодна для первой линии. При обнаружении цели вне узкого сектора перед собой, крутиться, подставляя борт? Да, иногда бывало, что и у нас САУ ставились во главе атаки — или когда действительно не было альтернативы, или по чьей-то откровенной дурости, за что после следовало наказание — и всегда, независимо от результата, были очень большие потери! А у немцев это было стандартом — если взглянуть на состав их боевых групп. Когда даже в их элите, танковых дивизиях СС, почти половина машин были самоходки! А использование "штугов" и "мардеров" в передовых отрядах их "осиных роев" иногда вызывало у наших бойцов смех: "у Гитлера уже танков не осталось", "бросают, кого не жалко" — однако же эти средние самоходки на базе "четверки" были в сорок четвертом единственными машинами, имеющими для дальних рейдов достаточный запас хода и техническую надежность.
Результат был предсказуем. Никакая разведка не может обеспечить информацию о противнике с точностью до одной машины. А как показывал опыт, даже один-два Т-54, случайно оказавшиеся на пути, были для немецкой боевой группы очень опасным противником. Вы знаете про подвиг сержанта Васильчикова — гнал танк в часть из рембата, наткнулся на немцев, успел подбить тринадцать их коробок из двадцати двух до того, как сам был подбит — но фрицам выполнение их задачи сорвал напрочь, с такими-то потерями! Гораздо чаще было, что, получив известие о немцах на коммуникациях, какой-нибудь комбат высылал танковый взвод разобраться — ну и читайте "Тактику в боевых примерах", бой южнее Кюстрина, 4 февраля, за что лейтенант Коробов получил Героя. И обращаю ваше внимание не только за храбрость, но и за голову — просчитал, что по условиям местности — сплошные болота — немцы пойдут вот здесь, успел стать в засаде — и вынес всю группу элитных "Герман Геринг", тридцать две единицы, считая с бронетранспортерами, своими тремя танками, не имея потерь!
Еще одной особенностью немецкой армии, "опережающей время", на западе считают использование бронепехоты в достаточно широких масштабах. Напомню вам, что хотя у нас для нее и мотопехоты применяется одно слово — "мотострелки", это далеко не одно и то же. Очевидна разница между обычным стрелковым подразделением, перевозимым на грузовиках — и таким же по численности, где БТР организационно входит в состав каждого конкретного пехотного отделения — в этом случае солдаты и в бой идут вместе с машиной, или ведя огонь прямо с борта, или спешиваясь и действуя "роем" вокруг нее. Снова мы видим внешнее сходство с тактикой современных армий — но я снова спрошу вас, а отчего у нас такое появилось в массовом порядке лишь через десять лет?