Владислав Савин – Союз нерушимый (страница 69)

Но Кириченко вдруг стал вести себя, будто мы партизаны, а он — гаулейтер Кох. У вокзала москальские солдаты сожгли из танковых огнеметов бунтующий народ — есть ли более наглядное доказательство, как Москва относится к мятежникам? А в Жулянах весь день садились самолеты, и в Борисполе тоже, и по железной дороге сюда, наверное, уже спешат войска — "а вешать будем после", ну какие переговоры с тем, кто завтра будет мертвецом? И все москальские чиновники, на которых у ОУН был выход помимо Кириченко, вдруг стали глухи и немы, они или избегали встреч, или оправдывались, что не могут ничего сделать, ссылаясь на волю Москвы. Значит ли это, что Сталин принял окончательное решение — никаких соглашений, лишь война на истребление? И вся политика Шухевича и его, Кука, потерпела полный и окончательный крах? А ведь этого ему не простят — тут же вспомнят, что ОУН(Б) изначально не признавала никаких компромиссов с существующей властью! Кого тогда сделают ответственным за киевскую авантюру? Ведь и Шухевич с охотой его, Кука, сдаст! Когда майдан недоволен — атаман теряет власть. И хорошо, если не жизнь.

Ты зраднык! Боивка приговорила тебя к смерти, как ворога украинского народу. Хлестнет удавка вокруг шеи — и все.

Все пошло вразнос — с приездом москальской сучки. Сначала бесследно исчезает Витковский, посланный с ней разобраться. Затем взрыв на базе "жандармерии"… а ведь почерк похож на тот, что было этой ночью! Налет на штаб 444го куреня совершено не походил на обычную войсковую операцию! Сведения еще собираются — но по докладу от СБ, выходило, что нападавшие, бесшумно сняв часовых, проникли в здание, так же тихо вырезали спящую охрану, двадцать человек, поднялись на второй этаж и стали убивать сонных штабных. Там были двое эсбистов, с немецкой подготовкой, очевидно, один успел выстрелить — и за одну-две минуты ночные гости сумели исчезнуть, погиб куренной-444 Воробец "Верещака" со всем своим штабом, и что хуже всего, бесследно исчез Клячковский "Клим Савур". После чего больничный корпус расстреляли из пушек, сотня из 444 куреня погибла почти вся. Кук знал, что такое "рысь" — но в киевском гарнизоне не было частей, имевших это на вооружении! И если к пропаже "Змеюки", точно было установлено, не было причастно киевское НКВД и госбезопасность, то чья работа была на этот раз?

А если сучка и подняла тревогу? Есть обрывочные сведения, даже слухи, что в штабе на Владимирской горке командует она, а не Кириченко. То есть, ее власть и полномочия выше, чем у Первого Секретаря? Достаточные, чтобы настолько быстро привести в действие громоздкую государственную машину? Двадцать первого вечером был его, Кука, разговор с сучкой, а уже на следующий день к обеду в Киев прилетел Ватутин, арестовав Герасименко? А приказ о повышенной боеготовности гарнизона и разоружении призывников с запада, тоже ведь из Москвы днем пришел! При том что военные могли пересечься с Партией лишь на самом верху. Но тогда, или сучка ни при чем, или Кириченко оказался прав, и она действительно ППЖ, но только не Пономаренко, а кого? Берии, по слухам ставшего вторым человеком в СССР, и вроде бы, любителя женского пола? Или даже Самого… да нет, не может быть, она бы тогда с такой охраной и свитой приехала? Хотя, а отчего бы и нет — ведь любовница не жена? Но та, которой абсолютно доверяешь. Пробившаяся наверх своим талантом и умом — разговор с ней был коротким, но вот не показалась она похожей на красивую дурочку! Пожалуй, такая могла бы — быть разъездными глазами, а если надо, то и голосом своего хозяина.

Всего лишь версия — но наиболее логичная. Ведь москали все же не ждали выступления, иначе подвели бы войска заранее, а еще вернее, арестовали бы всех прямо в ЦК. Выходит, что он, Кук, своим разговором, и приказом Витковскому, запустил механизм? А сучка реагировала, как подобает оскорбленной и напуганной женщине, для начала предъявив свои подлинные полномочия Первому Секретарю, а затем, вот интересно, что она наговорила, что ее московский сюзерен принял такие меры и настолько быстро?

Кук считал себя знатоком женщин. И знал такую особенность их психики: если мужчины обычно разумны в своих поступках, то женщина, задетая за личное, может мстить даже себе в убыток, пойдет до конца, даже если это ей не нужно, по большому счету. Неужели Витковский и его хлопцы успели… тогда понятно, отчего такая ненависть! Или не только ненависть — как отнесется ее господин к измене, пусть и невольной, захочет ли дальше потреблять подержанный товар? И она это отлично понимает!

Но как же она сумела справиться с Витковским и парой опытных боевиков? Так надо думать, хозяин не отпустил бы ее одну, без прикрытия! Должна быть группа, и вряд ли большая — тоже сходится, сколько "фронтовых друзей" было в ресторане? Те, кто могут подчинять себе, если надо, и армейские части, и ГБ — но сами к местному ГБ отношения не имеют.

Не подвела, значит, интуиция, назвав ее "черной королевой"? Но тогда, ситуацию можно взять под контроль? Договариваясь уже с этой "Ольховской" или как ее там по-настоящему? А поскольку на своей территории она на разговор категорически не пойдет — придется доставить ее сюда. Конечно, достать ее на Владимирской горке будет сложно — но все ж проще, чем воевать с армией, которая будет здесь через день-два?

Доставить живой и здоровой. Не надо злить без нужды того, кто за ней стоит. Потому что Вожди выше банальной мести — но всегда предъявляют счет. И за поломанный ценный инструмент вполне могут потребовать твою жизнь. А эта жизнь сейчас слишком важна и ценна Украине. Если не хотим до скончания веков прозябать на уровне шпаны местного масштаба, вроде сицилийских или корсиканских мафиози.

Вторые сутки в Киеве — чрезвычайное положение.

Не военное — хотя различие практически незаметно на "низовом" уровне. Вся разница в том, что согласно Закону от 1 февраля этого года, при Чрезвычайном положении (вводимом, как прописано, в случае стихийных бедствий, эпидемиологической опасности, массовых беспорядков и тд и тп) власть переходит не к военным, а к "триумвирату" — Партия, армия, органы госбезопасности и внутренних дел. При главенстве и ответственности перед Правительством СССР именно первой — то есть Ватутин, наконец твердо взявший управление в КВО, обязан запрашивать санкцию ЦК КПУ на все действия, имеющие политическую сторону.

А кто сейчас здесь олицетворяет власть ЦК КПУ? Вы правильно поняли — я. Как Ленин в семнадцатом. Причем по тому же закону, "от один-два-четыре", мое слово здесь столь же весомо, как сказанное самим товарищем Сталиным — если только он сам не поправит и не отменит. И за невыполнение полагается ответственность по нормам военного времени. Правда, после отмены ЧП несогласные могут написать в Контрольную Комиссию жалобу на неправильные, на их взгляд, действия Первого Лица. И жалоба будет рассмотрена, и кому-то придется отвечать — или Первому Лицу, извратившему линию Партии, или самим жалобщикам, если их правота не подтвердится.

— Не бойсь, Анка, прорвемся! — говорит Юрка-"Брюс" — а победителей не судят.

Ага, слышала уже от него — "а на войне одна победа лишь важна. Победа спишет все — война на то война". Вот только даже на войне, я слышала, товарищ Сталин жестко спрашивал с командиров всех уровней за излишние потери. А солдаты-фронтовики, я слышала, офицеров с орденом Александра Невского, по статуту положенным, "за решительную победу над превосходящим противником при меньших своих потерях", уважают даже больше чем Героев. Победа будет, без сомнения — Киев бандеровцам ну никак не удержать! — но сколько они тут натворят?

Власть, это привилегии? Плюньте в лицо тому, кто это скажет! Тяжкий труд, данное тебе право сказать "я знаю как надо" — и вести за собой. И не дай бог, если окажется, что поверившие тебе — окажутся обмануты. Ведь ты отвечаешь за все — и за себя, и за них. И нервов сгорает — стократ больше, чем когда рискуешь лишь своей головой. Кто там, в будущем, сравнивал себя с рабом на галерах? Я отлично его понимаю — всего лишь сутки с лишним управляясь с одним Киевом! Вот не поверила бы, скажи это всего три года назад мне, студентке Ленинградского универа! Ну почему Пономаренко послал меня — неужели не мог найти кого-то из более старших, опытных, надежных товарищей?

Но нельзя показывать свое сомнение. Еще на Севмаше я усвоила — умение вести за собой включает и способность выслушать подчиненных, но даже подозревать твое колебание они не должны! Лишь перед ребятами из спецназа, Юркиной командой, я могу позволить себе иногда быть самой собой. Майор Смоленцев играет здесь роль главного военного советника — неофициально, потому что когда все та же товарищ Брекс поинтересовалась его партийностью, то сразу вылезло, что все ребята даже не комсомольцы, а б/п! По физиономии этой дуры было видно, что она обязательно после на меня напишет — когда я сказала о том Юрке, он лишь усмехнулся и посоветовал мне "после расследования приказать этой жабе съесть свою цидульку — если хочешь, прослежу". Вот не пойму, когда он говорит всерьез, а когда нет!

В горкоме проходной двор — несбежавшие сотрудники, связные от комсомольских групп, представители районов с охраной и без, делегаты связи от заводов и прочих предприятий, и еще ЦК с обкомом. И ведь поначалу еще и огромное количество народу набежало — и члены семей, и те из бандеровского списка, кого ребята успели выдернуть, до того как до них убийцы добрались, и семьи тех, кто на "Кузнице", а в городе живет, не на Подоле — все, кто слова о "бандеровской угрозе" всерьез принял, нам поверив. И конечно, евреи — "таки, товарищ секретарь, вот не бывало никогда, чтобы беспорядки, и без погрома". И снова Смоленцеву спасибо — это ведь я должна была додуматься, а вышло, что он мне подсказал, лишь при своих, чтобы мой авторитет не ронять — договориться с военными, и организовать коридор на Левобережье, хорошо, что до берега рядом, плавсредства на "Кузнице" и у Речного Вокзала нашлись, так что вчера вечером отправили всех гражданских, в штабе не занятых, через Днепр, их там в пионерлагере обещали разместить. А то превратился бы наш штаб еще и в Ноев Ковчег, где работать вовсе невозможно! И лишние жертвы — потому что партийные комитеты всегда были первой мишенью бандеровцев.