Владислав Савин – Поворот оверштаг (страница 61)

— Тем не менее эту кандидатуру пока также оставим под вопросом. Далее — почему герр Шюрер?

— Осмелюсь доложить, инженер и почетный доктор технических наук. Едва ли не лучший немецкий кораблестроитель, причем именно подводных лодок. И уж точно у него не было никакого доступа к оперативным данным.

— Тут я соглашусь с вами, герр Дениц. Что скажете по поводу контр-адмирала Юнкера?

— Лучший специалист по торпедам. Активно участвовал в устранении тех недостатков, что были в начале войны: тогда торпеды не всегда взрывались. Поскольку он начальник штаба торпедной инспекции, то также не имел доступа…

— Я слышал об этой истории. Пожалуй, против него я тоже не имею возражений… Вопрос об этом совещании еще будет рассматриваться. Можете идти, герр Дениц, вас проводят.

Там же, еще через два дня (присутствуют все лица, названные по списку в предыдущем эпизоде).

— Итак, господа, вы ознакомлены с содержанием этого документа. Позвольте мне обобщить его.

Во-первых, в Баренцевом и Норвежском морях действует русская подводная лодка неизвестного типа с невероятно высокими характеристиками. Ее вооружение позволяет в одиночку справиться с конвоем или даже эскадрой. Торпеды исключительной мощности, одним попаданием топят крейсер или наносят тяжелые повреждения линкору.

Во-вторых, эта подводная лодка, что невероятно, может топить наши субмарины под водой, стреляя по ним торпедами, что само по себе представляет пока что неразрешимую техническую задачу, а также дает основание предполагать, что на ней превосходная акустическая аппаратура, включая гидролокаторы.

В-третьих, у нас нет надежных данных по тому, была ли эта лодка хоть раз обнаружена до того, как она пускала свое вооружение в ход. Хуже того, даже после атаки мы обычно были не в состоянии ее обнаружить. Или же контакт был очень кратковременным и слабым. Есть данные, что эта лодка имеет высокую подводную скорость, не менее двадцати узлов. Весьма вероятно, имеется возможность торпедной атаки без выхода на перископную глубину. И торпеды — управляемые или самонаводящиеся.

В-четвертых, на ней предположительно имеется не только торпедное, но и ракетное оружие, которое позволяет наносить удар как по надводным, так и по наземным целям с исключительно точным наведением.

В-пятых, имеются веские основания полагать, что на этой лодке имеются специалисты или аппаратура, позволяющие читать наши военно-морские шифры.

В-шестых, замечено эффективное взаимодействие с надводными силами, а возможно, и с авиацией. При этом создаются помехи для радиосвязи, препятствующие лишь нашим связистам.

— Я ничего не упустил?

— Герр рейхсфюрер, при всем уважении к вам и вашим источникам, при внимательном ознакомлении с информацией совершенно не следует, что эта русская сверхподлодка действительно является причиной и источником наших последних неудач. У нас есть достоверные сведения о ее причастности лишь к гибели июльского конвоя и эскадры «Лютцова». В районе боевых действий никто эту лодку не видел. У нас нет точных данных, откуда были запущены самолеты-снаряды по Банаку и Хебуктену. Роль этой лодки в трагедии «Шеера» также абсолютно неясна. Гибель наших субмарин? У нас есть прямое свидетельство корветтен-капитана Штреля, командира U-435, что у русских есть необычайно эффективный гидролокатор, превосходящий английские. «Тирпиц»… Так ведь там прямо были замечены два русских эсминца и подводная лодка самого обычного типа. Конвой у Порсангер-фьорда? Чрезвычайно удачный набег русских эсминцев. Гибель «Ойгена» и конвоя? Также нет никакой достоверной информации. Говоря по-детективному, исключительно косвенные улики, ни одной прямой. Помехи для связи? Так в материалах прямо указано, что это было замечено и на сухопутном фронте! Перехват и расшифровка наших сообщений на подводной лодке? Это вообще ни в какие рамки, зачем это русским? Отличное взаимодействие русских разнородных сил? А подлодка тут при чем?

— Герр Шюрер, во всех наших неудачах на Севере виновата исключительно русская сверхлодка. Так будет доложено фюреру. Или вы считаете, что ему должно быть сказано, мол, русские, до того не блиставшие на море, вдруг научились воевать лучше, чем рейх?! Вам напомнить, что стало с Редером, пытавшимся утверждать подобное?

— Осмелюсь тогда спросить, герр рейхсфюрер: мы собрались здесь, чтобы написать авторитетный документ, должный лечь на стол, или в самом деле придумать эффективные меры борьбы с русской подлодкой?

— И то, и другое, герр Шюрер! Ведь вы не будете отрицать, что эта сверхлодка у русских есть? И что она, несомненно, сыграла какую-то роль в последних событиях — может быть, и меньшую, чем в нашем меморандуме, но, без всякого сомнения, в значительной части? Один раз русским могло повезти, но во всех случаях подряд? И внезапно так научиться воевать, чтобы стать на голову выше? Если роль и возможности этой подлодки ниже, чем мы ей приписываем, что ж, тем легче будет наша задача, которая совершенно не исключает и другой — прикрыть от гнева фюрера наши головы, черт побери! Но это в большей степени мое дело — ваше же в рассмотрении чисто морской, технической стороны проблемы. Не беспокойтесь, герр Шюрер, а также вы, герр Юнкер и герр Тедсен. Вам не будет предъявлено обвинение в связи с тем, что русские обошли нас в той области вооружения, за которую ответственны вы. Мне нужен сейчас лишь объективный анализ ситуации и меры противодействия. Итак?

— Позвольте мне, герр рейхсфюрер. Обращаю ваше внимание, что все, пусть даже недостоверные источники сходятся в одном, это размеры сверхлодки: «очень большая», «как линкор». Это при том что три-четыре тысячи тонн водоизмещения для субмарины считаются чрезмерными! По своей же части, что касается торпедного оружия, замечу, что данный факт согласуется с большой мощностью заряда их торпед. Дело в том, что размеры аппаратов на существующих лодках жестко лимитированы — длина, калибр торпед! Значит, увеличить заряд в разы просто невозможно, если не переходить на другие типоразмеры. Что, кстати, отлично объясняет, почему эти сверхторпеды применяются у русских только одной этой… назовем ее «акулой». Больший размер — и, скорее всего, больший калибр.

— Почему?

— Если торпеды действительно имеют самонаведение… Тут, по опыту работы над нашими T-IV, имеет огромное значение разнесение датчиков в стороны, ну тот же самый принцип, что для дальномера, чем больше база, тем точнее. Для торпеды это — калибр. Допускаю, что русские, разрабатывая «умные» торпеды, решили не стандартизировать, как мы, размеры под существующие, а делать в абсолютно новом типоразмере, что развязало руки их конструкторам. Возможно, у них просто не было выбора из-за громоздкости аппаратуры наведения. Оборотная же сторона — эти торпеды можно применять лишь с «акулы», специально построенной под них, обычные лодки и корабли ими стрелять не могут.

— И какие же могут быть размеры?

— Если принять по оценке мощность их заряда в восемьсот-тысячу килограммов тротила, то… Калибр — сантиметров семьдесят, длина — метров десять-двенадцать.

— Стоп. Как тогда вы объясняете факт последних радиограмм с U-376 и U-703? Когда эти лодки, получив под водой попадание, сумели все же всплыть и радировать до того, как погибли? При столь мощном заряде их должно было бы просто разнести в куски. Или у русских есть «умные» торпеды нескольких калибров?

— Судя по гибели «Лютцова», русские торпеды имеют неконтактный взрыватель, как и наши, — с подрывом под днищем, а не при ударе о борт. Очевидно, что при пуске по подводной цели, да еще маневрирующей по глубине, точность срабатывания этого взрывателя много ниже, и основная сила взрыва вдет вверх, отчего воздействие на субмарину, оказавшуюся на расстоянии, да еще, возможно, и под торпедой, будет как при попадании гораздо более слабого боеприпаса. Конечно, тонна тротила… Но при прочности корпуса наших «семерок» вполне вероятно, что повреждения не приведут к мгновенной гибели.

— А что вы скажете про британскую версию, что русские применяют для наведения торпед своих смертников?

— Версия тоже вероятная, если учесть русский фанатизм. Особенно в последнем случае. Например, торпеды со смертниками были выпущены заранее и дрейфовали, заглушив двигатели, на пути конвоя, удерживаемые автоматически на заданной глубине — такие приборы для свободно дрейфующих мин были у русских еще в ту войну. Тогда ясно, отчего никто ничего не видел до взрыва «Ойгена». Но в этом случае человек на борту заменяет лишь «мозг», счетно-решающее устройство. Для обнаружения цели все равно должны быть акустические датчики или даже гидролокатор. Хотя сделать последнее в габаритах торпеды? Для дальнейших выводов недостаточно информации, герр рейхсфюрер — вот если бы иметь образец.

— Ну и какие могут быть практические выводы?

— Только один. Торпеда с самонаведением может иметь только электрический двигатель! Иначе шум будет мешать работе аппаратуры, да и как вы обеспечите «противолодочный» режим? А это автоматически означает умеренную скорость и дальность — или, если лодка большая, и сближение с противником для нее невыгодно, лучше стрелять издали и сразу уходить, используя «преимущество в скорости», как следует из ваших источников… Большая дальность при малой скорости. Что при самонаведении некритично, зато обеспечивает скрытность (отсутствие следа) и возможность стрелять, не поднимая перископ. Что, кстати, делает «акулу» опасной ночью так же, как и днем — и даже ночью для нее предпочтительнее! А значит, в открытом море от нее легко уклониться приведением за корму и полным ходом.