Владислав Савин – Поворот оверштаг (страница 36)
— Я сначала думал, опять Шпанов, — вставил слово Сан Саныч, — похож больно. Нашел я тут, любопытства ради, его «Первый удар», ну тот самый, «малой кровью на чужой территории». И смешно даже было бы, если б не так грустно. Война — и сотни наших бомбардировщиков летят на заводы Рура, прям как В-52 на Хайфон, враг разбит и капитулирует! Здесь по сути то же самое — оружие лишь другое.
— Однако же, товарищи потомки, разве вы над американцами смеялись, — спросил Кириллов, — которые в вашем времени воевали только так? Да и Шпанов был не первый. До него еще, в двадцать пятом… вот фамилию забыл… но написал тоже про войну против Советской России: сотни польских дирижаблей с газовыми бомбами на Москву и Петроград. Описания воздушных боев там были забавные: абордаж в воздухе, с борта на борт, и в штыки. А до него вроде бы еще и господин Уэллс, «Война в воздухе», задолго до того, как генерал Дуэ научно обосновал.
— Да я не про то, — отвечает Саныч. — Чем хорошая книга от плохой отличается? Вот почему «Гиперболоид Гарина» и в конце века мы читаем, хотя по науке там все абсолютно устарело, любой «заклепочник» скажет, что чушь собачья? Если в книге люди живые, с идеями, сомнениями, борьбой — с душой показаны, то фон может быть каким угодно, мы это простим: как в наше время фэнтези всякое или стим-панк, заведомо нереальные. А если там людей живых нет, а одни лишь ходячие плакаты, говорящие исключительно лозунгами, то это, простите, не лечится.
— Товарищ штурман, вы абсолютно правы, — отвечает Кириллов, — вот только боже упаси вас кому другому здесь такое сказать, это я к вам уже привык и вас понимаю. Вот вы скажите, кто у нас такие книжки читать будет, образованный человек из ваших времен или колхозник с тремя классами? Каковых в СССР сейчас семьдесят процентов населения… Агитки вспомните лубочные. Или, чтоб вам было понятно, для детей маленьких игрушки, без сложных деталей. Смысл ведь, чтобы польза прочитавшему была, не вы ли говорили вчера, Михаил Петрович?
Уел, товарищ старший майор! Был вчера такой разговор. На предмет, что еще раньше я вопрос поставил: вы с «Воронежа» всю литературу и ноуты, забрали? Так что личному составу в свободное время делать? До чего дошло, у видяевцев приходится книжки одалживать. Как там у Пикуля, в «PQ-17»: матрос, не любящий чтения, не считался годным к службе в подплаве, читай, балбес — не хочется, ну так жди, без книг ты скоро спятишь! Штабные прониклись, и как раз вчера на борт доставили целую полуторку книг, журналов и газет. Конечно, обязательные Маркс — Энгельс — Ленин — Сталин, классики литературы вроде Пушкина, Тургенева и Максима Горького, и прочая. Все это сложили у Саныча, традиция, однако, в память о его библиотеке, которую сейчас товарищи Сталин с Берией изучают, и тут же организовалась очередь желающих (поскольку читального зала не было физически, и приходилось книжки раздавать по каютам). Я, конечно, тоже при сем присутствовал и, обозрев подбор литературы, выразил свое командирское мнение, что вреда точно не будет — пусть хоть это читают.
Все лучше, чем иное из «современной». Там, в 2012-м, помню, завезли в наш книготорг какого-то Золотаренко или Золотарева, не помню точно, «Кровавый сорок первый». Якобы правда войны без пафоса и победных реляций, как было тогда. Наши бойцы только ждут, чтобы их взяли в плен, спятившие артиллеристы стреляют по своим, кровавая гэбня расстреливает кого попало, генералы тупы как пробки — и одно непонятно, как же мы тогда фрицев остановили под Москвой, а затем под Сталинградом?
Просто эпизод с колонной наших пленных в изложении этого золотаря очень похож был на то, что я слышал когда-то от Василь Ильича, дедова друга, совсем еще мальцом. Такая же колонна, тысяча в красноармейской форме, всего десяток немцев-конвоиров. И наших шестеро, пытаются бежать, но их хватают идущие рядом — не навоевались еще, рюсские? Вам побег, а нас всех накажут, по домам не отпустят…
Шестеро наших были моряками с эсминца «Ленин», взорванного в Лиепае. Их сдали немцам местные, на хуторе. И в колонне пленных шли местные: когда в сороковом присоединили шпротию, местные армии не расформировывали, а приводили к присяге, переодевали в нашу форму и числили уже в РККА. А этого делать было нельзя, так же как допускать большое количество призывников из Западной Украины и Белоруссии в наши части приграничных округов, это прошло бы «малой кровью на чужой территории», но в нашем сорок первом стало одной из причин катастрофы. Даже не потому, что они были враги — это была
Они бежали снова, на этот раз удачно. Хватило ума идти на юг, в Белоруссию, где и леса, и наши люди. Леса были и в шпротии, но люди там были даже не враги, а чужие. В русской деревне окруженцу или партизану могли дать хлеб просто так, из сочувствия к воюющим с германцами. Там же, на хуторах, их встречали сначала с холодом, затем враждебно, лишь речь заходила о еде. И чтобы дойти, им приходилось убивать — не только немцев. На войне как на войне. Что делать с хозяином, схватившимся за топор? С хозяйкой, тычущей тебе в живот вилами? Даже с хозяйским сыном, втихомолку посланным за немецким патрулем? Как бы назвали это те, кто в Страсбурге требовал суда над партизаном Кононовым? А как надлежит оценить, что шестеро русских сохранили верность присяге, не желая сдаваться в плен?
Дошли трое, найдя в лесах аж под Полоцком партизанский отряд. Василь Ильичу повезло уже в сорок втором после ранения быть эвакуированным самолетом на Большую землю, затем он воевал на Ленинградском фронте в морской пехоте и завершил войну в Курляндии, возле той самой Лиепаи.
Он рассказывал мне, что было тогда, в сорок первом. Про то, о чем не писали в книгах. Как они бежали тогда, пробирались к своим. Это было самое трудное, все другое было уже не в пример легче. Про это не писали. А надо ли было писать? Потому что правда — не самоцель. А всегда надо вопрос задать: ради чего она? Гласность? А позвольте спросить, вот вы в обычной своей жизни вывешиваете грязное белье наружу? Никаких занавесок на окнах — пусть все видят? У нас нет секретов, всем должно быть известно, что у нас в шкафу? Так отчего вы считаете, что в истории должно быть иначе?
Так что литература советских времен, где целью официально провозглашалось «сеять разумное, доброе, вечное» — это не самый плохой вариант. Даже если «правильно, но глупо», что тоже случалось, и нередко. Но это все же лучше, чем откровенная чернуха и аморальность — с единственной целью повысить рейтинг продаж.
А наиболее популярными изданиями предков среди экипажа «Воронежа» оказались журналы «Техника — молодежи» и «Вокруг света»…
— …книга-то хорошая, — говорил тем временем Саныч, — вот только боюсь, что кого не надо на мысль натолкнет.
— А если изъять? — спрашиваю я. — В чем проблема?
— Вы думаете, раз НКВД, то всесильно? — спрашивает Кириллов. — Книга вышла в Москве неделю назад. Мне в Архангельске случайно на глаза попалась. А сколько их уже по разным городам, по рукам разошлось — поди узнай! А к изъятию объявить — все вряд ли найдем, зато огласка будет такая, что уж точно заинтересуются те, кому не надо. Так что смириться придется. Что шпионы могут из этого опуса извлечь?
— А ничего не извлекут, — решительно заявил до того молчавший ТриЭс. — Историю техники надо знать. Пытались же фрицы в нашей истории сделать подобную систему теленаведения для своих планирующих бомб. Нереально это на существующем уровне техники, самая примитивная электроника, или тут еще телевидение на механике, с диском Нипкова, так вообще! А со стабилизацией камеры сколько у нас бились, чтобы не дрожала? Ну и по ракетной части — что-то вроде Фау-1 сделать можно, но никак не больше. Не знают еще здесь, что классические законы аэродинамики не работают на околозвуковых скоростях, а значит, нужен особый профиль крыла, иначе в пикирование затянет. Ну а про саму идею крылатой ракеты, без управления — так Фау-1 у них и так полетит меньше чем через два года.
— Зато от нас отвлечет, — добавляю я. — Пусть и фрицы, и англичане больше интересуются не очень большой подлодкой, а телеуправляемым самолетом-снарядом. А может, макеты сделать, к Пе-8 подвесить и журналистам показать? Как оружие, которым мы били по Хебуктену. А книгу попытаться изъять исключительно ради шума.
Кириллов только руками развел и кивнул в знак согласия. Так и решим.
Не вышло у нас отдыха после похода. Только пришли в Молотовск, пока единственное здесь место нашего постоянного базирования и снабжения, как завертелось. Для начала на берегу нас уже ждали двое незнакомых гражданских спецов в сопровождении капитана ГБ, передавшего Кириллову запечатанный пакет от Берии. Гости оказались мотористами из Рыбинска, приехавшими по докладу бывшей у нас высокой комиссии, обратившей внимание среди прочего на наши вспомогательные дизеля (между прочим, действительно хорошие движки, многорядные звезды, в нашей истории ставившиеся на ракетные катера уже в шестидесятые). И, не зная главной нашей тайны (опять нам лишняя головная боль с секретностью), они двое суток буквально не вылезали из моторного отсека, все фиксируя, измеряя, фотографируя (пришлось ради них сначала гонять мотор на холостом режиме, затем разбирать), хорошо хоть у нас был полный комплект документации, копию которого «рыбинцы» забрали.