Владислав Савин – Под атомным прицелом (страница 10)
Если небо над американской территорией является неотъемлемым суверенитетом США, то отчего космическое пространство над нашей страной считается нейтральной зоной? Кто, когда и на каком основании решил, что вот двадцать миль (или сколько-то еще) вверх, это наше небо, а что выше, уже ничье? Я намерен поднять этот вопрос в ООН, закрепив в международном праве – о распространении национального суверенитета также и на космос над национальными границами. При нарушении которых наше страна имеет полное право применить к нарушителю те меры, которые посчитает нужными!
Американцы, помните – мы сейчас, как остров свободы, оплот демократии, в бушующем океане тоталитарной тьмы! Красная чума коммунизма захватывает мир – и ставит перед нами всеми выбор, свобода или рабство, торжество демократии или диктатура непогрешимого вождя, святое право собственности или тотальный колхоз. Что выберете вы?
16 октября 1955 года – день, который стал концом ее детства.
Семья Смитов была образцовой американской семьей – как с обложки глянцевого журнала. Папа, Роберт Смит, прежде был фермером, но благодаря усердию и таланту сумел подняться до менеджера в компании, продающей сельскохозяйственные машины и инвентарь. Его доходов хватало бы, чтобы мама, Джулия Смит, была домохозяйкой – но мама продолжала работать медсестрой в госпитале для ветеранов (что входило в список приличествующих «женских» занятий – медсестра, учительница, секретарша, стюардесса). Поскольку две зарплаты в семье лучше, чем одна, – и это позволило Смитам десять лет назад переселиться с фермы в Гринвуд, один из самых престижных пригородов Де-Мойна, а этим летом полностью выплатить кредит банку за дом, ставший наконец их полной собственностью. И мама еще успевала заботиться о домашнем уюте и кухне – сама, без служанки, зато экономя деньги на нужды семьи: новая мебель, телевизор, холодильник, пылесос – а теперь еще в планах было купить второй автомобиль для поездок по городу, а то старый грузовичок-пикап, на котором Роберт Смит при нужде вез клиентам заказанные товары, выглядел не слишком престижно, да и маме надо было на чем-то добираться на работу, когда глава семьи был в отъезде – конечно, «кадиллак» 75-й серии был недостижимой мечтой, но семейный седан «форд кастом», отчего бы и нет? Еще был Дэвид, старший брат – папа предлагал ему устроиться в ту же фирму, что он сам, но Дэвид захотел доказать, что он настоящий мужчина, и завербовался на Флот… вернулся летом с «Пурпурным сердцем», медалью за ранение, сейчас ищет работу и собирается поступать в колледж в следующем году. В семье Смитов были любовь и согласие… не то что у подружки Кэти!
Дом Аманде очень понравился – два этажа, пять комнат, все светлые и просторные, еще придомовой участок с гаражом, лужайкой перед домом и сараем позади. Гринвуд был тихим и уютным местом – всего в десяти минутах езды до самого центра Де-Мойна. Соседи были приветливыми и дружелюбными – так, в доме рядом жила миссис Мэй, милая старушка, которая иногда приглашала семью Смитов в гости, а еще баловала Аманду домашними пирожками и рассказывала разные истории из своей долгой жизни.
– Представляешь, милочка, я могла стать одной из пассажирок и жертв «Титаника». Но видимо, Богу было угодно, чтобы я и Петер, мой ныне покойный муж, отплыли в Америку на следующем пароходе.
И школа Калланан, в которой училась Аманда, тоже считалась очень приличной и престижной. Не то что Северная школа на Шеридан-авеню – за учениками которой была устойчивая репутация самых отъявленных хулиганов, возмутителей спокойствия. Поскольку руководство Северной придерживалось «британской» системы воспитания конкурентоспособных, умеющих пробиваться в жизни, если потребуется, и кулаками, и по головам – а в школе Калланан упор делался на знания и ум. Учеба давалась Аманде легко, и в классе у нее была хорошая команда друзей… ну а дальше колледж, вот только с профессией еще надо определиться. А впрочем – когда придет время, после окончания школы, тогда и будем решать!
Так что еще накануне жизнь казалась Аманде Смит – радужной и светлой, где будет только хорошее. Как и подобает, по ее глубокому убеждению, девочке-подростку тринадцати лет. Вечер на воскресенье – когда завтра не надо в школу, и можно было не спать до часу ночи, валяясь в кровати и листая свежую пачку комиксов (где Полковник Савадж, «чье любимое занятие пробивать кулаком дубовые двери», гоняется за злобными русскими шпионами), и журнал фантастики, с последним романом Эдмонда Гамильтона (увлекательные приключения на других планетах).
Аманду разбудил вой сирены. На часах было пять утра – когда сон наиболее сладок. Атомная тревога – да что они там, в своей Гражданской обороне, совсем одурели?! В школе иногда проводились учения «пригнись и укройся», когда всем надо спрятаться под парты или организованно выйти из класса, пройти в коридор в самой прочной части здания и там сесть на пол и спрятать голову в колени, «минимально травмоопасная поза». К этому уже все давно привыкли и относились с юмором, не принимая всерьез – ну кто решится (и сумеет) сбросить атомную бомбу на Соединенные Штаты, самую сильную и богатую страну в этом мире, да еще и отделенную океанами от любого врага? Ладно, во время уроков, все были даже рады внеочередному перерыву – но устраивать такое в выходной день, да еще ночью?
Проснулась Чаффи, гавкнула недоуменно. Ей полагалось пребывать в своей конуре на заднем дворе – но ведь правила для того и созданы, чтобы иногда их нарушать, когда тебе тринадцать лет, и ты уже начинаешь проверять на прочность окружающий мир? Тем более папы не было дома, он уехал по делам еще вечером в пятницу и обещал вернуться в воскресенье после обеда. И мамы тоже не было, она ушла на дежурство в госпиталь. Дома лишь Дэвид – но ведь он не выдаст ни родителям, ни Гражданской обороне, что его сестренка протащила собаку в свою комнату и нахально пренебрегла учениями? Так что Аманда перевернулась на другой бок и натянула на голову одеяло.
Вой сирен не прекращался. Нет, ну они там просто издеваются! Или это опять тот дурацкий сбой и тревога ложная? «Уязвимость к грозовым разрядам» – как писали в журнале «Популярная Механика», – а в Айове летние грозы бывают часто; надеюсь, черти в аду уже приготовили для изобретателя особо горячий котёл, – за всех, кому он испоганил летние каникулы, и особенно за наших бой- и гёрлскаутов в их лагерях, где нет телефона и нельзя сразу прояснить, вот эти вспышки и грохот на горизонте посреди ночи, да ещё под вой сирен и тревожные сообщения по радио – это просто гроза или же… стоп, какая ещё гроза – в середине октября?!.
– Вставай! Быстро в погреб, если хочешь жить!
Дэвид, полуодетый, ворвался в комнату, пинком распахнув дверь. Схватил Аманду за руку, выдернул из постели. Отпихнул ногой Чаффи, бросившуюся с рычанием защищать хозяйку.
– Какого…?! Собака здесь что делает?!
– Дэвид, ты чего творишь?! Не тронь её!..
– Дура, это не учебная тревога! Не просто «алерт» – а смерть уже над нами!
И правда – как она сразу не поняла? – вой не на одной ноте, а выше-ниже, каждые три секунды. Что означало не «сохраняйте спокойствие, настройте радио на экстренные частоты 640 или 1240 килогерц[5], и прослушайте дальнейшие инструкции», а «немедленно укройтесь, кто где может, взрыв может случиться в любой момент»[6]. Аманда почувствовала, что у нее от страха ноги прилипли к полу. Дэвид схватил ее как мешок и потащил вниз по лестнице, на первый этаж, ногами отбиваясь от Чаффи. Ее бешеный лай вернул Аманде способность рассуждать.
– Дэви, Чаффи возьми! Я без нее никуда не пойду!
Смешно говорить так, когда твои ноги даже не касаются земли. Но Дэвид был хорошим братом, он схватил и собаку за ошейник – а после Аманда окончательно пришла в себя, когда они все скатились по ступенькам в погреб. У семьи Смит не было во дворе настоящего фоллаут-шелтера, с дверью-шлюзом и воздушными фильтрами, какой «Уолл-Тег» и ей подобные фирмы строят всего за полторы тысячи долларов (четверть или пятая часть стоимости дома) – но был укрепленный погреб с аварийным запасом пищи, воды и лекарств на случай торнадо, которые бывают в штате Айова. Теперь мы в безопасности? Ой, кроликов жалко – что в клетках сидят, на заднем дворе.