Владислав Савин – Морской волк (страница 60)
Верховное командование ВМФ заблуждалось точно так же, как командование люфтваффе, хотя проявило больше скромности. По мнению моряков, успех был достигнут благодаря прекрасному взаимодействию между самолетами и подводными лодками. Так как авиация и подводные лодки добились результатов, о которых можно было только мечтать, было решено, что именно этот метод следует применять при атаках конвоев PQ, имеющих сильное охранение. Тяжелые корабли должны выходить в море для атаки менее защищенных обратных конвоев QP, где их задача будет заметно проще».[30]
Оттого там «Тирпиц» против PQ-18 в море не выходил.
Но там и поспешное решение фюрера о сдаче на слом крупных кораблей было принято после «новогоднего» боя в декабре 1942-го, когда «Хиппер» и «Лютцов» не могли справиться всего лишь с британскими эсминцами, прикрывающими конвой.
Надо полагать, в альтернативной реальности, после сдачи в плен «Шеера», реакция Гитлера будет еще более скорой и свирепой. И у командования Кригсмарине просто не будет другого выхода.
«Тирпиц» — в бой.
Капитан первого ранга Лазарев Михаил Петрович
Свершилось! Дошли…
Вот оно — устье Северной Двины. И тихо вокруг. Немецких лодок в пределах слышимости ГАС нет.
После того боя, завершившегося утоплением «англичанина», — союзники в Мурманске, как положено, сделали нам запрос, наши, естественно, ответили, что нигде ничего, передали информацию Кириллову, он сообщил мне — почти ничего не произошло. У входа в горло Белого моря акустика засекла трех «немок», внаглую прущих с норд-веста под дизелями. Если бы у нас было больше торпед… но меня снова задушила жаба.
У нас осталось: «65-х» из штатных двенадцати десять, из них две ядерные. Против лодок — явный перебор. «53-х» четыре плюс две УГСТ плюс два «Водопада». И всего четыре «малютки» в «Пакете-П». Так ведь предкам надо оставить — для образцов!
Короче, одну лодку мы, не мудрствуя, утопили с дальней дистанции, «53-й». Уцелевшие две, судя по акустике, срочно погрузились и легли на обратный курс. Пожалуй, мы достали бы их, что «малютками», что УГСТ — но тут уж приходилось выбирать: а если в Белом море нас ждут еще лодки, которые никак не обойти — эти же, судя по их курсу и скорости, опасности для нас не представляли. Потому я решил торпеды по ним приберечь, ну если только не пойдут на сближение — достаточно лишь подвсплыть и радировать информацию Зозуле, чтоб он распорядился силами Беломорской флотилии по указанным координатам. Чем там дело кончилось — не знаю.
Однако же лодок нам больше не встретилось. Был, правда, авианалет — который мы благополучно переждали на глубине. Попаданий в наши корабли не было, зато зенитчики сбили трех «юнкерсов», причем одного — огнем с «Шеера». Еще троих свалили истребители, опоздавшие к началу налета.
Вот и кончается наша боевая служба, — думал я тогда. Как сказал Кириллов, место для нашей стоянки было уже готово. Как я и ожидал, в Северодвинске, на территории завода. Протянуты все коммуникации, электропитание, с соответствующими параметрами. Придем, станем к стенке — и начнется совсем другая жизнь…
…севернее Сталинграда части и подразделения Красной Армии под командованием генерала Малиновского нанесли фланговый удар авангарду немецкого 14-го танкового корпуса. В ходе кровопролитных боев удалось отрезать от основных сил до дивизии гитлеровцев. Передовые части соединились с гарнизоном города. Танкистам полковника С., кроме бронетехники так же удалось уничтожить несколько штабных машин немецко-фашистских захватчиков и взять в плен четверых высокопоставленных офицеров. Танковый взвод младшего лейтенанта К. на устаревших легких танках типа БТ, осуществлявший фланговый дозор, перехватил и привел в свое расположение колонну из шести вражеских бензовозов.
Я сначала не понял, чего это Сан Саныч так возбужден. Пока не сравнил это сообщение с ходом истории в нашем времени. Немецкие танки, там успешно отбившие эту нашу атаку, — здесь, в измененном нами мире, еще двадцать третьего были сожжены зенитчицами 1077 ЗенАПа, благодаря нашей информации успевшими получить пехотное прикрытие из батальона ополченцев, и еще три тридцатьчетверки в поддержку с экипажами из курсантов, сформированными буквально накануне. История начала переводить стрелку — не только здесь, на второстепенном северном театре, где до сорок четвертого будут по сути «бои местного значения», но и в решающем сражении этой войны. И если дальше все пойдет по нарастающей — ведь немцы, «в довесок» убитые там, уже не смогут убить никого из наших — а наши, оставшиеся в живых, убьют еще больше немцев. И мы, выходит, вмешались не зря!
Зозуля, однако, ну и жук! Не забыл про наше обещание. Оказывается, еще выходя из Диксона, он приказал ретранслировать ему все перехваченные немецкие радиограммы. Теперь же срочно требует от нас расшифровки. Поскольку дело действительно важное и нужное, послал на борт «Гремящего» лейтенанта Самусина из БЧ-4, с ноутбуком. Естественно, после того как Кириллов, поговорив с особистом из штаба флотилии, застращал его до потери пульса — что последует, если хоть кто-то кроме товарища начштаба взглянет на абсолютно секретный прибор или будет задавать ненужные вопросы, ну а если не дай бог утратите, лучше сразу стреляйтесь! Вроде проблем быть не должно — шифровальщики народ специфический и малоразговорчивый, излишнее любопытство у них и к ним со стороны абсолютно не принято.
Мелководье уже. Всплываем. Все ж приятно воздухом свежим подышать. Над нами истребители ходят кругами — молодцы предки, и это предусмотрели, что погрузиться мы здесь не можем, если авианалет. «Дежнев» с «Шеером» впереди, мы перестроились, прикрываем со стороны моря, вряд ли немецкая подлодка залезет в реку — хотя все же и там тральщик и пара «мошек» крутятся.
Сигнал с «Гремящего» — «имею передать важное сообщение». Что-то очень важное — «мошка» к борту, на нее посыльный с пакетом, и к нам.
«Тирпиц» выходит в море — как следует из перехваченных радиограмм. Песец пришел.
Поскольку все мы помним, как англичане в прошлый раз драпанули от него, как мыши. И где гарантия, что в этот раз опять? В нашей, той истории, конвой PQ-18 прорвался — но там и «Тирпиц» против него не выходил.
И значит, надо срочно решать, что делать…
Кириллов, надо отдать ему должное, врубился сразу. Но давать свое «добро» решительно отказался. Я же не стал, как в голливудском кино, рубить концы и прорываться в море — а спросил:
— А кто тогда может решить? Если это жизненно важно для Советского Союза? Единственный шанс добиться действительно весомого результата, имеющего не только военное, но и политическое значение? Перед которым не так важны — и «Шеер», и «Лютцов», и какой-то десяток подлодок. Вы решить не можете — так свяжите с тем, кто может! Лаврентий Палыч, мне так кажется, должен все понять государственным умом!
И тут у товарища старшего майора мелькнуло какое-то злорадство на лице.
— Вы можете обосновать, как вы сказали, результат для всего Советского Союза? — спросил он. — Ну что ж, я вас свяжу с тем, кто решит. Только очень подумайте, ЧТО скажете вы сами! Ваш помощник справится с управлением кораблем?
— А мы куда?
— В штаб Беломорской флотилии, конечно. Где еще здесь — связь ВЧ на Москву?
«Мошка» все еще у борта — ждет ответа. Вызываю наверх Петровича, ввожу в курс дела. Он говорит — командир, нельзя вам без охраны, а вдруг фрицевские диверсы? Короче, через минуту наверху оказываются четверо большаковцев в полной боевой. Переходим на катер, еще забираем с борта «Гремящего» товарища Зозулю, а также особиста и заодно нашего Самусина с ноутом — и вперед по Двине!
От причала по берегу — совсем недалеко. Хотя по твердой земле идти невыразимо приятно. Штаб — не бетонный бункер, а обычный дом, двухэтажный, первый каменный, второй бревенчатый, как часто строят на севере. Охрана, правда, наличествовала, и очень даже бдела — но, узнав Зозулю и особиста, пропустила без особых помех. Проходим в комнату — где ВЧ (у двери часовой с ППШ).
— Срочно связь, — говорит Кириллов старлею-связисту. — Москва, Иванову.
И тут, если честно, меня взял мандраж. Поскольку помнил, что в войну это был псевдоним Самого. Я сейчас со Сталиным буду говорить?!
Путина я однажды видел. В двухтысячном, когда «Курск» погиб, он приезжал на СФ. Попутно спрашивал что-то дежурное — как служба, всем ли довольны. Обычный человек — не Борька-козел, но и не божество, не генсек. Как и я для него — фигура не политическая, а значит, абсолютно малоинтересная, тогда еще каплей, один из многих, до Москвы далеко, служу честно, поощрений и взысканий по принципу «сейчас наградим непричастных и накажем невиновных» — уже как блох на барбоске. А так как служить кому-то надо — то что и за что по большому счету мог сделать мне хоть сам президент? Всем довольны, тащ Верховный, претензий нет! И как мне показалось, он искренне пытался разобраться, что и как, и помочь, чем возможно.
Хотя с «Курском» дело было ясное, что дело темное. Были нестыковки в официальной версии — а один мой знакомый, человек вполне опытный и профессионал, доказывал мне, что на деле «Курск» потопила американская атомарина, причем не тараном, а торпедами — и его объяснения были очень даже логичны. И говорил так не он один. И если это в самом деле так, а наш Всенародно Избранный знал и покрыл, то…