Владислав Савин – Ленинград - 43 (страница 76)

Подгребают остальные наши. Несмотря на все заверения «товарища Ласло», тщательно обследовали территорию — ну да, склад, забитый какими-то ящиками, жилой домик для сторожа и ночной смены рабочих, котельная, мастерская с гаражом, забор вокруг — причем строения кирпичные, так что в них можно продержаться в случае чего. От ворот дорога, метрах в ста выходит на шоссе. Опасного ничего не замечено.

В мастерской нашелся даже компрессор, тут же дозарядили баллоны в резиновых лодках, чтобы в случае чего, быстро надуть, а вот с аквалангами проблема, нет тут ничего на полтораста-двести атмосфер, так что лишь тот запас, что уже в аппаратах. И всем спать, двое дежурят. Завтра будет трудный день. Ведь как было тогда, в октябре сорок четвертого?

Немцам вначале необходимо было изолировать наиболее близких к регенту Хорти людей. Это были:

1. Николаус Хорти, прямой наследник регента.

2. Адмирал Коломан Харди, командующий Дунайской флотилией.

3. Генерал Бакаи, комендант Будапешта.

Вечером 10 октября 1944 в ресторан шикарного будапештского отеля «Ритц» вошли трое молодых людей в штатских костюмах. Закончив ужин и опорожнив при этом бутылку французского коньяка, компания, слегка пошатываясь, поднялась в заблаговременно заказанные номера. Впрочем, пробыли молодые люди в них совсем недолго. Уже через полчаса все трое поднялись на верхний этаж отеля, где, по агентурным данным, жила любовница генерала Бакаи. Пока двое «заглушили» дежуривших у апартаментов полицейских, третий отмычкой открыл дверь номера. Затем все трое вошли в холл, где возле радиоприемника сидела молодая, красивая женщина.

— Соблаговолите вызвать сюда коменданта Бакаи, мадам, приказал один из трех незваных гостей, поигрывая перед лицом дамы широким лезвием десантного ножа.

Любовница оказалась дамой умной и тут же выполнила требование. После короткого телефонного разговора, состоявшегося между генералом Бакаи и его пассией, двое диверсантов спустились вниз, а третий остался в номере.

Через четверть часа на противоположной отелю стороне улицы остановилась машина, из которой вышли генерал Бакаи и два агента охраны. Им навстречу походкой праздных прожигателей жизни устремились двое молодых людей. Едва только они поравнялись с охранниками коменданта, последовало несколько сокрушительных ударов кастетами, и оба телохранителя повалились на тротуар без признаков жизни. Еще мгновение, и генерал Бакаи очутился в своей машине, но уже под охраной людей Скорцени. Короткий тычок пистолетным стволом в затылок обмершего от страха генеральского шофера, и машина направилась в сторону немецкого аэродрома.

Глубокая ночь на 11 октября. Улицы Будапешта совершенно пустынны. Время от времени по ним грохочут кованые сапоги немецких и венгерских патрулей, изредка проносятся грузовики с солдатами и служебные «легковушки». Одна из таких редких машин притормаживает у дома, где живет командующий Дунайской флотилией адмирал Харди. Охрана у подъезда дома убрана в одно мгновение. Затем четверо громил подходят к входной двери, и один из них на безукоризненном венгерском представляется офицеру внутренней охраны, приоткрывшему дверь в резиденцию, не снимая цепочки:

— Лейтенант Вереш из наружной охраны его превосходительства господина регента. Срочное послание!

Дверь открывается…

Через час генерал Бакаи приобретает компаньона.

И наконец, лично шеф будапештского гестапо штандартенфюрер Клагес под предлогом передачи важных сведений добивается личной встречи с Николаусом Хорти, сыном регента, в кабинете его друга, управляющего компанией речного судоходства «Феликс Борнемисца». Там Хорти-младшего уже ждут люди Скорцени.

Так было в нашей истории. Но по рассмотрению ситуации, в Москве решили полагаться не только на уже не раз случавшуюся «эластичность» исторического процесса, когда схожие случайные события происходят и в этой ветке — но и на немецкий профессионализм. Ведь во главе событий те же люди — Скорцени, Хеттль, Клагес. И в той ситуации, на месте немецкого главдиверса, я бы осуществил этот же план — вполне разумный и надежный. Вот только «гости из будущего» в нем не были предусмотрены категорически.

А потому, хотя сейчас не октябрь, а январь сорок четвертого, мы сидим в отеле «Ритц», где «товарищ Ласло» заранее снял нам номер. Ниже этажом, чем венгерская графиня, любовница генерала Бакаи, у двери номера которой топчутся двое полицейских — подтверждение того, что «эластичность» имеет место. Впрочем, был бы другой отель, вселились бы мы туда — а был бы частный дом или квартира, сделали как с адмиралом Харди, на дом которого смотрят сейчас Валька и Влад из окна через улицу напротив. Разумно предположить, что немцы не будут забегать вперед — не обезвредив коменданта и адмирала, не начнут операцию с младшим Хорти. Хотя «товарищ Ласло» обещал предупредить — если немцы назначат объекту встречу, мы узнаем не позднее чем за час.

К людям из шведской миссии тут, не только по заверениям Ласло, но и по моим личным наблюдениям, отношение, примерно как к американцам в России девяностых. То есть, наезд со стороны гестапо и оккупационной администрации реален лишь при очень серьезном основании. Как сказал Ласло, достаточно высокие Чины имеют свою долю от торговли — а еще, если в этой реальности через двадцать лет снимут «Семнадцать мгновений весны», то там наверняка будут слова Мюллера Штирлицу:

— Вы еще не добыли себе валленберговский паспорт? У нас в Управлении его имеют все, от штурмбанфюрера и выше! Это очень странно и подозрительно — может быть вы, Штирлиц, русский шпион?

Ну и обстановка «контролируемого дурдома». Немцы уже вошли, уже оккупировали — но и вся прежняя венгерская власть никуда не делась, переворот Салаши еще будет, со дня на день. Нет еще четкого порядка, распределения обязанностей, кто за что отвечает — не надо путать с оккупацией у нас в сорок первом, там немцы сразу входили как «юберменьши», как хозяева, здесь же они пока играют в дипломатию, ввели войска, учредили в Будапеште гестапо, и уже ездят по ночам черные машины, и хмурые люди в штатском, пинком выбив дверь, врываются в дома и хватают по спискам «подозрительных», коммунистов и евреев — но открытого немецкого всевластия пока нет.

И ходят уже страшные слухи, что всех евреев ждут концлагеря, газовые камеры и печи крематория — в иной истории про все фашистские ужасы узнали уже после, здесь же наш фильм «Обыкновенный фашизм», даже на оккупированной территории и в Европе не смотрели конечно, но что-то про него знают. А оттого, главную квартиру валенберговской миссии уже осаждает толпа — причем немцы не вмешиваются, хотя казалось бы, чем искать евреев по квартирам, проще пригнать сюда батальон, оцепить площадь, и грузить всех в автозаки? Но нельзя — по негласному договору в Берлине, эти евреи предназначены для иной роли: быть массовкой для тех умных из гестапо и СС, кто озаботился добыть себе сине-желтую книжечку, «Schutz-Pass» — и ночные аресты нужны не более чем для устрашения, эту массовку собрать. А потому валенберговская миссия также пребывает в состоянии бурной деятельности, и роста персонала. Так что, приезд нескольких «шведов» не вызывает подозрения, по крайней мере, на первый быстрый взгляд — и мы очень надеемся, что долго ждать не придется. Все же трудно без языка — хотя в отеле мы нормально общаемся с персоналом на английском, на языке врага — но ведь трудно ждать от венгерских официантов и портье знания шведского, а что такое венгерский для иностранца, я уже сказал. Причем к нам уже подходили какие-то люди, спрашивали, не достанем ли мы несколько «Schutz-Pass», за любые деньги. Мы отказались — так же к нам завтра очередь выстроится, а с ней и внимание гестапо!

Звонок телефона! Спасибо Рябому, который кое-что сделал с коммутационной коробкой на этаже. Теперь звонки из номера графини параллельно идут и на аппарат в нашем номере. Чем кому-то из нас караулить всех поднимающихся наверх, привлекая внимание к себе. Мы ведь шведы, нейтралы, озабоченные лишь гешефтом? И большие любители выпить, вдали от начальства. Может быть графиня и соскучилась по своему возлюбленному, но лучше перебдеть! Вчетвером вылетаем на площадку, и слышим сверху шаги, идут двое.

Я остаюсь у перил, цепляюсь за них, будто сильно подвыпивший, едва стою на ногах. Андрюха, Рябой и Финн прячутся в коридоре, их не видно. Идут двое в штатском, с характерно оттопыренными карманами пиджаков, это они неудачно, чтобы быстро оттуда ствол достать, не меньше секунды надо. А у меня нож в руке, обратным хватом, лезвие в рукав, со стороны не видать.

Один что-то все ж почуял, двинул руку к карману. Но дистанция всего три шага, они почти уже спустились, я резко разгибаю руку, и нож летит этому бдительному в живот, у этого приема название, на мой взгляд, неудачное, «бросок из-под юбки», но не одним женщинам рекомендую, если конечно натренировать хорошо, тут плюс, что кинуть нож так можно совершенно неожиданно, и из казалось бы совсем неподходящего положения. Нет еще бронежилетов, потому целюсь в корпус, не в горло — нож входит в тело почти по рукоять, а у меня в руке уже пистолет-«бесшумка», второй фриц лезет под пиджак, дурик, прыгал бы сверху, на несколько ступенек выше стоишь, входил бы в рукопашку, был бы у тебя шанс, мизерный совсем, против меня, все ж нас учили покруче чем в этом времени — и в голове у немца появляется дырочка чуть выше глаз. Я ж в корпус целился? Сзади меня Рябой, опускает ПСС.