Владислав Савин – Ленинград - 43 (страница 37)
Бывшая авиагруппа «Цеппелина», сократившаяся до двух эскадрилий, занимала полевой аэродром совсем недалеко от океанского побережья. В штабе здраво рассудили, что палубным пилотам привычнее летать над морем — и оттого главным занятием была охота за транспортными самолетами, «Дугласами» и летающими лодками. Это было Хартману по душе — тем более что в первые дни янки иногда появлялись в воздухе днем, и что может сделать транспортник, даже вооруженный пулеметной башней, против четверки «мессов», внезапно свалившихся из-под облаков? Имея сверхострое зрение, Хартман замечал цель издали, даже в сумерках, а один раз и ночью, при свете луны. Пять сбитых Си-47 и «каталин» всего за одну неделю, а сколько будет еще?
Проблему с русским асом Эрих отчасти решил, переговорив с кригс-комиссаром. Точное содержание разговора так и осталось в тайне, но после комиссар объявил всем летчикам группы, что их боевой товарищ Эрих Хартман, это национальное достояние Германии, и если с ним что-то случится, это будет не просто пятном на репутации группы, но и предметом расследования гестапо. Так что Хартман, вылетая в составе четверки или восьмерки, надеялся, что от русского аса его будут прикрывать, не жалея себя — русский может промахнуться, а гестапо нет.
В тот день было все как обычно. Они взлетели еще в темноте, чтобы с рассветом быть над морем, имея шанс поймать припозднившийся транспортник. Как бывало, не раз, Хартман первым заметил цель, «Дакота», Си-47, курсом на Порту. Все было так просто, что стало уже надоедать, доворот, выход в атаку, сейчас этот янки полетит в воду горящей кометой. Здесь, на высоте, уже было светло, и потому Хартман сразу заметил какое-то движение справа и выше. На него летел остроносый истребитель в характерном русском камуфляже.
Один на четверых, и атакует — если это не самоубийца, то ас, тот самый! Откуда они узнали, что я здесь — у них тоже есть разведка, наверное и этот транспортник был приманкой? И он будет атаковать меня, прорываться ко мне, не думая о себе — иначе его расстреляет НКВД за невыполнение приказа, так рассказывали нам на Остфронте. И очень может быть, он меня убьет — даже после сам погибнув, но ведь русские все бешеные! А я не хочу, не надо, жизнь прекрасна, зачем мне эта лотерея! Хартман все же был отличным пилотом с быстрой реакцией. Крикнув, «уходим», он свалил мессершмидт в пике и включил форсаж. Ему хотелось сейчас лишь оказаться как можно дальше от своего убийцы.
Выровнявшись над водой, он мчался так несколько минут, выжимая из мотора все. Боялся оглянуться и увидеть, что русский гонится за ними. Только не меня, ведь позади еще трое, более удобные цели, сбей хоть кого-то из них! Он мчался, пока не услышал по радио голос Шмидта, ведущего второй пары — мы уходим в океан, что мы там забыли?
Эрих наконец решился посмотреть назад. Русского, к счастью, нигде не было видно, зато все трое его звена были налицо. Что они подумают о причинах бегства, Хартмана беспокоило мало — зато сам он остался живой. И в следующий раз будет намного более осторожным — даже увидев одиночный транспортник, сначала тщательно осмотреть небо, не прячутся ли где-то «охотники за охотниками», неужели он забыл Орел, июнь месяц, когда его подловили именно так?
Самое паршивое, что до аэродрома они не долетели. На форсаже бензин расходуется быстрее в разы, назад хватило лишь дотянуть до берега, а там садиться на первую попавшуюся площадку. Хартман отделался ушибами, но фельдфебель Экерт, ведомый второй пары, погиб. И самолеты были сильно побиты.
Но это, на взгляд Хартмана (доложившего, что вел бой с целой эскадрильей американских палубных истребителей), было самой малой из неприятностей. Ведь не признают же виновным его, национального героя?
Немцев было четверо. Целых четверо, или всего четверо — против него одного. Хотя можно не лезть в бой — похоже, немцы еще его не заметили. И облака рядом.
— Su-ka-blyad'… - сквозь зубы сказал Джимми. Несколько дней назад он не мог бы и помышлять принять бой с четверыми. Но все, что было прежде, сейчас казалось ему бесконечно далеким, будто прошли не дни а годы.
Для начала, ему очень повезло с техником. Впрочем, техников на этом аэродроме было явно больше, чем самолетов. Стив Белью был мастером своего дела, а еще, веселым и общительным парнем, и главное, он казалось, совершенно не замечал, что Джимми чернокожий. Что было немыслимо для истинного белого американца.
— А я не американец — ответил Стив — мы за океан в девятьсот двенадцатом приехали, я совсем мальцом был. За лучшей долей, билеты на пароход третьим классом купили уже, и так вышло, что пришлось следующим ехать, чтобы всей семьей. А тот, первый пароход, на который мы не попали, назывался «Титаник». И мамка узнав, назад хотела, мол, бог нам знак дает — а батя ей, геть, дура! Чем малых, меня то есть и двух братиков еще, кормить будем?
В тот, самый первый день, они сделали три вылета. Армейские на плацдарме с утра обрывали телефоны, требуя прикрытие с воздуха. Их эскадрилье дали квадрат в сорок миль, и велели сбивать всех встречных гуннов. Джимми получил позывной «Иван» — очевидно, из-за красных звезд на своем самолете. В первый вылет наткнулись среди облаков на четверку ФВ-190, те уклонились от боя, и парни приободрились — выходит, кто-то боится и их тоже! Затем заметили десятку «фоккеров», неспешно разворачивающихся над линией фронта, атаковали удачно — один стал падать, другой задымил, остальные тут же сбросили бомбы, и удирать пришлось «киттихокам». Затем сбили Джека, вот только что они летели восьмеркой, среди чистого неба — и вдруг пара «мессеров» свалилась на них сверху, обстреляла и ушла на предельной скорости, гнаться было бесполезно — но истребитель с девяткой на киле беспорядочно кувыркался вниз, без дыма и пламени, и Джек даже не пытался выпрыгнуть, наверное был убит сразу.
Во второй вылет они, снизившись, увидели большую змею немецкой колонны, ползущей через перевал. Джимми доложил, с земли приказали атаковать. Они прошли на бреющем и прочесали дорогу из пулеметов. Гуннам хорошо досталось — идя на второй заход, Джимми видел несколько пылающих машин. Он высадил весь боезапас, и тут появились «мессы» — удачно, что после гибели Джека все очень внимательно смотрели по сторонам, и кто-то вовремя заметил рой приближающихся точек, на вид совсем не страшных. И Джимми заорал, уходим — было не до геройства, патронные ящики у всех были если не пусты, то близки к этому, а немцы явно горели желанием поквитаться — но облака были рядом, нырнуть в них было делом нескольких секунд.
В третий раз им подвесили по три пятисотфунтовых бомбы, целью была немецкая кампфгруппа, наступающая от Авейру. Танки! Если они прорвутся, то через пару часов будут здесь, сказал майор, отчего-то бледный. И тогда, парни, вам некуда будет садиться. Самолеты еле ползли. Джимми снова ошибся в расчетах, и долго кружил в облаках, пытаясь сориентироваться, а замыкающее звено, Гек с Дилом, так вообще где-то потерялись, отстав. Потом Дил вышел на связь, он заметил танки, назвал ориентиры. И почти сразу же раздался крик Гека: 'Я подбит! Гунны!' Джимми с парнями рванули туда.
Сначала они увидели ленивые пыльные хвосты на земле — это шли танки. Шли в сторону моря. Наверняка это была та самая кампфгруппа. Бомбы бросали с пологого пике, попала ли в цель хоть одна, в дыму и пыли не было видно. Дил больше не отвечал, наверное тоже был сбит. Не успели они набрать и пять тысяч футов, появились гунны. Две четверки 'мессеров', с разных сторон. Джимми скомандовал уходить в облака — он трезво оценивал свои возможности. Слава богу, облака к вечеру стали гуще.
Возвращались поодиночке, на разной высоте, в сумерках. Джимми отпугнул пару охотников, пытавшихся атаковать Энжа, который пришел первым. А потом приполз и Дил, у него отказало радио — разбило осколками. Их бы послали и еще, но стемнело. А Джимми так устал, что уснул прямо в кресле у капонира. В то время как Стив и другие техники спешно латали их самолеты — мелкие повреждения, пробоины от осколков и пуль, были почти у всех.
Утром их подняли затемно, немцы вели артподготовку, значит, вот-вот должны были появиться их штурмовики. Они пробарражировали почти два часа, гунны так и не появились. Потом их самих отправили на штурмовку. С земли стреляли, много, и Джимми подумал, вот Стиву снова будет работа — но не сбили никого. А затем появились «мессера», на этот раз не свалились сверху, а выскочили из-за горы, пара, затем еще одна. Дил загорелся, прыгнул. Но и один «сто девятый» тоже попал Джимми в прицел, и устремился к земле с хвостом черного дыма, оставшаяся тройка рванулась вверх, в сторону солнца, и быстро пропала из виду. А когда Джимми уже решил, что немцы сбежали, они появились сразу с двух сторон, восемь с одной, восемь с другой. И снова им повезло удрать, немцы были опытными бойцами, если бы догнали, посбивали бы всех. И зенитный огонь в этот раз был точнее — Бак не дотянул до аэродрома, сел на вынужденную, слава богу, на своей территории.
И так день за днем. Господи, кто из великих сказал, что трудно в учении, легко в бою — никакой учебный бой не может сравниться с настоящим! Но Джимми недаром был лучшим, уже после второго дня он заметил, что устал меньше, хотя нагрузка была такая же. А еще он вдруг заметил, что