Владислав Савин – Ленинград - 43 (страница 26)
Русские в таком случае уходили «в партизаны», в лес. Но тут не было лесов, лишь редкие кусты, и горы, и местное население, говорящее на незнакомом языке. Я впервые пожалел, что пробыв в этой стране полгода, так и не научился объясняться с аборигенами, ну кроме буквально десятка слов — так что мы даже еды не могли спросить. И пришлось заняться банальным воровством — в какой-то деревушке мы позаимствовали рыбачью лодку, нас осталось шестеро, мест хватило на всех. Спорили, куда плыть, на север или в Марокко — решили, на север, мы все же не моряки, у берега как-то спокойнее, из всех приборов у нас один компас нашелся. В море трупы плавали, в спасательных жилетах, мы наверное, больше десятка видели за все время, и это были наши, с того не дошедшего конвоя! Нам повезло остаться незамеченным гуннами с берега, и не наткнуться на их катера, мы просто плыли всю ночь вдоль побережья, сколько смогли. Утром нас атаковал пролетающий мимо «мессер», мы не придумали ничего лучшего, чем прыгать в воду и нырять, увидев как он нацеливается на нас. Но Корвокат был ранен, а Николас утонул — и самое главное, у лодки было пробито дно, она быстро заполнялась водой, а до берега было не меньше мили — так что когда мы, забравшись снова в лодку, и втащив Корвоката, затыкали дырки чем попало, выплескивали воду и судорожно гребли, то истово молились Господу нашему, даже те, кто не сильно в него верил. И вероятно, он услышал нашу мольбу — когда с берега нас окликнули, это оказались уже наши…
Итальянцы, сэр — а разве они тоже по нам стреляли? Я совсем не помню этого — ну разве что, когда мы уже отъехали, то слышали разрывы тяжелых снарядов где-то в стороне. Такой же морской калибр — теперь я ни с чем его не спутаю. Но мы тогда даже не подумали, что это имеет какое-то отношение к нам.
— Вы так и не поняли, что произошло, майор Смит? Тогда прочтите вот здесь — где этот умник Полански на вопрос, был ли он прежде знаком с морем, простодушно отвечает, что нет, он из Невады, и артиллерист, а не моряк — «но разве это важно, мишень плавает, или стоит на земле?». Он слишком хороший артиллерист, на свою и нашу беду — сумел положить снаряды по навесной точно в палубу этого французского корыта, с пробитием, в машинное отделение! А теперь я спрашиваю вас, Смит, кто виноват, что эта бронированная лохань в двадцать пять тысяч тонн весом потеряла ход точно на фарватере, в самом узком месте, где ее и застал авианалет? В результате вход в порт оказался заблокирован — и конвой, что от него осталось, не мог войти!
Формально вам будет вынесен приговор за неподчинение приказу и драку со старшим по званию. По сути же — за то, что из-за излишнего усердия вашего подчиненного мы все оказались в такой жо..! Победителей не судят — так, я слышал, говорят русские. Только победителей, майор Смит — а проигравших, совсем наоборот!
Так что, выбирайте. Или вас отправят в Англию, для вступления приговора в законную силу. Если вы туда долетите — гунны устроили настоящую охоту за транспортными самолетами — но если все же вы там окажетесь, то можете смело надеяться остаться живым до конца этой войны, хотя и в очень некомфортных условиях и с неприятными последствиями, хе-хе. Или же вам придется повоевать в пехоте, как Поланскому — у нас нет для вас вакансии командира даже батареи, как впрочем, нет и лишних пушек. А в пехоте потери огромные, особенно в офицерском составе, и все говорит о том, что гунны вот-вот начнут решающий штурм. И очень может быть, что завтра нас бросят под гусеницы, как в Лиссабоне — а если мы выживем, нам придется еще долго сражаться, пока над развалинами Берлина не взовьется наш флаг, а Гитлера наш расстрельный взвод не поставит к ближайшей стенке. Но ваша воинская честь, а также послужной список, майор Смит, останутся незапятнанными. Так что вы выбираете?
— Конечно, пехоту, сэр!
В ту Великую Войну маршал Жоффр невозмутимо выслушал известие, что немцы на Марне прорвали фронт и идут на Париж. Потому что уже был готов план контрнаступления, отданы приказы, войска приведены в движение, и оставалось лишь молиться и ждать, решая чисто технические мелкие проблемы.
Адмирал Спрюэнс, герой Мидуэя, был так же спокоен. Лишившись «Банкер Хила», «Йорктауна», «Монтерея». А там, куда они шли, творился ад — вчера немцы вышли к морю у Марина-Гранде, и португальский плацдарм оказался рассечен на две части. Но если Седьмой корпус в Порту еще мог держаться, имея к тому же поддержку с воздуха, с английских аэродромов, то положение Пятого корпуса на юге казалось безнадежным. «Если вы не разгрузитесь через сутки, будет поздно! Немцы форсируют реку Тежу. У нас большие потери, кончаются боеприпасы. Первая дивизия, „железнобокие“, практически уничтожена. Завтра утром, самое позднее, танки Роммеля ворвутся в Лиссабон».
Но Спрюэнс, получая эти известия, одно за другим, был спокоен. Потому что знал, сегодня вечером эскадра вместе с конвоем войдет в Лиссабонский порт — и весы военной удачи качнутся в другую сторону. А если появится «еврорейховский» флот, то сначала по нему будет нанесен авиаудар, а затем быстроходное линейное соединение пойдет преследовать и добивать поврежденных, превращая поражение в разгром. И это будет «Мидуэй» европейского театра войны.
Адмирал Спрюэнс был спокоен — до сегодняшнего дня. Немцы высадили десант прямо в порту Лиссабона — и весь план летел к чертям, разгружать конвой будет негде! Десантников поддерживает огнем вошедшая в бухту эскадра, в составе которой линкор. И генерал Симпсон просит помощи у флота, уверяя что своими силами исправить положение он не может.
Что ж, это значит, что наша сторона — не белые, а черные, чей ход не первый, а ответный. Придется слегка подкорректировать план, сил должно хватить — пусть осталась лишь одна авиагруппа, зато в ней много опытных пилотов, прошедших Гуадаканал! И эскадрильи с эскортников в поддержку, оставив лишь минимум для ПВО и ПЛО. Все учтено и рассчитано, у немцев мало бомбардировщиков, хорошо поработал Дулитл три дня назад! Хотя и у нас на юге плацдарма в воздухе полный крах — аэродромы выбомблены, авиации практически не осталось, немцы делают в небе все, что хотят. Но как известно, сухопутная авиация плохо воюет над морем, так что на удалении от берега преимущество наше. А после тихоокеанских авианосных сражений, здешние воздушно-морские баталии вызывали лишь смех!
Также, Спрюэнс не мог считать серьезным противником вражеские линкоры. Флот Тиле, это «сборная солянка» совершенно не сплаванных между собой отрядов — насколько известно, итальянские и немецкие корабли не взаимодействовали друг с другом
Проблемой было отсутствие надежной разведки. Высотные «Лайтнинги» из Англии не доставали до Лиссабона (с расчетом, в оба конца) даже с подвесными баками, а приземлиться в Португалии значило с высокой вероятностью, остаться тут навсегда. На аэродромы в Марокко ночью совершен налет большой группы Ю-188, гунны понесли потери, но и те авиабазы до полудня как минимум выведены из игры. Так что сведения о противнике «здесь и сейчас» — только те, что получены из Португалии, от наших, флотских представителей при штабе Симпсона, которые с дотошностью сводили вместе все, что удалось узнать армейцам. И флот тоже вступал в боевое соприкосновение — так что какая-то информация была. Но все равно выходило — если мы бьем «в ответ», то нашего хода ждут, время и место выбираем не мы.
Однако же штаб соединения, тщательно просчитав все возможные варианты, выдал вердикт — атака имеет все шансы на успех. Впрочем, Спрюэнс знал, что выбора у него нет — гибель армии по его вине ему не простят. Сам командующий перешел на «Нью Джерси» — еще вчера вечером отряд Флетчера присоединился к конвою. Главной целью удара конечно же, был «Цеппелин», после уничтожения которого американское превосходство в воздухе стало бы подавляющим. А Тиле однако, хитер! Высадив десант в порту, он может спокойно отходить в Гибралтар, так как полностью выполнил свою задачу, сделав невозможной ни разгрузку конвоя, ни эвакуацию. Что ж, даже если так, мы поймаем его в следующий раз. А сейчас — спасаем наших парней!
В 8.00 строго по плану начали взлетать ударные эскадрильи. Три с «Интрепида» — две пикирующих бомбардировщиков, и одна торпедоносцев. И пять эскадрилий торпедоносцев с эскортников. И шесть истребительных, в прикрытие. Черт бы побрал этого сумасшедшего гунна (хотя кто-то из радистов клялся, что слышал в эфире японскую речь — наверное, психика не в порядке после гуадаканальского ада), в результате конвой остался без новых истребителей, утонувших вместе с «Монтереем»! Спрюэнс был опытен и осторожен — и только одна эскадрилья «хеллкетов» ушла на восток, навстречу восходящему солнцу, вторая же стояла на палубе «Интрепида» в готовности отразить ответный удар, а еще оставалась сильная группа на «Сэнгамоне», двенадцать «хеллкетов» собственной эскадрильи и четыре севших с «Монтерея» (еще один разбился при посадке, у другого пилот прыгнул с парашютом, не решившись рисковать). А вдруг десант гуннов имеет еще одно назначение, максимально ослабить ПВО конвоя и эскадры, и ударить всем, что осталось? Тридцать четыре «хеллкета» и две дюжины «уайлдкетов» должно было хватить, чтобы отбить любую воздушную атаку, на какую, по оценке штаба, были способны немцы!