Владислав Русанов – Война менестреля (страница 42)

Дорогу на северо-восток укатали в глубокие колеи возчики, поставляющие в столицу Трагеры припасы, разбили солдатские башмаки и конские копыта — пехоту и рейтаров перебрасывали с северных границ, поскольку от Унсалы и Аркайла подвоха не ожидали. на взгляд Ланса, совершенно напрасно. Браккарцы умеют договариваться и находить союзников там, где никогда и не подумаешь. Герцогиня Мариза и без того подписала с островитянами мирный договор. Конечно, с бунтом в южных провинциях, она не посмеет втягиваться в войну, но любой мятеж рано или поздно усмиряют, а там, как Вседержитель рассудит. Или та же Унсала… В Ронжаре все могли быть уверенными. Он ненавидел браккарцев искренне, всей душой, но последнего вздоха. Который, кстати, не так давно испустил. Какие шаги во внешней политике предпримет его сын? Тоже лишь Вседержителю известно. особенно если браккарский флот появится на рейде его столицы. Ведь там нет двух дюжин злых и отчаянных менестрелей, готовых жизнь отдать за Отечество.

Если в дороге нет безалаберных попутчиков, способных на ровном месте угодить в неприятность, то путешествие становится скучным и однообразным. Ланс, как опытный всадник вёл коней ровной рысью, время от времени давая отдохнуть и отшагаться. В его намерения не входило загнать животных насмерть и остаться пешим. В первый день ему удалось пройти семь лиг, во второй — только пять из-за распутицы, зато на третий менестрель и сам не заметил, как оставил за спиной восемь лиг, отмечая пройденный путь по столбам, расставленным вдоль трагерских дорог. Прибавлять скорости в последующие дни он не решился. Нужно было беречь силы и свои и лошадей.

Ночевал менестрель на постоялых дворах, там же завтракал и ужинал, обходясь в обед парой сухарей и водой из фляги. Ничего ужасного. Есть, конечно, люди, которые могут умереть, если в полдень на набьют живот, но Ланс никогда не относил себя к ним. И превращаться в раба желудка, как братья альт Кайны, не собирался.

Преимущество постоялых дворов — кони накормлены и обихожены. Не нужно везти с собой запас ячменя. Не нужно искать водопой. Не нужно самому чистить и седлать. Всё сделают конюхи, а за лишнюю медную монетку ещё и помогут в седло вскарабкаться. Лансу очень не хотелось всё это делать самому. Когда-то всё равно придётся, но лучше уж позже. Тем более, что нога сильно болела. Тряска на рыси не способствует заживлению ран.

Ежевечерне менестрель натирал рубец вонючим бальзамом. В первые несколько мгновений снадобье невыносимо жгло кожу и плохо зажившую рану, но потом наступало облегчение. Утром он почти не хромал, но уже после полудня боль возвращалась. И так каждый день. Само собой, ночёвки у костра весьма усложнили бы лечение.

Распутица всё усиливалась. Не всегда одежда успевала высохнуть за ночь. Копыта коней вязли в липкой грязи. Спустя седмицу уже не удавалось преодолеть больше четырёх-пяти лиг. Несмотря на то, что подаренные Жоанной кони предназначались для долгой езды, они начали сдавать. Нелегко целый день вытаскивать копыта из липкой грязи. Да и всаднику каждый новый день давался с большим трудом. Ланс чувствовал себя в седле так же уверенно, как и на палубе корабля. Но, видимо, сказывалась усталость последних месяцев жизни, раны да и возраст тоже.

Чего греха таить? Многие праны — ровесники знаменитого менестреля — давно удалились на покой. Они оставили военную службу, перебрались в родовые замки и жили там, занимаясь хозяйством и нянча внуков.

Война — дело молодых. Скачки, ночёвки в походных палатках, сражения. А когда тебе вот-вот стукнет пятьдесят, то тянет к размеренной жизни, камину, кружке согретого вина в зимнюю стужу. Немногие лишь остаются при дворе плести интриги да передавать опыт молодым. Ланс никогда не считал себя дряхлой развалиной и до недавнего времени даже не замечал усталости, но всегда что-то случается впервые. Когда же закончился бальзам, стало совсем худо. Кожа вокруг шрама опять начала краснеть, стала горячей наощупь. Настой чистотела, купленный у знахаря в первой же попавшейся на пути деревне, помогал мало. Ну, может быть, он и не давал плоти воспаляться, но боль уж точно не снимал. Альт Грегор начал кособочиться в седле.

К городку Эр-Ризва, который стоял на берегу Уна, Ланс подъехал уставший и измочаленный.

Если поглядеть на карту северного материка, выполненную рукой толкового художника, то можно заметить, что местность у Эр-Ризвы — единственная в своём роде. Здесь правый и левый берега великой реки принадлежат одной и той же державе. Почему так получилось, не знал никто. Издревле Ун стал естественной границей. Он брал истоки в Карросских горах и ни один путешественник не мог похвастаться тем, что видели тот самый первый родник, с которого река начинается. Вернее, хвастались многие, нона проверку всякий раз оказывалось, что бессовестно лгали, поскольку каждый называл другое место. Покинув предгорья, вбирая в себя быстрые, скачущие по валунам речушки, он бежал между Аркалом и Унсалой. По левому берегу — герцогство, по правому — королевство.

Много раз предшественники Лазаля и Ронжара сходились в кровавом споре, желая прирезать себе соседские земли. Иной раз побеждало королевство, а случалось — герцогство, почти не уступавшее мощью армии и отвагой благородных панов. Тогда победитель пытался закрепиться на противоположной стороне, строил замки, одаривая захваченными владениями своих вассалов, возводил форты с гарнизонами. Но, как показала жизнь, все усилия были напрасны. Проходило несколько лет, и законный владелец возвращал захваченные земли.

То же самое происходило и на границе Трагеры с Кевиналом, которая тоже проходила по Уну. Этим державам приходилось тяжелее — в среднем и нижнем течении великая река растеклась едва ли не на пол-лиги в ширину. Вброд не перейти, мост не построить. Только паромы либо корабли. Но это не делало пограничные конфликты менее увлекательные, чем у северных соседей. Особенно помогали два самых южных государства. Реки им не досталось, только длинный узкий залив разделял Лодд и Вирулию. Первый на севере граничил с Трагерой, второй — с Кевиналом. Вот и начинались обычно все схватки с их земель. То кевинальцы соберут несколько Вольных Рот и пойдут гулять в правобережье Уна, захватывая замки и города, то трагерцы ответят тем же, но на левом берегу. Случалось, что закреплялись там на долгие годы. Особенно в горах, где через перевалы не проберёшься с обозами и артиллерией. А заявлять претензии что лоддерам, что вирулийцам — дело бессмысленное и бесполезное. Они на «Деяниях Вседержителя» поклянутся, что ни сном ни духом. Какие такие наёмники? Откуда? Ну, проезжали благородные праны куда-то, со свитой, как водится и с охраной. Кто ж у них будет ответа спрашивать — куда и зачем?

Насколько понимал Ланс, за несколько веков жители долины Уна настолько перемешались, что в каждом при желании сыскалась бы толика кевинальской или трагерской крови, независимо от того, чьим подданным он себя объявил — великого князя или великого герцога. Но это не уменьшало взаимную неприязнь двух держав, которая не прекращалась даже перед лицом постоянной браккарской угрозы. И великий герцог Валлио, и регентский совет Трагеры ненавидели островитян, готовились их бить на суше и на море, где только найдут и сколько сил достанет, но друг за другом приглядывали постоянно. Поэтому кордоны на границе стояли очень дотошные. Купцов, конечно, пускали, с простолюдинами, сорвавшимися с места в поисках лучшей доли, дело тоже обстояло ещё так-сяк, но благородного прана, хорошо одетого и вооружённого могли развернуть — езжай, откуда явился.

Но было одно местечко вдоль течения широкого и полноводного Уна, где оба беега реки принадлежали одной державе. Возле городка под названием Эр-Ризва что в Трагере. Как так получилось, что земля на десяток лиг с запада на восток и полтора десятка — с севера на юг в левобережье уже несколько веков оставалась под великокняжеской властью? Это одному Вседержителю известно. Скорее всего, виной тому горы Монжера — пограничные между Кевиналом и Аркайлом. Они смутно прорисовывались сквозь мутно-серую непогоду. Мрачные, тёмные, придавленные шапкой тяжёлых туч. Благодаря им, а точнее, узким горным тропам и крутым перевалам, сюда не могла прийти сильная армия, способная побороться с трагерскими гарнизонами. Ну, и последние годы Аркайл и Трагера всегда были союзниками, пока внучка мудрого и прозорливого Лазаля не подписала договор с королём Браккары о дружбе и взаимовыручке.

Ланс намеревался пересечь Ун именно здесь, а дальше уж через границу выбраться в достаточной близости к Вожерону и мятежным землям его окружающим. Он понятия не имел, что будет делать, как разыщет Реналлу, какие шаги предпримет, чтобы освободить её из заточения. Идти на поклон к самопровозглашённой герцогине не хотелось. Ой, как сильно не хотелось… Ждать, пока армия Маризы освободит мятежные провинции? Так можно опоздать. Война, судя по долетавшим слухам, развивалась достаточно медленно. Армия герцога-консорта Эйлии не слишком торопилась. То ли не хотела нести лишние потери, то ли излишне увлеклась грабежами и расправами с чернью на землях, освобождённых от войска бунтовщиков. Теплилась единственная надежда — пробраться каким-то образом в Роту Стальных Котов, поговорить с праном Жероном. Кондотьер должен его понять и помочь. А если не сможет или не захочет, тогда остаётся только погибнуть…