Владислав Русанов – Одиночество менестреля (страница 44)

Сразу после священников в собор вошли гвардейцы — человека четыре. Они обшарили все уголки, разве что за алтарь не заглянули. Один оказался настолько рьяным, что полез на звонницу. Оглядел табуреточку на которой отдыхал звонарь, пнул ногой пустой кувшин, покатившийся по деревянному полу с противным дребезжанием. На него тут же накричали снизу. Десятник объяснил, что шуметь в церкви нехорошо, особенно если сейчас здесь появится герцогиня. При этом допускал достаточно крепкие слова. Можно даже сказать — в выражениях не стеснялся, но каждый раз охал и извинялся перед отцом Реми. Декан терпеливо молчал, справедливо полагая, что военные — народ особый и без ругательств пожить не могут. В бою любая команда надёжнее впечатывается в сознание подчинённого, если сопроводить её усиливающим словом.

Прошло ещё не менее четверти стражи, когда на площади показался портшез. Четверо крепких слуг в ливреях цветов Дома Сапфирного Солнца тащили его без видимого усилия. Шагали в ногу и настолько быстро, что ехавший рядом Клеан альт Баррас мог не слишком уж сдерживать коня. Светло-гнедой жеребец красиво перебирал ногами, двигаясь сокращённой рысью, и выгибал лоснящуюся шею.

Пран Клеан бросил поводья в руки одному из гвардейцев, спешился и помог дочери выбраться из портшеза. Сегодня самозваная герцогиня оделась в чёрное платье с серебряным шитьём, закрытое до самого горла. Немного лоддских кружев на манжетах и узком воротнике. Никаких украшений. Ни перстней, ни короны. Она не надела даже медальон с гербом Дома, с которым редко расставалась. Голову Кларины покрывала косынка из тончайшего шёлка, который производили на айа-багаанских островах. Судя по всему, от сложной причёски она тоже отказалась, гладко зачесам волосы назад и собрав их в узел на затылке. Опираясь на локоть отца, она поднялась по тём широким ступеням церковного крыльца. Дальше пошла одна.

Офра бесшумно спрыгнула с балки, приземлившись на носочки. Скользящим шагом приблизилась к лестнице, легла на живот и осторожно выглянула. Теперь она видела притвор и солею, клирос и царские врата. Рукотворные изображения Вседержителя в золочёных окладах трепетали в неровном пламени свечей, словно оживая ненадолго.

Отец Реми встретил герцогиню у амвона. Она покорно склонила голову, поцеловав перстень священника — чёрный отшлифованный агат с выпуклой резьбой. Пастырская ерлыга — именно их Вседержитель раздавал первосвятителям, благословляя их идти в народ и проповедовать догматы веры. Кельвеций и Бардан, Трентильян и Брунна, Йохан и Микал, Никоан и Беда… Декан поддержал правительницу под локоток, вручил три витых свечи, подвёл к иконостасу. Кларина поочерёдно зажгла свечи, поставила их изображения святого Кельвеция, святой Пергитты и святого Беды. Прямо здесь, на солее, опустилась на колени и сложила ладони пред грудью, низко опустив голову.

Священник, пятясь, ушёл вначале в притвор, а потом, скорее всего, вышел наружу.

Никто не хотел мешать герцогине-регентше, устроившей смуту на юге державы, которая решила вдруг помолиться за справедливость. Поможет ли? Вседержитель редко снисходит до просьб простых смертных. Да и слова именитых и богатых дворян часто пропускает мимо ушей, какими бы древними не были их Дома. Вседержителю плевать на заслуги твоих предков. Важно, кто ты есть, чего добился, на что способен ещё. Как говорил когда-то Коло, высшие силы помогают тому, кто сам о себе заботится. В Вирулии использовали более приземлённую пословицу — на Вседержителя со святыми надейся, а осла привязать не забудь. Офра всегда привязывала своих ослов, в отличие от ласточки, которая умудрялась сделать из полезного барахла смертельную удавку. Вот и сейчас трезвый расчёт сработал. Кларина одна, молится, опустив очи в пол. Трудно подобрать более удобную мишень для стреломёта. А пружина у него срабатывает почти бесшумно — даже с паперти не услышат, не говоря уже о площади пред собором, где начали собираться горожане, пришедшие к заутренней службе. Сегодня им придётся подождать. Подумаешь, какие-то мещане и мастеровые припёрлись. Тут её светлость молиться изволит… остальные подождут.

Глава 6

Ч. 2

Убив Кларину, Офра рассчитывала проскочить через царские врата в алтарь — пусть простит Вседержитель, который должен благоволить дерзким! — и когда начнётся паника, выйти через боковую дверь и смешаться с толпой. В узелка за спиной у неё лежало облачение послушника — длинный чёрный балахон с капюшоном. Убийцу, с её небольшим ростом и хрупким сложением, должны принять за подростка-служку, который убирает в храме, собирает огарки и иногда, в виде великой милости, помогает диакону вести службы и даже подпевает тоненьким голоском.

Кларина молилась…

Лица её Офра не видела, но по судорожно вздымающимся и бесильно опадающим плечам понимала — самозванка общается со Вседержителем истово, вкладывая в разговор всю душу. Он уже выбрала, куда всадит гранёный штырь из стреломёта. В последний позвонок у основания черепа. Смерть будет мгновенной. Мучений баронесса не испытает. Только быстрая острая боль, а потом темнота забвения. И Преисподняя… А куда ещё попадают клятвопреступники и нарушители вассальной присяги? Уж точно не в горние сады. А если Кларина покинет этот свет стремительно, то значит, не успеет закричать. выходит, охрана не поднимет тревогу сразу. Можно будет спуститься и попробовать выскользнуть до того, как хром наполнится суетящимися людьми. Или всттьзадверю в притвор и смешаться с толпой.

Герцогиня-регентша продолжала молиться.

Офру уже начала утомлять её набожность. О чём можно просить Вседержителя так долго? Вряд ли о справедливом исходе сегодняшнего поединка. Истину установить, конечно, хорошо, но не жизненно же необходимо для самой Кларины? Убитого знаменщика, имени которого Офра не запомнила, уже не поднять. Иск кондотьера можно удовлетворить либо дополнительной выплатой, ведь наёмники всегда охочи до денег, либо отстранив главнокомандующего от должности — всё равно, как это следовало из споров и обсуждений, пользы от него никакой, кроме дани уважения местному дворянству. Или Кларине так важно изобличить шпионку в этой девчонке, которую вывез из Аркайла пран Гвен? Тут и рассуждать нечего. Какая из неё интриганка? Святая простота…

Сложно всё и запутанно.

Скорее всего, Кларина молится, чтобы из-за незначительного случая не произошёл раскол внутри её армии. Тут её не позавидуешь — каждый тянет одеяло на себя, вслух заявляя, что всем сердцем поддерживает правительницу, а на самом деле все они ищут лишь свою выгоду, которую столь же легко получить в горниле войны. Умудряться лавировать между мнениями, амбициями, возмущёнными заявлениями требует немалого умения с толикой удачи. В любом случае, Кларина — женщина незаурядная и обладает даром правительницы, коль до сих пор сумела удерживать такую разношерстную компанию. Она заслуживает иной участи, чем стрела в затылок или публичная казнь на соборной площади столицы. А ведь у неё есть ещё и сын. Малыш, объявленный сыном герцога Лазаля и наследником престола Аркайла, из-за чего и разгорелся весь сыр-бор. Случись что с Клариной, он останется сиротой и будет в лучшем случае заточён где-нибудь в монастыре, а в худшем — умёт от какой-либо случайности. Задохнётся во сне, например, или поскользнётся и упадёт в ров с водой. А возможно, съест что-то не то. Может, Кларина молится за него? Ни одна мать не пожелает своему ребёнку дурного…

Сейчас Офра совсем иначе видела баронессу. Её опущенные плечи, вздрагиващие от глубоких вздохов, так похожих на сдерживаемые рыдания. На белую шею, отороченную сверху и снизу чёрной тканью. Прекрасная мишень. Только хочет ли она, отлично выученная и подготовленная убийца, стрелять? Рассуждения о святости человеческой жизни — ханжество. Это не самое главное. Достаточна ли цена, которую она получит за убийство? Не в серебре и золоте исчисленная. Убить ради спасения другого человека, ради избавления державы от невзгод, ради осуществления высшей справедливости, наконец… А здесь что? Одобрение жирного ублюдка Чёрного Джа? Это мерзкой жабы, привыкшей загребать жар чужими руками? Да пусть он подавится, мерзкая тварь! Кого когда волновало его одобрение? Оплата? Так наверняка она получит меньше половины. С убийства вирулийского дожа Чёрный Джа получил столько же, сколько и Офра, так ещё и взнос в гильдию заставил заплатить. Благосклонность её светлости Маризы? Да кто пустит девчонку, поднявшуюся с самых низов, из вонючих повалов аркайлского порта, пред светлы очи герцогини?

Пропади оно всё пропадом!

Пусть Кларина живёт!

Облегчение, как после исповеди, нахлынуло в душу Офре. Она не будет выполнять этот заказ. Развернётся и уйдёт. Отправится куда-нибудь подальше. В Лодд или в Унсалу. Полученный в лесной школе знаний хватит, чтобы заработать на жизнь, и не прибегая к убийствам. Да только на приготовлении противоядий озолотиться можно!

Офра бесшумно отползла от лестничного пролёта, перевернулась на спину, глядя на трепещущую под лёгким сквозняком мёртвую ласточку. Как она сразу не поняла, что ошиблась. Не Коло был петлёй, затягивающейся у неё на шее, а гильдия и Чёрный Джа. Сребролюбие и честолюбие — вот две причины, которые привели бы её, рано ил поздно, к смерти. Коло Щёголь, видимо, понял это давно, подавив в сердце гордыню, а деньги воспринимая всего лишь как средство к удобной жизни, а не делая из них цель. Жаль, он не захотел объяснять этого своей молодой любовнице. Может, ждал удобного случая, может просто не хотел расстраивать, давал возможность вволю наиграться и постичь простую и вместе сем мудрую истину самой. Теперь прозрение наступило, а вместе с ним и злость. Ненависть и презрение к самой себе — юной дурочке, решившей, что она понимает в жизни больше, чем повидавший виды мужчина. Она была настолько самоуверенна, что решила, будто может потягаться с самим Чёрным Джа, привычно шагавшим по головам всех окружающих его, в умении использовать людей в своих интересах.