Владислав Романов – Нефертити (страница 53)

— Да, вы правы, ваше величество, — помолчав, согласился Шуад.

— А коли ты согласен, я хочу с тобой посоветоваться. Я придумал себе новое имя, и мне нужен твой совет. Я хочу, чтобы впредь меня все именовали Эхнатон!

— «Полезный для Атона», — расшифровал Шуад.

— Да, полезный для Атона. Новая столица Ахет-Атон, а её правитель Эхнатон! Хорошее созвучие! — радостно воскликнул властитель. — Это тоже что-то значит!

— Да, хорошее.

— Ты одобряешь?

— Мне нравится.

— Прекрасно! Дворец почти готов, можно переезжать. А для этого надо предусмотреть всё, каждую мелочь! — фараон в волнении расхаживал по тронному залу, где происходил разговор. — Надо предусмотреть даже то, что ныне кажется невозможным. Но правитель обязан знать всё наперёд. Обязан знать!

— Вас что-то тревожит, ваше величество? — не выдержав, спросил Шуад.

— Да, — помолчав, отрывисто сказал фараон. — Я постоянно думаю, верно ли поступаю, разрушая всё, что создавали мои предки. Ту стройную систему богов, которая незыблемо поддерживала все предыдущие династии. Ведь я одним махом сметаю всё, чему не одно столетие поклонялся мой народ. Поймёт ли он меня, поддержит ли? А вдруг мы с тобой ошиблись? Вот что меня мучает уже вторую неделю. Я даже стал просыпаться по ночам, как мой отец, и ходить по дворцу, как привидение. Жена пугается. Может быть, я взвалил на себя задачу, которая мне не под силу? Скажи, Шуад? — в его голосе прозвучала растерянность, а в глазах вдруг промелькнул щенячий страх. — Меня сжигают эти сомнения изнутри, и я не знаю, что делать! Город мы обязательно построим, но вот перемена главного бога и постепенное введение единобожия так ли уж всем необходимы?

Жрец никогда ещё не видел правителя, раздираемого такими муками. Казалось, скажи ему сейчас о том, что и он, Шуад, так же в этом сомневается, фараон тут же бы всё разрушил. Но теперь жрецу уже хотелось увидеть, как его книга станет вещим словом и откровением для тысяч сограждан.

— Нет, ваше величество, нельзя отступать от того, что задумали! — с жаром проговорил Шуад. — Ведь Атон верит в нас, ждёт, что мы, выбрав его, не отступимся! Джехутимесу уже создал величественные статуи нашего бога, город почти построен, книга написана! Нет, мы уже не можем отступить! Да и как же иначе свалить Неферта?! Я узнал: ему приносят часть подношений! Его семья, братья, сёстры, племянники и племянницы из бедняков превратились в богачей, и теперь клан Верховного жреца самый состоятельный в Фивах. За счёт казны построены уже десятки их особняков, разрастаются хозяйства, у каждого не по одной отаре овец, коз, буйволов, они жиреют за счёт вас, ваше величество! И будут жиреть!

Лик фараона потемнел, посуровел.

— Хорошо! Не отступим!

Едва ушёл Шуад, как правитель тотчас вызвал к себе двух своих доверенных людей: начальника колесничьего войска, мужа кормилицы, тридцатишестилетнего Эйе и вновь назначенного им военачальника лучников и пешцев, главнокомандующего всеми войсками девятнадцатилетнего Хоремхеба. Эйе служил ещё отцу и, принеся присягу его сыну, показал себя как преданный и талантливый полководец. Хоремхеба самодержцу рекомендовал Илия. Юноша был сыном одного из умерших царедворцев. Илия же первый заметил его необыкновенные воинские дарования, рекомендовал его фараону, и тот, убедившись в их совершенстве, вскоре назначил его военачальником лучников, а потом и всех пешцев.

Оба полководца явились. Фараон, волнуясь, покинул тронное кресло и подошёл к ним. Те склонили головы. Большие глаза правителя наполнились дружеским огнём. Правитель сначала положил руку на плечо Эйе, потом сжал руку Хоремхеба.

— Я как-то говорил вам, что задумал перевернуть старый мир! — торжественно объявил самодержец. — Египет существует более трёх тысяч лет, и эта вековая пыль мешает мне свободно дышать. Хочется впустить в наши жилища побольше света и свежего воздуха! — он вдруг рассмеялся своей же фразе. — Да, я хочу построить новый город, утвердить нового бога, изменить наши отношения друг с другом, начать жить проще, свободнее. Я расскажу вам о своих переменах всё подробно, но мне будет нужна ваша поддержка, вы — моя опора, как и многие другие. Мы вместе?

— Мы всегда будем вместе, ваше величество! — осторожно ответил Эйе, мало что поняв из сообщения правителя.

— Мы поможем вам, ваше величество, перевернуть этот мир! — восторженно сказал Хоремхеб.

Неферт, получив приглашение от фараона, обрадовался: видимо, царица сумела-таки внушить мужу, что не след ссориться с Верховным жрецом, и мальчишка её послушался. Смешно даже подумать о том, что почтенный мухе, великий мудрец и настоятель главного храма сам ищет встречи с семнадцатилетним сосунком, пусть даже тот и зовётся правителем.

Ищейки главного жреца всё же вызнали, чем занимается Шуад втайне от всех. Когда тот, набив брюхо, захрапел прямо за столом посредине жаркого дня, оставив папирусы на столе, служки на цыпочках пробрались к нему в дом и в течение часа читали его мерзкую «Книгу истин Атона». Всю рукопись просмотреть им, конечно, не удалось, но зато многое прояснилось: Неферт узнал, что замышляет фараон, подученный этим самоуверенным негодяем, которого он сам когда-то создал. Верховный жрец разрушит эти коварные умыслы, не даст самонадеянному мальчишке уничтожить то, что строилось веками, в том числе и его предками. Придётся поставить правителя на место, дать понять, что стоит старейшине рассердиться, он восстановит против фараона всех жрецов во всех храмах, по городам и весям быстро разнесётся молва, что Амон недоволен новым царём, и тысячи граждан вместе с рабами тотчас поднимут бунт, с каковым не справится ни одно войско. А можно всё сделать и по-другому, по-семейному: тихо, без шума. Часто случается, что занемог властитель и в одночасье его не стало. Народ погорюет неделю-другую, а потом выберет нового. Таков неумолимый закон жизни. А законы диктуют боги. Секрет лишь в том, что одни знают язык небожителей, а для других он недоступен. Аменхетеп Четвёртый, видно, ещё слишком юн, чтобы его понимать.

Правитель принял Верховного жреца в тронном зале, сидя в кресле фараона на возвышении, в парадном облачении. Неферт поклонился. Обычно отец сходил с кресла, целовал ему руку и возвращался на своё место. Но сейчас самодержец не шелохнулся. Неферт это отметил и помрачнел. Но кресло для жреца всё же стояло, тут государь проявил деликатность.

— Присядьте, Неферт.

Главный настоятель сел в кресло. Его широкоскулое лицо с небольшими светлыми глазками напоминало застывшую глиняную маску. Резкие морщины прорезали тяжёлые щёки, узкие извилистые губы были плотно сомкнуты. Вид кулачного бойца, готового к бою. Аменхетеп даже на мгновение оробел, не зная, как начать разговор, который, судя по всему, его собеседнику придётся не по душе. Он отдал приказ Хоремхебу держать под наблюдением дом Верховного жреца и его ближайших родственников, дабы по первому знаку самодержца арестовать их в любой час. Шуад же обещал добыть свидетельства казнокрадства Неферта. Несколько лет назад ему удалось внедрить своего доверенного человека в ближайшее окружение Верховного жреца, и тот уже располагал неопровержимыми данными о присвоении им большей, чем положено, части храмовых сборов.

— Вы недавно приходили к моей супруге и задавали ей разные вопросы, на многие из которых она не могла ответить, и потому я пригласил вас, чтобы удовлетворить ваш интерес, — властитель неожиданно улыбнулся. — Но что-то, я надеюсь, вам всё же известно? Ведь вы заимели не один десяток тайных слуг, которые постоянно следят за всеми, наушничают, обыскивают жилища тех, кто вам неугоден, и я только диву даюсь, как это я позволял столько времени не уважать меня! Позволял так по-скотски себя вести моему подданному в моём государстве! Или, быть может, вы возомнили себя новым богом, Нефертом-Ра?

Верховный жрец побагровел, поднялся с кресла, всем своим видом выказывая возмущение.

— Я пришёл сюда не для подобных оскорблений! — брызгая слюной, выпалил он.

— Сядьте, когда с вами разговаривает фараон! — жёстко осадил гостя властитель, и Верховный жрец, пожевав губами воздух, сел на место. — Это ещё не всё, что я собирался вам сказать. Я также знаю, что вы присваивали себе часть тех приношений, которые должны были отправляться ко мне во дворец...

Старейшина жрецов дёрнулся, точно кинжал вонзили в его сердце.

— У меня есть свидетель, Неферт, он ваш ближайший помощник, — предупредил его протест самодержец.

— Кто он?! — прохрипел Верховный жрец.

— Всему своё время. На суде он выложит все обвинения. Но уже сейчас я знаю, что за мой счёт ваши братья и племянники выстроили себе дворцы и палаты. Настала пора всё вернуть, Неферт, или тебя ждёт суровое наказание.

Губы жреца задрожали. Он стиснул подлокотники кресла, наклонился вперёд, выслушивая страшные обвинения властителя. Да, иногда он что-то брал: с десяток овец, коз, буйволов, когда их пригоняли стадами. Да, помогал родным, одаривая их всем, что имел, но так поступали все. Зато Верховный жрец ничего не брал себе. Он нищ. Он по пять лет носит одни и те же сандалии, сам сшивая разрывы, хотя полагается менять обувь каждый год. Сколько добра из казны фараона он сберёг, будучи бережливым по природе! Кто-то подсчитал это? И в итоге останутся крохи, которые Неферт взял без разрешения, хотя жрец не сомневался: обратись он с любой просьбой к Аменхетепу Третьему, тот никогда бы ему не отказал, хоть потом и упрекал его в расточительстве. Но это случилось, когда старейшина вознёс мерзкого Шуада, и тот, проникнув в дом самодержца, стал втаптывать его в грязь и настраивать против него старшего и младшего правителей. И вот своего добился. Неферт уже хотел всё это изложить властителю, но царь резко вздёрнул вверх руку, запрещая гостю что-либо произносить, и тот, с трудом переборов волну ярости, повиновался.