Владислав Романов – Месть (страница 52)

Вдвоем они начали вытаскивать утлую старушечью мебель, грузить на полуторку и лишь тогда Шуга увидел его руки: крепкие, жилистые, цепкие, никак не похожие на руки пьяницы и бездельника. И еще Шуга обратил внимание на ногти. Под ними хоть и чернела грязь, но обрезаны они были аккуратно, заботливо, ножничками, а грязью словно нарочно намазали. Да и взгляд у «пьяницы» был двойной: то пустоватый, рассеянный, то в какие-то секунды острый и все хватающий. Шуга запаниковал. Мужик был явно не из милиции и не из утро. Повадки уголовных сыщиков Шуга знал хорошо, сам протрубил в московском угрозыске восемь лет, откуда его и вытащил Паукер. Но если не ленугро, то, значит, медведевские кадры, но зачем он им, и как вообще они смогли на него выйти, если сам Хозяин из предосторожности не захотел никого подключать ему в помощь из своих людей, была загадка. А может быть, Паукер прислал своего контролера, чтобы проверить Шугу? Он застрял с этим обменом, и Хозяин мог заподозрить его в нечестной игре и прислать проверяющего. Вот это вернее. И все же надо быть настороже. У самого Хозяина могли измениться планы, и Шуга стал лишним в этой игре.

Занимаясь погрузкой и размышляя над появлением Николы, Шуга перевез старухин скарб на Лесной проспект, где жила Таисья, а ее утварь и скособоченные шкафы в освободившуюся квартиру. Они провозились весь день. Когда вносили последние узлы и коробки сестры, появилась Белочка с детьми. Она обеспокоилась этим переездом, увидев двоих крепких мужиков, перетаскивающих вещи в соседнюю с ней квартиру. Но Шуга успокоил докторшу: их только наняли таскать, а въезжает одинокая женщина. У бывшей соседки Ганиных там, на Лесном, живет через дом племянница, которая будет за ней присматривать, вот почему этот обмен и состоялся. Тут появилась Таисья, Белочка переговорила с ней и немного успокоилась. Шуга отметил это беспокойство и подозрительный взгляд Ганиной, с каким она оглядела его и Николу, и подумал, что лишний раз ему попадаться ей на глаза не стоит. Она тут же забьет тревогу.

Закончив разгрузку и получив обещанную пятерку, Никола предложил выпить, но Шуга отказался. И зря. За бутылкой можно было «выпивоху» основательно прощупать, у Шуги глаз наметанный, а теперь жди, когда непрошеный гость снова объявится. А в том, что Никола подсадной, Шуга не сомневался.

Помогая сестре расставлять вещи, Шуга прощупал общую стенку с Ганиными. По его предположению, она соприкасалась с детской и вентиляционных проходов не имела. «Микрофон придется устанавливать в большой комнате, а вот как скрытно тянуть оттуда провод, голову придется еще поломать, — подумал он. — Дня три на это уйдет как минимум. Еще три дня — снять слепок с замков, у Ганиных их два, один сложный, английский, и заказать ключи у Никиты Ивановича, он мастер хоть и отличный, но меньше двух дней не провозится. Выходит неделя. Хозяин еще пуще обозлится. Но что делать? Тогда и привезу к Таисье диктотраф».

Сестра оставляла его поужинать, она даже купила бутылочку, столько времени ждали этого дня, надо отметить, но Шуга махнул рукой: потом. Завтра она должна быть дома с утра, он зайдет.

Он не стал пить, потому что появление Николы заставило его насторожиться. Раз кому-то он стал вдруг интересен, то его уже «ведут», надо отследить «хвост» и понять, что за компания с ним заигрывает, стоит ли ее опасаться и какие предпринимать ответные меры.

Возвращаясь вечером к себе, Шуга действовал с особой осторожностью, тщательно проверяя, нет ли за ним «хвоста». Раньше он угадывал слежку с первых же минут. В молодости за ним еще охотились царские филеры, и среди них попадались виртуозы своего дела. Одного из них он чуть не привел на явочную квартиру, так ловко тот его вел. И все равно, на лице любого филера приклеена этакая невидимая вуалька сосредоточенности: я пасу, я наблюдаю. Главное, моментально ее распознать, отличить от усталого или замкнутого на своих житейских раздумьях лица. Тут игра требуется филигранная, и лишь единицы, обладая редким актерским талантом, могут обмануть Шугу.

Два трамвайных пассажира показались ему подозрительными, и он несколько раз пересаживался на другие маршруты, путал следы, спрыгивая с подножки, а потом еще около часа кружил вокруг дома, прежде чем войти в свой подъезд, но уверенности, что ушел от слежки, не было. Такое с ним происходило впервые. Видимо, за эти два года он многое порастерял, ведя спокойную и беззаботную жизнь, может быть, поэтому чувствовал, что его ведут цепко и умело. И не один, а сразу три или четыре опытных агента. Так ему казалось, и это ощущение угнетало его.

Не зажигая света, он еще с полчаса выгладывал из окон, стараясь обнаружить хоть что-нибудь подозрительное, но двор жил своей привычной жизнью. Его сосед, приняв свои двести пятьдесят, наяривал на гармошке народные страдания, прыгали через скакалку девчонки, ребята гоняли тряпичный мяч, пенсионеры дулись в шашки — в девять вечера было еще светло, солнце только собиралось уйти за горизонт.

Поужинав с пивом, он немного успокоился и решил, что просто шалят нервишки. Зачем тому же тугодумному Медведю гоняться за ним по всему городу, отвлекать от настоящей работы такие мощные силы. Шуга нигде не наследил за это время, ни разу не попался, документы у него в порядке, а что могло еще привлечь к нему внимание столь серьезных органов?

Измучившись этими сомнениями, перед сном он решил все-таки написать донесение Хозяину с изложением своих подозрений, но потом скомкал бумагу и сжег. Получалось одно нытье и обещание начать работу через неделю. Опять придет паукеровский матюгальник с последним предупреждением. Сейчас его спасет запись первых ганинских разговоров, а вот вместе с ней можно будет сообщить и о своих опасениях. Так-то умнее.

«Без дела — не лезь, — инструктировал его перед отъездом в Ленинград Паукер, — Хозяину нужны только конкретные факты, описание поступков, а не твои домыслы и рассуждения. Для них у него своя голова имеется».

Придурковатый с виду, но по-своему хитроумный Паукер был прав на сто процентов, Шуга в этом уже не раз убеждался.

Донесение он все же составил. Оно состояло из двух строчек: «Обмен состоялся, через неделю буду справлять новоселье. Шура». Под «новосельем» подразумевалось начало работы на диктографе. Поскольку он посылал отчет открытой телеграммой на условленный частный адрес, то пришлось изменить и имя.

…Медведь доложил Кирову, что агента они обнаружили и узнали, где он живет. Хорошо, что Медведь для страховки привлек пятерых ребят. Их подопечный, заподозрив что-то неладное, крутил сыщиков часа три, прежде чем привести домой. «Профессионал», — уважительно заметил Филипп Демьянович.

— Гусельников Игнатий Савельевич, работает в управлении геологоразведки, но мне сказали, что он подчиняется московскому Метрострою и якобы разрабатывает карту почвенных слоев на предмет возможности строительства в Ленинграде своего метро. Им он не подчиняется, график работы свободный, деньги напрямую из Москвы, так что… — Медведь скривился в улыбке.

Он рассказал также о переезде некой Таисьи Андреевны Гусельниковой в соседнюю квартиру с Ганиными, и что агент якобы является ее двоюродным братом, он еще этот факт не успел проверить. Однако все указывает на то, что Гусельников готовится записывать ежедневные разговоры Ганиных.

— Так что опять вы правы, а я, видно, никуда не гожусь, — пожаловался Медведь.

— Не надо лирики, у вас работа посерьезнее впереди, — обрезал его Киров. — Сколько ему понадобится времени, чтобы запустить диктограф?

— Неделю, не меньше. Нужен умелец, который сделает ключи, а там доктор поставил такой замок, что ключ должен быть без зазубринки, но главная сложность — установить микрофон, провести незаметно шнур, — доложил Медведь.

— Что предлагаешь?

— Самое простое — выкрасть диктограф, инсценировав обычную кражу. В милицию заявлять он не пойдет, ему это ни к чему, а без аппарата он ничего не сделает. Будет обязан сообщить о краже Хозяину, а он его по головке не погладит: прошляпить такую секретную вещь. Скорее всего, отзовут, — заключил Филипп Демьянович. — Конечно, будут подозрения и в нашу сторону, но мы эту машинку подкинем воровской компании…

Киров с удивлением посмотрел на Медведя.

— Нет, все сделаем чисто! У нас тут есть оперативные сведения, где, какие квартиры собирается чистить одна воровская компания, мы внедрили туда своего человека, вот мы и подкинем им аппарат, а милиция их накроет, чтоб отвести от нас всякие подозрения, — предложил Медведь.

— Тогда действуйте! — одобрил Киров.

Наутро Шуга проснулся уже в нормальном настроении. Сварив себе крепкий кофе, съев бутерброд с маслом, он окончательно решил, что все его вчерашние страхи — результат месячной нервотрепки с обменными делами. Шуга в страшных снах не мог себе представить, насколько обюрократились все эти управдомы и главначпупсы, загоняв его и Таисью за справками. От нее даже потребовали справку из психиатрической лечебницы, а психиатры, когда она туда заявилась, едва не признали ее шизофреничкой. И только суровое вмешательство Шуги спасло бедную сестру от такого жуткого заточения. Оказывается, в психлечебнице не хватало контингента больных, и они боялись, что у них урежут бюджет.