Владислав Порошин – Тафгай. Том 10 (страница 45)

— Валерий Васильевич, команда угодила в функциональную яму, — пробурчал капитан команды Алексей Мишин, который с передачи Владимира Астафьева забросил единственную ответную шайбу. — Я сейчас с ребятами поговорю, и мы постараемся в заключительном периоде дать бой.

— Поговори, — кивнул Шилов и направился к выходу из раздевалки.

— Подождите, Валерий Васильевич, — сказал я в повисшей тишине. — Здесь разговорами делу не поможешь. Из функциональной ямы есть только два реальных выхода. Либо дать парням пару дней отдыха, либо… — я сделал небольшую паузу.

— Не тяни время, Иван, — прорычал старший тренер.

— Либо за сегодняшнюю победу нужно выплатить всей команде без исключения 100 рублей премии каждому, — закончил я свою мысль, и раздевалка моментально наполнилась довольными голосами хоккеистов.

— Не много ли вы просите, товарищ Тафгаев? — усмехнулся Валерий Шилов. — Почему не миллион?

— 100 рублей — это минимум, который заставит сегодня всех сыграть через не могу, — ответил я.

— Будет вам премия, но только за победу, — кивнул наш наставник и с хмурым видом покинул раздевалку.

Первый секретарь Ленинградского обкома КПСС, Григорий Романов, на хоккей выбрался впервые в этом 1975-ом году. Его помощники нашептали, что на эту игру непременно стоит посмотреть. Так как горьковского «Торпедо» недавно обыграло ЦСКА и идёт на почётном втором месте, а тренирует ту команду бывший ленинградского армеец Валерий Шилов. В общем, намёк своих ближайших сотрудников Григорий Васильевич понял с полуслова, и намекали эти его деятели на то, что старшего тренера Николая Пучкова пора снимать. Ибо после 1971 года результаты команды стали всё хуже и хуже. А тут под боком свой родной хоккейный специалист, знающий всю внутреннюю кухню СКА, и к тому же невероятно талантливый — за один месяц сделал из средненькой заводской команды претендента на самые высшие медали чемпионата СССР.

Правда, за первые два периода матча Григорий Романов не увидел в исполнении гостей из Горького ничего хорошего. Разве только великолепно защищал ворота горьковчан ветеран Виктор Коноваленко, которому скоро исполнится сто лет в обед. Но и Коноваленко не спас свою команду от трёх заброшенных шайб. Счёт открыл с передачи Петра Андреева Владимир Трунов, вторую шайбу организовал Михаил Кропотов, а третью забил бывший игрок «Торпедо» Евгений Щигонцев, который в СКА проходил военную службу. И когда команды при счёте 3:1 появились на льду в третьем периоде, то Григорий Романов криво усмехнулся и двум своим помощникам сказал, что смысла менять заслуженного тренера Пучкова, олимпийского чемпиона, чемпиона мира и чемпиона СССР, на малоопытного Шилова не видит никакого.

Однако как только возобновился матч, команда гостей предстала совсем в другом свете. Сначала в центре поля с шайбой завозился Вячеслав Солодухин, а здоровяк горьковских автозаводцев Иван Тафгаев снёс его словно проезжающая мимо электричка. Солодухин отлетел метров на пять или шесть и стадион разом гневно засвистел, призывая матерными словами вмазать этому Тафгаеву как следует. Но торпедовский гренадёр, которому свист и крики с трибун были до одного места, тут же размазал об борт ещё одного хоккеиста СКА. Причём удар вышел такой силы, что затрещал и затрясся хоккейный борт. Из-за чего первый секретарь Ленинградского обкома неуютно поёжился на своём зрительском месте.

Тем временем невысокий и коренастый торпедовец Александр Скворцов подхватил ничейную шайбу в средней зоне, ловко ушёл от силового приёма, которым его хотел удивить Сергей Солодухин и резво ворвался в зону защиты СКА. Трибуны притихли, ожидая самого худшего. И это худшее не заставило себя ждать. Скворцов сделал длинный размашистый пас на противоположный левый борт, откуда его партнёр по тройке нападения, Владимир Ковин, выскочил один на один с голкипером армейцев, Владимиров Шеповаловым.

Шеповалов немного выкатился из ворот, сокращая угол обстрела. Но Ковин бросать не стал, вместо этого он переправил шайбу чуть-чуть назад на накатывающего следом центрфорварда Иван Тафгаева. И горьковский гренадёр мощным щелчком с ходу буквально вколотил эту бедную шайбу в сетку.

— Твою ж так! — заблажили зрители на трибунах в некоторых случаях выражаясь и более забористо.

— Шайбу с передачи Скворцова и Ковина забросил игрок «Торпедо» Иван Тафгаев, номер 30-ый, — объявил диктор по стадиону. — Счёт в матче 3:2, впереди команда СКА.

— Чувствую, что это только начало, — проворчал временный «хозяин Ленинграда», Григорий Романов.

— Я сразу говорил, что Пучкова пора менять, — снова зашептал один из его помощников. — Нам с Пучковым не по пути, с ним мы далеко не уедем.

В подтверждении этих слов гости из Горького в следующие две минуты обрушили самый настоящий шквал атак. Но защита армейцев хоть и трещала по швам, но всё же терпела и держалась. А в одном из эпизодов феноменальную реакцию проявил голкипер Владимир Шеповалов. Он сначала отбил бросок Астафьева, затем Мишина, потом снова по воротам щёлкнул Астафьев, заставив Шеповалова по-футбольному прыгнуть на лёд. Наконец, шайба отлетела к центральному нападающему гостей Александру Федотову, на которого защитники СКА смотрели, словно под гипнозом. И Федотов из убойной позиции бросил, можно сказать, что наверняка, но голкипер СКА и тут самоотверженно отбил шайбу щитками.

Однако когда на ледяном поле опять появилась тройка Тафгаева, то даже до самых упёртых любителей ленинградского хоккея дошло, что сейчас полыхнёт по-настоящему. Стадион вновь притих. И здоровяк из края «вольных бурлаков» в первый раз за матч встал на точку вбрасывания. А после секундной паузы он это вбрасывание в зоне ленинградской команды с блеском выиграл. Шайба отлетела к защитнику гостей Куликову. Куликов перевёл её не противоположный край Фёдорову, а ленинградские хоккеисты, словно играя в меньшинстве, сгрудились всей кучей перед своими воротами.

— Выбить шайбу надо! Выбить! — не удержался Григорий Романов, подключившись к всеобщему процессу спортивного боления.

— Не жмись к воротам! Выноси! — заголосили болельщики, требуя от своих любимцев хоть какой-то контригры.

И в это самый момент защитник «Торпедо» Фёдоров легонько набросил шайбу на ворота. Что произошло дальше, Григорий Васильевич из-за толчеи на пяточке разглядел плохо. Кто-то там схватился по-борцовски с гренадёром Тафгаевым, кто-то упал, кто-то махнул клюшкой и красный фонарь тут же вспыхнул за воротами Шеповалова. Гости задорно проорали слово: «гол» и диктор по стадиону объявил, что шайбу забросил Иван Тафгаев, а счёт в матче стал равным — 3:3.

— Такой хоккей никуда не годится! — прошипел первый секретарь обкома.

— Я же говорю, что Пучкова надо того… — затараторил его первый помощник.

— Да подожди ты с Пучковым, — отмахнулся Романов. — Вон кто нам нужен — ихний гренадёр, этот Тафгаев, который прёт как трактор «Кировец».

— Завтра же позвоню в Спорткомитет и узнаю, что там по поводу его да как, — моментально отчитался его второй помощник.

— А с горьковским тренером Шиловым я после матча встречусь, — кивнул первый секретарь Ленинградского обкома партии.

Немного устаревшее, но всё ещё действующее хоккейное правило, по которому после 10-ой минуты в третьем периоде команды должны меняться воротами, откровенно спасло ленинградский СКА от 4-го гола. Наша третья тройка нападения, Кокурин, Орлов и Краев, такой занятный хоровод устроила в зоне армейцев, что шайба сама должна была заползать в сетку ворот. Кстати, она и заползла, хозяева её сами ногами запихали, жаль, что после сирены. Хотя кое-кто из наших парней попытался поспорить с судьями, что шайба пересекла линию ворот раньше сирены. Однако судейская бригада была непреклонна.

— Успокоились! — рявкнул я на «правдорубов». — Играть ещё 10 минут, и мы своё всё равно забьём. Ещё поплачьте, что чистую шайбу отменили! Живо у меня останетесь без премии.

— Правильно, нечего с судьями спорить, нечего их злить, — поддержал меня старший тренер и тут же скомандовал, чтобы первая пятёрка вышла на последнее стартовое вбрасывание.

Я легко перескочил через борт и поразился тому факту, что левый бок после двух первых мучительных периодов совершенно перестал болеть. И дело было совсем не в новокаиновой блокаде, которую мне вкололи три раза. Просто сами собой на боку исчезли и покраснения, и посинения, и левая рука теперь слушалась меня идеально.

«Всё-таки не такой и прохиндей мой знакомый охотник на злых духов, — подумал я, въезжая в центральный круг вбрасывания. — Хрен с ними, с двумя с половинами тысяч рублей. Пусть берёт. Эти деньги я ещё заработаю. Лишь бы он помог разделаться с Вендиго, пока тот никого из девушек не убил».

Однако пока мои мысли парили где-то в облаках, судья матча вбросил шайбу и я её, к сожалению, проиграл. Зато резвее прежнего включился в отбор. И сначала я не дал спокойно разыграть шайбу одному защитнику ленинградской команды, затем навязал борьбу второму игроку обороны. А потом, когда шайба пришла к играющему в центре Вячеславу Солодухину, я незаметно подкатился сзади и, подпив своей клюшкой его клюшку вверх, загрёб шайбу себе. Трибуны оглушительно засвистели. Мои партнёры на флангах Ковин и Скворцов мгновенно пришли в движение, и образовался стандартный выход три в два.