Владислав Порошин – Тафгай. Том 10 (страница 42)

— И мне подпишите, — какой-то 40-летний мужчина, одетый совсем не по зимней погоде, в лёгкую болоньевую курточку и вязаную шапочку, вдруг вместо программки мне сунул новогоднюю открытку с нарисованным космонавтом.

— Вперёд к Кубку Гагарина, — захохотал я и, сделав быстрый росчерк, заметил на лице незнакомца неподдельное удивление.

— Извините, товарищи, но мне пора! — крикнул я остальной толпе болельщиков. — В следующий раз приходите на хоккей, и я специально всем всё подпишу до начала матча!

«Что ты, родной, так на меня уставился? — мысленно обратился я к незнакомцу, который всё так и стоял с приоткрытым ртом и открыткой в руках. — Знаешь, что такое Кубок Гагарина? Ещё один путешественник в прошлое? Этого мне только не хватало».

Далее я влез в автобус и, пропустив мимо ушей стоны одноклубников, что они меня ждут целый час, прошёл в середину салона, закинул баул с формой на верхнюю полочку и плюхнулся рядом с Виктором Коноваленко. А когда автобус тронулся с места, ещё раз посмотрел на незнакомца. Длинный прямой нос, глубоко посаженные внимательные глаза, недельная щетина на подбородке, и вроде ничего такого в нём не было. Однако нечто необычное в лице этого болельщика цепляло. Такое иногда случатся: видишь человека первый раз в жизни, а тебе кажется, что вы уже были когда-то знакомы. Наука называет подобный эффект — дежавю. Впрочем, этим названием она и ограничивается.

— Слушай, Иван, — вывел меня из задумчивости голос Коноваленко, — не много ли я сегодня пропустил? Пять штук в рамку влетело.

— А вратарь сборной Третьяк пропустил шесть, — хмыкнул я. — Отдыхай, Сергеич, не бери в голову. Отыграл ты сегодня на самом высоком уровне.

Я похлопал своего друга по плечу и вдруг понял, что меня зацепило в лице незнакомца. Он мне чем-то смутно напомнил шамана Михаила Волкова. У шаманидзе, когда он занимался своим колдовством, были точно такие же чуть-чуть безумные глаза.

Во вторник вечером, когда вся хоккейная команда наматывала круги по ленинградскому дворцу спорта «Юбилейный», я сидел за тысячу километров в своей комнате в горьковском доме отдыха «Учительский» и чертил примерный план центральных улиц Сормовского района. Если быть точнее, то я рисовал лишь те улицы, которые расходились в разные стороны от площади Буревестника. И главным образом меня интересовал Юбилейный бульвар, который стартовал от 4-этажного здания администрации района и заканчивался длинной и широкой улицей Коминтерна. Уж очень это место, где среди заснеженных деревьев располагались лавочки, походило на моё видение из нехорошего и беспокойного сна.

— Если машину поставить около администрации района, — пробубнил я себе под нос, нарисовав маленький овал около прямоугольника, что на схеме являлся зданием этой самой администрации, — то отлично будет виден центральный вход в ДК, площадь тоже будет как на ладони, а ещё просматривается часть женского общежития. Только случись что-нибудь нехорошее, я элементарно не успею добежать. Далеко. А если мою «ласточку» припарковать прямо к женской общаге? Тогда не видно площади и тем более не попадает в поле зрение сам ДК.

Я от досады легонько шлёпнул кулаком по чертежу. «Как не крути, а завтра придётся действовать по обстановке, по наитию, — прошипел я про себя. — Кроме того у меня из оружия всего лишь бита для городков, и ей только от пьяных хулиганов отмахиваться. Для монстра, что привиделся во сне, она не представляет никакой угрозы. Достать бы топор или монтировку, вот тогда бы я этой гадине рога поодшибал». Я покосился на метровую гладкую палку, что мирно стояла в углу за обувной тумбой. И вдруг в мою дверь кто-то несколько раз стукнул.

— Кто? — громко спросил я.

Но вместо ответа из-за двери снова раздался стук. Мои мозги моментально заработали в экстренном режиме, а нервы натянулись, словно гитарные струны. Я тихо прошёл к обувной тумбе и, взяв биту для городков правой рукой, левой открыл дверную щеколду. «Ну, здравствуй, чудище заморское», — мысленно рыкнул я и распахнул дверь.

— А вот и я, — захихикала Наталья, с которой я на днях чуть было не вступил в порочную и аморальную связь. Кто ж знал, что у барышни имеется ревнивый муж Николай. И кстати тоже спортсмен, тренер команды конькобежцев.

— Слушай, если ты за спичками или за солью, то у меня нет, — пробормотал я, быстро и незаметно вернув биту на место.

— А если я за морковкой или за перчиком? — снова захихикала гостья.

И на лице 30-летней замужней дамы заиграла такая улыбка, что я готов был поклясться — этот визит если и совершён за морковкой, то явно не за той, из которой варят борщ. А Наталья тем временем без спросу вошла в мою комнату, сама же закрыла дверь на щеколду и, встав ко мне спиной, сняла свою светло-серую шубку. Естественно, по законам гостеприимства, я принял эту вещь и повесил её на вешалку, а когда развернулся то, чуть не прикусил язык. Ибо моя гостья была одета в белые чулочки и игривую короткую полупрозрачную светлую ночнушку, через которую чётко просматривалась грудь примерно 2-го размера. И вообще фигура у гостьи была, что надо, без болезненной худобы и выпирающих рёбер. Немного роковой сексуальный образ портили валенки на ногах. Но их Наталья быстро скинула и надела мои дежурные тапочки.

— Я, между прочим, не одна, — прошептала она, довольная произведённым эффектом.

— Муж сейчас придёт? — усмехнулся я.

— Хи-хи-хи, — прыснула от смеха гостья. — Нет, он сейчас на тренировке. В кармане бутылка вина. Налей.

«Может и в самом деле налить? — пробурчал я про себя, не понимая как в данной ситуации поступить. — Выгнать на мороз полуголую женщину? Как-то невежливо и неприлично. Воспользоваться данной щекотливой ситуацией? Тоже как-то невежливо и неприлично. Мужу Николаю сочувствую. Но с другой стороны, он сам должен был понимать, на ком женится. Есть такой тип женщин, которые гуляют налево, потому что им жить по правилам скучно. Или ещё проще, у них такая семейная игра: он бегает, ревнует, она гуляет, а потом они дома ссорятся, затем мирятся, а у них снова страсти кипят, как в первую брачную ночь».

— Хватит на меня так смотреть, налей, — Наталья, игриво виляя бёдрами, прошла по всей моей комнате и с разочарованием протянула, — дааа, скромно живёт знаменитый хоккеист. Я про тебя всё расспросила, — похвасталась она, когда я достал из кармана шубки бутылку початого красного вина и, вытащив пробку, налил в гранёный стакан. — Ты играл в Америке и у тебя там семья. Правильно? А ещё поговаривают, что ты снова туда сбежишь.

— Не сбегу, а уеду, — проворчал я. — И у меня для этого есть свой хорошо продуманный план.

Я протянул стакан женщине, которая подошла ко мне на расстояние вытянутой руки. Тем самым намекая, что вечерний визит замужней дамы переходит в эндшпиль, что на шахматном языке означало — заключительную стадию партии.

— А ты? — выдохнула гостья.

— Спортивный режим. Завтра утром тренировка, а вечером товарищеская игра, — буркнул я, мысленно добавив, что завтра вечером буду гонять товарища заморского монстра.

— К чёрту вино, — шепнула Наталья и, поставив стакан на стол, напрыгнула на меня, обхватив руками и ногами.

«Как в кино», — мелькнуло в моей голове. После чего я тоже дал волю своим потаённым желаниям. И сначала мы целовались, стоя посредине комнаты. Я держал свою подругу на руках, а она, негромко постанывая, жадно впивалась своими пухлыми губами в мои губы. Затем из этого неудобного положения мы медленно переместились на кровать. Мешающая более тесному контакту двух разгорячённых тел одежда полетела на стул. Пружины моего ложа, плохо приспособленного для любовных утех, жалобно заскрипели. Наталья один раз вскрикнула, широко раскрыв глаза, а потом зазвучали её ритмичные хриплые и приглушённые стоны. И я успел подумать, что барышня зашла в очень удачное время — как раз вся команда в Ленинграде и в спальном корпусе никто этих стонов страсти не услышит. И нам можно спокойно расслабиться на час или два.

Однако спустя десять минут, перед моим взором замелькало видение из будущего. Такое уже случалось со мной там на Урале. И это будущее конечно же касалось Натальи. Я увидел снег, заснеженные сосны, которые во множестве росли вокруг нашего дома отдыха, а она бежала в своей светло-серой шубке по какой-то лесной тропе. Лицо женщины было перекошено от страха, а следом неслось высокое и худое чудовище с большими разветвлёнными рогами. «Вендиго», — моментально догадался я. И пока моя подруга здесь от стонов перешла к какому-то сдавленному мычанию, там, в видении, монстр нагнал её и схватил огромной лапищей за голову.

— Твою ж так! — рявкнул я и отпрянул от страстной подруги, чтобы не досматривать чем закончится схватка.

— Ты чего? — перепугалась она. — Что-то не так?

— Нормально, всё нормально. Совсем забыл, мне же надо в город срочно уехать, — соврал я, чтобы не рассказывать про это нехорошее видение и не объяснять, что иногда могу видеть будущее. Всё равно не поверит.

— Фууу, — сделала недовольное лицо Наталья. — А я только во вкус вошла. Эх вы, спортсмены, всё у вас не как у людей.

— А ты в следующий раз замуж выходи за слесаря или за сантехника, у них сто процентов всё как у людей, — усмехнулся я. — Извини, «ферзевой гамбит» доиграем в другой раз. У меня дела.