Владислав Порошин – Гость из будущего. Том 1 (страница 24)

— Ну-ну? — недовольно крякнул он.

— Климат у нас для футбола не подходящий, поэтому нам нужны крытые футбольные арены с настоящим травяным покрытием, чтобы играть круглогодично — это раз, — я зажал один палец. — Требуется профессиональный статус футболиста и соответствующий этому статусу образ жизни — это два. И иная методика подготовки юных футболистов — это три.

— Что вас, молодой человек, не устраивает в методике? — прорычал мужчина. — Я, между прочим, сам детский тренер. В нашей стране рождаются такие таланты, как Яшин, как Воронин, как Понедельник. Что вас не устраивает?

— Вопрос понят, — невозмутимо хмыкнул я. — Объясняю популярно. Я когда сам ходил на футбольную секцию, то на каждом занятии от тренера только и слышал: «Куда тащишь мяч? Отдай пас, я тебе говорю! Куда пошёл на третьего? Пасуй, не водись!».

— Правильно, нечего таскать мяч, он летит быстрее, чем человек бегает, — криво усмехнулся сосед.

— Вот по этой причине, даже игроки сборной страны у нас не владеют уверенным дриблингом. А даже если и владеют, то у них подсознательный страх его применять в реальной игре, когда над командой довлеет результат. А в Бразилии, Аргентине, в Италии, Испании, Голландии учат с точностью до наоборот. Сначала от детей требуют, чтобы они много возились с мячом, учились обводить, а уже к 14-и, 15-и годам прививают игру в пас.

— Бред, — рыкнул мужчина и уже хотел было броситься в спор, чтобы доказать мою некомпетентность, как вдруг к столику подошёл Сан Саныч в обществе двух симпатичных женщин лет 30-ти и в компании ещё одного представительного на вид гражданина.

— Вот, Эдуард Палыч, познакомься, — букмекер кивнул на меня, — это тот самый молодой человек, который угадал счёт матча СССР — Швеция и назвал тех футболистов, которые забьют мячи. Уникальный случай на моей памяти.

— Интересно, — пролепетал гражданин в дорогом костюме.

А мужчина с соседнего столика поклонился Сан Санычу, из чего можно было сделать вывод, что детский тренер здесь сидел не просто так, а по поводу. «Тоже видать, азартный знаток футбола», — усмехнулся я про себя, когда мужчина подскочил со своего места и кинулся извиняющимся тоном что-то нашёптывать на ухо Сан Санычу. Нужно было видеть, какое надменное и барское лицо скорчил в эти секунды букмекер.

— Чем занимаетесь в свободное от посещения кафе «Ровесник» время? — поинтересовался у меня Эдуард Палыч, услужливо помогая дамам присесть за мой стол, разговора, дозволяю ли я это сделать, даже не заводилось.

— Пишу сценарий для одной известной мировой кинокомпании, — официальным тоном ответил я и представился, — Ян Игоревич Нахамчук, писатель-сценарист, к вашим услугам.

— Ооо, писатель, это такая для нас честь, — улыбнулась одна из женщин с ярко-накрашенными полными губами. — Может быть, раскроете секрет, как вы угадали конечный результат?

— Ларчик открывается элементарно, — шепнул я и, чуть-чуть наклонившись, добавил, — гадаю на пивной пене. Но сразу оговорюсь, что «Жигулёвское» пиво для больших дел не годится. Из-за него возникает высокий процент непозволительного брака. Советую для гадания брать пиво «Рижское» не прогадаете.

— Ха-ха! — дружно захохотали обе женщины.

— Шутить изволите? — буркнул гражданин в дорогом костюме. — Ну, хорошо, завтра матч Олимпийского отборочного турнира между СССР и объединённой командой Германии. Какой, по-вашему, будет счёт?

— Счёт не скажу, но со 100% уверенностью заявляю, что на Олимпийские игры в Токио сборная СССР по футболу не попадёт, — улыбнулся я.

— Это любопытно, — задумчиво пролепетала вторая барышня с не менее броским боевым раскрасом на лице.

И тут, словно по заказу на маленькой эстраде «Ровесника» появились музыканты, и началась танцевальная программа. Рядом со мной на стул плюхнулся довольный Сан Саныч, порешав все вопросы с детским тренером, и прошептал:

— Хочешь получить деньги или есть желание сыграть ещё?

— Я бы сыграл ещё, но деньги сейчас нужнее, — так же тихо ответил я и букмекер, на удивление спокойно, отсчитал 300 рублей и положил передо мной несколько смятых купюр.

Увидев в моих руках двухмесячный заработок какого-нибудь честного работяги с завода, первая женщина с полными губами тут же заканючила:

— Эдичка, можно я потанцую с писателем? Ну, пожалуйста, пожалуйста.

— Валяй, — недовольно буркнул Эдуард Палыч.

И эта мадам, игриво хихикнув, буквально подпрыгнула со стула и, схватив меня за руку, потащила на танцпол. Кстати, моим мнением и желанием опять пренебрегли. Наверное, события последних дней нанесли моему мозгу некоторый размягчающий и распрямляющий извилины эффект. Поэтому я почему-то послушно поплёлся за полными виляющими бёдрами этой незнакомки. Оркестр «Ровесника» играл какую-то медленную приятную мелодию, и барышня с пухлыми губами, как только мы оказались в гуще танцующих, беззастенчиво прижалась ко мне своим пышным натуральным бюстом.

— Кстати, меня зовут Мила, — низким грудным голосом представилась она.

— Очень мило, — хмыкнул я и только теперь стал медленно соображать, что надо быстрее сделать ноги.

— А ты известный писатель или начинающий? — шепнула она прямо в ухо и как бы ненароком коснулась его губами.

— Да, я известный начинающий писатель. Работаю в Больших и Малых драматических театрах.

— Да обними меня как следует, я не кусаюсь, ха-ха, — Мила прижалась ещё сильнее. — А давай сбежим? Ну их к лешему, с их скучными разговорами. Можем взять бутылочку вина и поехать ко мне. Ведь завтра выходной.

— Не-не, меня дома жена с детьми ждёт, — помотал я головой и добавил, — благодарю за вальс. Это было не забываемо.

И только я сделал шаг на выход из кафе, как настырная подруга Сан Саныча и Эдуарда Палыча упрямо потянула меня обратно к столику. «Ладно, попрощаюсь и домой, ­– подумал я, — мне тут делать нечего. Не грели бы мой карман сейчас эти 300 целковых, то эта мадам на меня бы и не взглянула. Бежать, срочно бежать».

— Спасибо за компанию, — пролепетал я, когда Мила чуть ли не силой безуспешно попыталась усадить меня за столик, который уже был полностью заставлен выпивкой и закуской.

— А граммульку на посошок? ­– улыбнулся Сан Саныч, протянув мне рюмку с коньком. — За удачу на поприще спортивного прогнозирования.

— Играйте люди в спортлото, за это не осудит вас никто, — улыбнулся я. — До свиданья. Спасибо я не пью, — я отринул коньяк.

— Выпей хоть сок за компанию, — протянул мне фужер с томатным соком Эдуард Палыч. — Кстати, я твой сценарий могу показать кое-кому из деятелей культуры. Между прочим, имею полезные и хорошие связи.

— Ладно, за полезные связи, — пробурчал я и сделал большой глоток сока.

«Мать твою», — выругался я про себя, так как в фужере кроме жидкости, изготовленной из томатов, оказался ещё и коньяк, а возможно ещё что-то химическое. В голове моментально зашумело и праздник жизни, который только-только разгорался в этом увеселительном заведении, перед глазами стал медленно раскачиваться, словно гулянка шла на корабле.

— Янчик, тебе нехорошо? — потянула меня за руку Мила.

«Если сейчас сяду, то мне каюк, проснусь в чужой кровати без копейки денег, ещё и должен останусь за что-нибудь, как пить дать», — пронеслось в моей голове и я, криво усмехнувшись, махнул рукой и нагло заявил:

— Сейчас спою.

После чего быстро посеменил к эстраде, вспомнив похожий эпизод из «Бриллиантовой руки». Как-то же за счёт песни Семён Горбунков выскользнул из рук бандитов, чем я хуже? Кстати, музыканты закончили очередной фокстрот, поэтому я в возникшей паузе успел попросить:

— Мужики, можно песню про зайцев? Слова народные, музыка тоже родом из народа.

— Спеть, что ли хочешь? — хохотнул руководитель ансамбля и, подмигнув своим товарищам, сказал, — давай смелее, парень. Между прочим, можем и подыграть за отдельную плату.

— Годится, — согласился я и, еле-еле дойдя до микрофона, обратил внимание, что грудастая и губастая Мила и её гад-дружок Эдуард Палыч тут как тут, ждут моего фиаско, как и все собравшиеся на танцполе люди.

«Что, захотелось над пьяным дураком покуражиться? Окей, сейчас я вам покажу настоящий твист!» — подумал я и взял в руки гитару, затем помотал головой, чтобы успокоить, раскачивающийся перед глазами пол, но сделал только хуже. К тому же слова песни про зайцев напрочь вылетели из памяти. «Значит, петь буду на автомате», — решил я и, ударив по струнам, буквально захрипел одну любимую с детства вещицу, которую мог исполнять в любом состоянии тела и рассудка:

Я бегу по выжженной земле,

Гермошлем, захлопнув на ходу,

Мой фантом стрелою белой на распластанном крыле,

С ревом набирает высоту.

Я эту песню впервые услышал в середине 70-х годов. У нас тогда почти весь двор учился играть на гитаре именно «Фантом». Уже значительно позже сочинение неизвестного автора, который, наверное, повоевал во Вьетнаме, стал петь с экрана телевизора «Чиж». А сейчас эта с бешенным темпом вещь вызвала настоящую оторопь у зрителей, слушателей и музыкантов.

— Давай, родимые! — заорал я. — Барабаны, контрабас, давай, давай не спим! Ееее!

Вижу в небе белую черту,

Мой фантом теряет высоту.

Катапульта — вот спасенье, и на стропах натяженья,

Сердце в пятки — в штопор я иду!

Наконец, народ в зале расшевелился и энергично задёргался, а местный оркестрик очень ловко подхватил простоватую мелодию «Фантома» и я рубанул в микрофон во всю силу своих лёгких: