Владислав Порошин – Эфирный эликсир (страница 32)
— Так и понимайте. — Пожал я плечами. — Когда люди каждый день ходят по краю пропасти, когда каждый час может стать для них последним, жизнь всегда преподносить невероятные сюрпризы.
— Ладно, военные байки — это и есть военные байки. — Махнул рукой главный редактор газеты. — А твою статью про маньяка я покажу в Горисполкоме на следующей неделе. У тебя всё?
— Тугрики за свой труд уже хочется пересчитать. — Хитро улыбнулся я. — И, наверное, следующие материалы я подготовлю к ноябрю.
— Не-не-не, — запротестовал Павел Тимофеевич. — В следующую пятницу неси всё, что напишешь. Мы уже и тираж увеличиваем. Поэтому военные байки дадим отдельной рубрикой. Деньги получишь у бухгалтера, она через полчаса будет. Хе-х, кот спас целую семью, чего только люди не придумают. — Усмехнулся неверующий главный редактор.
На автовокзале, куда я пришёл после посещения театрального кружка в городском дворце культуры, дул холодный и пронизывающий ветер. Можно конечно было спрятаться в приземистом здании вокзала, где продавали билеты на междугородние рейсы, но тогда нужный мне таксист был бы вне поля зрения. А кучковались водители, подрабатывающие частным извозом, на отдалённой асфальтированной площадке. Когда же подъезжал автобус из соседнего города или близлежащего посёлка, «таксисты» выскакивали из своих тёплых кабриолетов и вступали с потенциальными пассажирами в нехитрый диалог: «Куда ехать? Машина нужна? Могу подвезти недорого».
Поэтому я мёрз на открытой площади, делая вид, что жду трамвая, которых у нас отродясь не было. Благодаря чему, удалось расслышать имя статного и здорового таксиста. Звали подозреваемого мной человека — Никита. Ржал этот товарищ аки конь, особенно когда мимо проходила какая-нибудь барышня. «Эх, я бы ей вдул, ха-ха-ха!» — гоготал он, веселя тем самым своих подельников по водительскому ремеслу. А затем начинал сыпать рассказами, как и кого он недавно отчпокал, при этом безбожно матерясь.
«Неужели этот горластый пошляк — тот самый маньяк и есть? — подумал я, всё же решив перебраться под крышу автовокзала. — Слишком ведёт себя расковано, как душа компании. Такой по пьянке может растрезвонить все свои тайны и секреты. Не чувствуется в нём второго дна, покрытой мраком страшной тайны. Да, товарищ он сексуально озабоченный. Однако способен ли на то, чтобы месяцами, похитив девушку, где-то её держать и измываться над ней? И ещё такой тип 100 % будет отпугивать домашних девчонок, которые стали жертвами маньяка».
Я посмотрел на круглые настенные часы, что висели в здании автовокзала, которые вот-вот уже должны были показать половину первого часа дня, время, когда приходит электричка из Перми, и заметил в окно, как тронулись с места все «таксисты» разом. «Поехали на железнодорожный вокзал», — догадался я и, не успев нормально согреться, побежал следом. Благо электрички и поезда останавливались рядом в пятидесяти метрах от автостанции.
— Стой! — Ухватил меня кто-то за плечо, и я резко принял боксёрскую стойку.
— Широкий! Ху, напугал. — Усмехнулся я. — Ты чего не в школе?
— Да, б…ь, задолбала школа. — Махнул он рукой, и мы вместе пошагали к железной дороге.
— Вон наш клиент. Только не пялься на него. Здоровый гад, метр девяносто не меньше, — тихо сказал я. — Сейчас делаем вид, что встречаем электричку.
Мы чуть-чуть прибавили шаг, так как поезд из Перми уже давал о себе знать длинными гудками в тумане. Заморосил противный дождь, и невыносимо захотелось куда-то далеко на тёплый морской берег погреть косточки, выпить коктейль и позагорать. В нашем же шахтёрском городке теперь до первого снега будет стоять угнетающая мозг, промозглая серая хмарь.
— Думаешь это он? — Спросил «Широкий», когда мы смешались с толпой на перроне вокзала.
— Да запросто, — ответил я и начал про себя отсчитывать прибывающие пассажирские вагоны. — Он своим коллегам, вольным таксистам, только про баб и рассказывал.
— Ну, а как ты его хочешь взять? — Мой товарищ задал вопрос, который сам меня давно волновал, ведь кроме как на живца я других быстрых способов взять маньяка не знал.
— Завтра поговорим. Пятый вагон.
— Чё? — Не понял Толик.
— Пятый вагон останавливается прямо напротив таксистов. — Я кивну головой. — Завтра выйду из него первым и сразу же рвану к этому Никите, чтобы его никто не перехватил.
— Он же тебя узнает. — Усмехнулся «Широкий».
— Обижаешь, дорогой, ха-ха. — Я похлопал по своей школьной сумке, висевшей через плечо. — Я в театральном кружке за отдельную плату взял для КВНа три парика, одну бороду и накладные усы. Больше там ничего не было, кроме нескольких шутовских картонных носов. Так что завтра я надену отцовское пальто, чёрные очки, шляпу и усы с бородой. Не узнает. Больше тут делать нечего, валим домой.
Я посмотрел на таксиста, который повёл в свои красные «Жигули» семью: маму, папу и двоих весёлых ребятишек. «Хрен знает», — повторил я про себя, имея в виду вероятность причастности к убийствам этого горластого пошляка.
К сожалению или к счастью в той своей школьной юности я ни разу не был в ресторане «Урал». В принципе потеряно было немного. Маленькая низенькая сцена, где лабали музыканты, плавно переходила в тацпол, где отплясывали подвыпившие посетители питейного заведения. С одного боку, напротив входа в ресторан, размещались ниши для вип-гостей, над которыми был надстроен второй этаж, где сидели супер вип-клиенты. А восемь столиков попроще стояли по середине зала. Кстати, за одним из них присели и мы, Дина Гордеева, её мама и я в отцовском деловом костюме, чем контрастировал на фоне остальных мужчин, так как большинство припёрлось в ресторан в джинсах варёнках и джинсовых рубашках. Контингент гуляющих был исключительно приблатнённо-криминальный, поэтому ресторанные лабухи тренькали весёлые куплеты Аркаши Северного, иначе души распальцованной публики не раскрывались до должной широты.
«Опа, опа, Америка, Европа, что за безобразия, Африка, Евразия», — пропел я про себя, искоса поглядывая на танцующие парочки.
— Валера, а деньги у тебя с собой есть? — Заволновалась Инна Владимировна, надевшая сегодня элегантное красное вечернее платье, Дина же была одета более сдержанно, платье тоже было вечернее в пол, но не броского темно-синего оттенка.
— У меня с собой месячная зарплата простого советского инженера. — Я похлопал себя по внутреннему карману пиджака. — Гуляем, деньги не проблема.
«И скоро я их удвою, — подумал я, прикидывая с какой песни лучше пойти, чтобы рублики и тугрики потекли рекой. — Придётся зайти с козырей. — Тяжело вздохнул я. — Иначе меня здесь, мягко говоря, не поймут».
— Валерочка, — легонько толкнула меня в бок Дина, когда подошла официантка и во все густо накрашенные глазищи, с большим интересом, принялась меня разглядывать. — Что будешь заказывать?
— Салат с зеленью, хороший кусок мяса, кофе и сок.
— А вино? — Удивилась Инна Владимировна.
— Не любитель спиртного, — пробормотал я и подумал, что своё уже отбухал, чертей, конечно, не гонял, но отвращение к этому делу успел заработать устойчивое. — Апельсинового сока мне будет достаточно.
— Катенька, — обратилась мама Дины к официантке, которая так и таращилась на меня. — Принеси нам с дочкой по бокалу белого слухового вина. Ну, ты знаешь какого.
Вдруг музыканты сделали небольшую паузу, и я решил, что если не сейчас, то когда?
— Дина, Инна Владимировна, по такому торжественному случаю, хочу вам сделать музыкальный сюрприз, — успел сказать я, прежде чем рвануть к сцене, и рванул.
Естественно, моя идея местным ресторанным лабухам не понравилась. С фигали, они должны за просто так уступать электрогитару и микрофон?
— Три рубля мужики, — протянул я купюру, с которой из-за башен московского кремля выглядывал Большой Кремлёвский дворец, бывшая резиденция императоров Всероссийских.
— Ты играть-то хоть умеешь? — Усмехнулся лидер ресторанной самодеятельности.
— Так, знаю три аккорда и баррэ. — Усмехнулся и я. — Да я сбацаю полтора куплета. Как-никак с тёщей будущей знакомлюсь.
— С Инной что ли? — Хмыкнул старшОй, посмотрев в зал, и скомандовал. — Дай ему гитару «Лось». У тебя минута парень, а мы пока покурим.
«Курите, курите, ведь курение вреди вашему здоровью и помогает моему обогащению», — сказав про себя я подошёл к микрофону, провёл по струнам, чтобы убедиться, что гитара подключена и включена и поздоровался:
— Всем хорошего вечера. Специально для моей любимой девушки Дины и её мамы, Инны Владимировны, песня.
— Короче, Склифосовский, тут люди танцевать хотят, ха-ха! — Заржал подвыпивший распальцованный мужичок, который одной рукой тискал свою мясистую подруг за зад.
Я выдохнул, мысленно перекрестился и вжарил «Владимирский централ», резонно рассудив, что другое творчество здесь вряд ли оценят. Для местной публики: Моцарт, Сальери, бизе и салат оливье — это ерундистика примерно из одной оперы «Евгений Онегин». А вот Михаил Круг, урождённый Воробьёв, это однозначно в будущем для них будет величина.