Владислав Порошин – Эфирный эликсир (страница 10)
В коридор школы мы забежали уже после восьми часов вечера, Рысец долго в душе спину себе намыливал. И пока я ему не пригрозил, что сейчас намылю шею, не ускорился. И можно сказать попали в самый нужный момент, так как прямо у спортзала стали свидетелями безобразного выяснения отношений между Наиной и каким-то подвыпившим субъектом.
— Э! Мурлокотам! Грабли свои убрал и пошёл на три буквы из общеобразовательного учреждения! — Выкрикнул я.
— Не понял? — Развернулся и уставился на меня крайне неприятный мужик лет тридцати, ростом повыше, да и в плечах пошире. — Да я тебя, б…ь, прыщ, сейчас на части порву, сука!
Я краем глаза заметил, что многие девчонки, которые наблюдали сейчас весь это омерзительный спектакль, очень сильно перепугались. Кроме Дины и, пожалуй, Наташи. А всегда решительная и боевая Наина так вообще онемела. И вдруг эта мерзкая мразина, вместо того, чтобы разрулить дело словесной перепалкой, бросилась на меня в атаку. За доли мгновения я, резко крутанувшись на месте, пропустил негодяя мимо себя и поддал ему с ноги куда-то в бедро, приведя тем самым в действие физический закон сложения скоростей. Вот именно из-за проклятой «физики» мужик с разгону влетел лбом в стену. После чего, отлетев на два метра, стена оказалась почему-то не из пенопласта, плюхнулся на задницу. А потом он с недоумением провёл рукой по своему лицу и убедился, что с физическими законами шутки плохи, так как ладонь вся была в крови. И хоть стена попала не в глаз, а в бровь, приятных эмоций это мужику не доставило.
— Наина Файзиевна, извините, — виновато пробормотал я. — Но товарищ сам решил прорубить арочный переход в соседний кабинет труда. Девчонки вы же видели, что он сам?
— Видели, видели, ха-ха, — обрадовалась Дина Гордеева и сказала, — пойдёмте девочки в милицию звонить. Тут всё ясно.
Весёлый и беззаботный тон подруги вывел из оцепенения всех юных спортсменок, которые сегодня пришли на аэробику, и кое-кто даже захихикал, видя как потрясённый хулиган, всё ещё молча рассматривает собственную кровь на ладони.
Лишь на улице я узнал, что пострадавший от столкновения со стеной чудила — был бывшим женихом Наины. Кстати, милиции он дожидаться не стал, сам убежал куда-то, не то за подмогой, не то дальше праздновать сорвавшуюся свадьбу. А мы с Рысцовым сегодня уже провожали по плохо освещённым улицам, кроме Дины и Наташи, преподавателя точных наук Наину Файзиевну и ещё пять девчонок, живущих с нами в соседних дворах. Динка, взяв меня под руку, зашептала:
— Ты, Валерочка, теперь каждый день драться будешь? Или какие-то дни недели у тебя будут выходными? Хи-хи.
— Ради мира во всём мире и правды на Земле мне ничего не жалко. — Усмехнулся я. — Но ты же сама видела, я не причём. И потом скоро связываться со мной никто не захочет, так как это неинтересно, ведь я псих ненормальный.
Неожиданно с другой стороны меня под руку взяла Наина Файзиевна и пролепетала:
— Спасибо тебе, Валера. Очень вовремя ты появился.
— А он теперь нас каждый раз встречать будет, — тут же заявила Дина. — Ведь в городе орудует маньяк.
— Это правда? — Опешила учительница.
— И встречать буду — правда и маньяк — это тоже горькая правда. — Кивнул я головой. — Я же вам сегодня на перемене говорил. Или вы решили, что я разыгрываю? Так напрасно.
— Тогда почему об этом в городе молчат? — Возмутилась Наина. — Завтра я лично пойду в милицию и потребую объяснений.
— Вместе пойдём Наина Файзиевна, мне тоже интересно послушать следователя по этому делу, — сказал я. — Может быть, в соседних городках тоже есть похожие случаи. Нужно немедленно всех оповестить. — И мне тут же подумалось, что не дай Бог, я проснусь в своём будущем раньше времени.
— И я с вами, — почему-то недовольно пробурчала Дина Гордеева, покосившись на учительницу.
Примерно в десять часов вечера, после поцелуев при Луне с Диной, после небольших препираний с матерью из-за того, что меня где-то целыми днями носит, я стоял напротив двери соседа с четвёртого этажа дяди Саши. Александр Викторович в нашем дворе был человеком уникальным. Во-первых, со своим богатырским ростом метр девяносто он был великолепным спортсменом, играл в волейбол и бегал на лыжах. Во-вторых, дядя Саша слыл ярым поклонником творчества группы «Битлз» и сам здорово играл на гитаре. А в-третьих, вколачивал мячи через сетку, и бил рекорды на лыжне он за общество «Динамо», так как служил в структурах, которые охраняли «дома отдыха» для граждан, не по злобе нарушивших закон, проще говоря, зоны. Как уживался в одном человеке, бунтарь музыкант, трезвенник спортсмен и безжалостный ВОХРавец, лично для меня было загадкой. И, наверное, поэтому лет через десять младший сын дяди Саши отправиться по стопам отца в «Динамо», а старший протопчет кривую дорожку прямиком в «Трудовые резервы» за колючую проволоку. Однако позже старший сын всё же возьмётся за ум, и с криминального дуремарства переключится на легальный нормальный строительный бизнес.
— Чего тебе, Валера? — Мне открыла дверь Лариса Львовна, жена дяди Саши.
— Здравствуйте, хотел попросить гитару у дяди Саши, примерно на неделю. Вот решил приобщиться к музыке, так как всё преходяще, а музыка вечна. Родители пока денег на инструмент не дают.
— Саш, к тебе! — Окрикнула она мужа и пошла разнимать дерущихся сыновей, которые, скорее всего уже что-то необычное в своём будущем предчувствовали.
Александр Викторович в той моей юности научил первым аккордам примерно где-то после этого Новогоднего праздника. Мы с Рысцовым вдруг загорелись собственной музыкальной группой, мало нам показалось футбола, баскетбола и хоккея. И я уже через две недели, в отличие от кореша, которому гитара быстро обрыдла, вполне сносно исполнял простые песни Цоя и дворовую романтику:
— Решил, значит гитарой овладеть? — Улыбнулся дядя Саша, пригласив меня на кухню. — Хорошее дело. У меня есть самоучитель, правда он старенький, но там всё доступно написано. Или ты хочешь, чтоб я тебе аккорды показал?
— Александр Викторович, вы мне лучше гитару покажите, может я сам смогу что-нибудь изобразить. — Усмехнулся я и подумал, что хватит уже, один раз научили в прошлой жизни.
— Интересно, — пробормотал он и, поставив на газ чайник, вышел из кухни за инструментом.
А уже через минуту я держал в руках легендарную гитару дяди Саши, с гэдэеровскими наклейками, с серебряными струнами, из-за которых у меня в первой юности за день выскочили мозоли на подушечках пальцев, но с богатым объёмным звуком, так как инструмент этот сделан был под заказ хорошим мастером.
— Ну, играй, я послушаю, ха-ха, — засмеялся Александр Викторович.
Я взял пару аккордов, чтобы убедиться, что пальцы вполне сносно слушаются, задумался на три или четыре секунды, что приблизительно может дяде Саше понравиться и жахнул по струнам песню талантливого барнаульского музыканта Льва Шапиро «Самый лучший день»:
А когда я заиграл небольшой проигрыш перед забойным припевом, на кухню уже переместились его жена и двое непослушных ребятишек, которые прекратили молотить друг друга, из-за примиряющего характера хорошей музыки:
Когда я прекратил надрывать свои пока ещё плохо растянутые голосовые связки, дядя Саша сначала взял гитару, осмотрел её со всех сторон, нет ли в ней потайной дверки, благодаря которой она может играть сама. Затем взглянул на покрасневшие подушечки пальцев моей левой руки. И выдал свой вердикт:
— Песня — класс. Голос — только в туалете орать «занято». Но слух у тебя есть, и играть ты скорее можешь, чем нет. В общем, толк будет, но надо работать, вкалывать. Я вот после Нового года группу хочу собрать, деньги на инструменты даёт моя, кхе, организация. Держи гитару, репетируй. Потом поподробней пообщаемся.
— Отличная песня, Валера, — подытожило вердикт супруга Лариса Львовна. — И тембр голоса, кстати, очень даже ничего.
— Нормально, — пробубнил дядя Саша.
Перед сном я очень долго ворочался с боку на бок и думал, что сосед-то прав, с таким вокалом из ресторана вылечу через пять минут. Связочки нужно растянуть, голос раскрепостить, придать ему мощь и глубину. В той юности у меня ушло на это две недели, и потом уже дальнейшие изменения были малозаметны. Так что пока всё путём… всё путём… всё…
Внезапно картинка перед глазами перенесла меня из ночи в день, в серую и неприятную погоду. Я медленно шагал по знакомой городской улице, но дома вокруг были какие-то не жилые с выбитыми стеклами и раскуроченными подъездными дверьми. Людей тоже вокруг не наблюдалось, хотя я точно был уверен, что кто-то здесь есть и смотрит мне в спину, кто-то прячется в заброшенных зданиях. Хорошая природная интуиция и во сне тоже сопровождала меня. Именно из-за интуиции я остановился около гастронома, мимо которого ежедневно ходил в школу.
Этот магазин встретил меня выбитыми большими панорамными витринами, и показал, что внутри него кроме переломанных прилавков и ещё каких-то разбросанных по полу ящиков нет ничего. Однако в поиске ответов на все вопросы я двинулся в торговый зал, заскочив внутрь через выбитую витрину. Далее я пересёк покрытое толстым слоем пыли помещение и свернул в подсобку. Зачем мне понадобился кабинет директора магазина, я понять не мог, но шёл туда, повинуясь внутреннему чутью. «Календарь! Посмотри настенный календарь!» — вспыхнула тревожная мысль в голове. «Ну, конечно, календарь, — обрадовался я. — Календари — это же обязательный атрибут всех офисных помещений! Когда сдавать отчёты, когда праздники и выходные, и когда начнётся отпуск, это всё должно быть на календаре!».