Владислав Петров – Азбучные истины (страница 14)
Когда Варденик скинула паранджу, Арташес заголосил от счастья, как баба; но тут дочь повернулась в профиль, и он увидел живот — и живот был огромен! Как же он сразу не заметил: живот был больше всей остальной Варденик?! Наутро Арташес позвал слугу — их разговор легко реконструировать, исходя из дальнейших событий. Слуга получил средства для обзаведения собственным хозяйством и повел Варденик под венец. Доол и зурна звучали нерадостно, хотя невеста в специально сшитом широком платье танцевала как ни в чем не бывало.
Рожденную в шестой день месяца сафар смуглую девочку назвали древним армянским именем Шаандухт.
В славном городе Баку, недавно отошедшем от Персии к России, этот день выдался жарким. Прапорщик Косоротов, накануне вернувшийся из тяжелой двухнедельной рекогносцировки, до вечера пролежал в гамаке под навесом. Рядом на столике истекала соком располосованная на части дыня.
[1724] Спустя десять месяцев в Александро-Невский монастырь доставили водным путем мощи его небесного покровителя. Царь сам правил лодкой, которая везла святые кости. При коленопреклоненном народе под пушечную пальбу гроб перенесли в только что освященную Александровскую церковь. (С тех пор обыкновенных секунд-майоров на монастырском кладбище не хоронили, разве что случайно. Могила Петра Енебекова не сохранилась. А у входа в Александровскую церковь после революции закопали большевиков Либхина, Фишмана и Марусю Мудрецову.)
...Среди прочих кланялся мощам камергер Виллим Монс, покровитель Флорентины Барабановой. На нем был отороченный серебряным позументом бархатный кафтан, парчовый жилет, вышитый серебром пояс, шелковые чулки и башмаки с серебряными пряжками, а на голове пуховая шляпа с плюмажем. Картину дополняли перстни на холеных пальцах. Небывалых высот достиг этот ничтожный франт. Как бы само собой в руках Монса сосредоточилось управление собственностью императрицы — всеми ее имениями и людишками; и даже монастырские обители, бывшие под покровительством ее величества, присылали ему финансовые отчеты; от него зависел прием на дворцовую службу, назначение жалованья, раздача наград и пособий; он же разбирал челобитные на имя Екатерины, вел переписку с поставщиками, ведал устройством увеселений. Монс неотлучно сопровождал императрицу, и не то удивительно, что красавец камергер забрался в ее постель, а то, что царь явил необъяснимое простодушие и так долго не замечал очевидного.
Нам Монс интересен лишь тем, что его падение повлияло на судьбу Флорентины Барабановой. В вину фавориту вменили конечно же не прелюбодеяние, а взяточничество и казнокрадство. Осудили наскоро, на стенах петербургских домов развесили прокламацию: «...16-го числа сего ноября, в 10 часу пред полуднем, будет на Троицкой площади экзекуция бывшему камергеру Виллиму Монсу, да сестре его Балкше, подьячему Егору Столетову, камер-лакею Ивану Балакиреву...», и точно в назначенное время голова Виллима Монса скатилась под ноги палачу. Егора же Столетова как пособника казнокрада били кнутом и сослали на каторжные работы в крепость Рогервик.
Флорентина Барабанова с восьмилетним сыном опять оказались на улице. Сбережений хватило, чтобы снять лачугу на окраине; вдовьей пенсии из средств Монса ее тотчас лишили.
[1725] В празднование нового года Флорентину будто бы видели пьяной вблизи солдатских казарм среди непотребных девок. На Крещение она ушла из дому — пообещала сыну вернуться с медовым пряником и не вернулась никогда. Феодосий остался сиротой...
А в Зимнем дворце, тяжко мучаясь, умирал император. После казни Монса он побывал на Олонецких заводах, где самолично выковал пару пудов железа. Назад возвращался водой. Когда поравнялись с полузатопленной баркой, первый бросился спасать тонущих солдат и с полчаса пробыл по пояс в ледяной воде. Застудил без того больные почки, и теперь кровавый гной выходил из него кусками. Беспомощный, царь кричал от боли и каялся в грехах. А в соседней комнате жена, изменщица Екатерина, обсуждала с Меншиковым, Бутурлиным и Толстым план государственного переворота.
И все — Петр умер.
В Архангельск горькую весть привезли в первые дни февраля, вместе с манифестом о вступлении на престол Екатерины. Мороз был такой, что струя воды падала ледышками. Капитан английского барка «Святой Мартин» португалец Фернао Энрикиш узнал о смерти русского царя в доме кормщика. Выпили за помин души по полной; и за новое правление — тоже по полной... А что с Фернао Энрикишем было дальше, уже известною. [февраль 1725; шват 5485; джумада I 1137]
Глава ГЛАГОЛЬ (VI),
Пока внук китайского рыбака капитан Фернао Энрикиш превращался в Федора Ивановича, произошло много событий. Не будем выстраивать их по ранжиру, отделять главные от второстепенных — в сферах более сведущих расклад может оказаться совсем иным. Воспользуемся исключительно хронологией.
[1726] Ефим Хлябин рукоположен и получает приход в Устюге.
[1727] Умирает императрица Екатерина I. Ходят слухи, будто причина смерти в отравленной груше, поднесенной заговорщиками, но это сущая ерунда — правящему Верховному тайному совету незачем избавляться от покорной его воле императрицы.
У Алексоса, внука Алексоса-Юсуфа, рождается сын, тоже Алексос.
Внук Петра Великого, полный тезка его — Петр Алексеевич, коронуется в Москве, в Успенском соборе.
Построенные по чертежам великого воина и плохого короля Карла ХII шведские фрегаты «Йылдерин» и «Ярамас», чьи названия, прочитанные подряд, означают по-турецки «Вот я приду!», недвусмысленно демонстрируют флаг чуть ли не у Котлина.
Сын Тадеуша Осадковского и Маргариты, переделавший на русский манер свое венгерское имя Шандор и усекший фамилию отца — ныне зовется Федор Осадков, — взят переводчиком в Коллегию иностранных дел.
[1728] Появляется на свет русский первенец Фернао Энрикиша — сын Иван.
Попадья рожает Ефиму Хлябину дочь Елизавету.
Иоганн Фредерик прибываете рекомендациями в Гамбург и нанимается учителем в семью пивного фабриканта. Вечерами он музицирует (чему специально обучался в детстве, равным образом постигнув науку извлечения звуков из скрипки и клавесина) и показывает перенятые от отца химические фокусы.
[1729] Шайка бездомных малых, Феодосий Барабанов, тринадцати лет, в том числе, грабит купчиху, юные тати пойманы, жестоко биты и отданы в строительные работы.
[1730] Оспа уносит жизнь юного царя Петра II. Настает, показалось многим, час Елизаветы Петровны.
Степан Смурный, несчастье своего отца, принимает страшную смерть: нашли с перерезанным горлом в запертой изнури комнате, с кинжалом в руке: рядом валялась фляга с горилкой. Как все произошло — дело темное.
«Верховники» в обход Елизаветы зовут на царствование Анну, герцогиню Курляндскую, дочь сводного брата Петра Великого — Ивана V, и обставляют приглашение «кондициями». Закончиться все это могло принятием конституции по образцу шведской, но закончилось иным: взойдя на престол, свежеиспеченная императрица Верховный тайный совет упраздняет.
При русском дворе все большую силу забирает фаворит Анны граф Бирон, некогда конюх Бирен, благодаря перемене в фамилии одной буквы причисливший себя к древнему французскому роду. От перемены фамилии мало что изменилось; австрийский посол при петербургском дворе граф Остейн как-то заметил: «Он о лошадях говорит как человек, а о людях — как лошадь». Начинается бироновщина: уже само немецкое происхождение служит пропуском к чинам и богатству. Русская знать идет под нож, детей казненных лишают имущества и отдают кого в солдаты, кого в подмастерья ремесленникам с обязательным запрещением учиться грамоте. Результат всего этого — сильнейшая ненависть к иностранцам, всем подряд, без разбора.
Алексей Смурный обнаруживает на пороге сверток, а в свертке младенца и кусок бумаги с каракулями: принимай, дескать, внучку, прижитую непутевым Степкой. Глаза у девчонки и впрямь серые, Степкины. Назвали ее Прасковьей.
[1731] Иосиф Якобс уезжает из Копенгагена и через две недели объявляется в Шклове, покупает дом, устраивает на почетное место Тору, переписанную шкловским уроженцем и русским купцом Самуилом Яковлевым, и соседям его вскоре кажется, будто он прожил здесь всю жизнь; теперь его зовут Иосифом бен-Иаковом.
[1732] В Персию отправляется русское посольство во главе с князем Сергеем Голицыным. Среди толмачей туркмен Ходжа Нефес, но ему, магометанину, важных дел не доверяют.
Тихо угасает Дарья Васильева, уж и забывшая, что когда-то была фон Трауернихт.
[1734] Илью Косоротова назначают поручиком в Оренбургскую экспедицию, учрежденную «для отворения свободного пути» в Бухарию, Индию, Джунгарию и прочие азиатские местности. В тот же год он женится в Орске на дочери строителя крепостных укреплений.
[1735] Торговец Девлет, житель Татарской слободы, выдает тринадцатилетнюю дочь Земфиру за другого жителя Татарской слободы персидского зверовщика Ага-Садыка.
Умирает Маргарита, всю жизнь прождавшая своего Тадеуша.
У Ильи Косоротова рождается дочь Ирина.
Помпей Енебеков взят в Преображенский полк рядовым.
Начинается война с турками, Бог знает какая по счету.
К Марии Васильевой сватается драгунский фельдфебель Матвей Потапов. После венчания молодые отбывают в Митаву, к месту службы мужа.