Владислав Пестрецов – Записки трудника. О современной жизни Соловецкого монастыря (страница 1)
Владислав Пестрецов
Записки трудника. О современной жизни Соловецкого монастыря
Вступление к книге
Написан этот труд на основе моего сотрудничества в Соловецком монастыре в 2014–2016 годах. Автор совершил преступление, пострадали люди, и чтобы от горя не перейти последнюю черту – самоубийство, уехал в эту обитель на краю света. И дату 3 июня 2014 года считаю своим вторым рождением. Последующие 2 года, проведенные на этой святой земле остались в моей памяти как лучшие в моей жизни. Священно начальство, братия, друзья-трудники буквально воскресили меня. Все изложенное в этом скромном труде – истинная правда, основано на личном дневнике и записях о впечатлениях.
Необъяснимые, сверхъестественные случаи, описанные в этой книге – они были, Господь свидетель.
Главное мое побуждение написать эту книгу – это открыть для благословенных читателей новый, удивительный мир монастырской жизни. Сломить психологический барьер о ней, так навязываемой темной силой.
Ведь не секрет, что враг человечества внушает обыкновенным людям ложное представления: мол, монастыри – это что-то отсталое, мрачное, строгое и жизнь в них наполнена лишениями и скорбями. Что населяют обители или фанатики, или неудачники, люди потерпевшие крах в мирской жизни. И это ему, лживому, зачастую удается.
Если и едут в наше время в обители, то очень многие здесь ищут только экзотики, поглазеть на «вымирающих динозавров», заодно посетить как бы действующие музеи, познакомиться с историей. Конечно, есть и настоящие паломники, которые приезжают с благими намерениями духовного роста, и таких все-таки большинство среди приезжающих. Но повторюсь, многие люди в нашей православной стране имеют навязанный врагом психологический барьер неприятия к монастырям и их насельникам.
Нет, ребята! Монастырская жизнь – это не что-то мрачное, а это радость и любовь! Господь здесь настолько близок, что Его здесь физически ощущаешь. Только здесь и остается настоящий православный, не исковерканный, христианский дух. Человека, приехавшего сюда, окружают действительно лучшие люди нашего общества, которые не развратились и вопреки всему ведут подвижническую жизнь.
Уверен, что поработать в монастыре бескорыстно, во Славу Бога желательно каждому православному человеку. Ваша душа наполнится радостью и благодатью. А Боженька, увидев ваш благородный порыв и труд – возблагодарит вас сторицей.
Хочется закончить это вступление словами преподобного Серафима Саровского: «Стяжай Дух Святый».
Часть I
Приезд
Впервые молюсь, искренне взываю к Богу. Такой молитвы у меня не было давно, примерно с год. Стыдно вспоминать его, проведенный в нескончаемой череде отчаяния, пьянства и опустошенности.
Стою я на паперти деревянного храма, снятого в известном фильме «Остров», где главную роль отца Анатолия воплотил Петр Мамонов. В затуманенной еще после вчерашнего «возлияния» голове как мозаика вспыхивают в памяти различные воспоминания и мысли: Родной город. Отъезд. Долгая дорога. Вокзал Архангельска. Стыдно вспоминать, но чтобы заглушить стресс – я пил и на вокзале, для маскировки налив водку в пустую полуторалитровую пластиковую бутылку из-под газированной воды. Такой способ употребления алкоголя не вызывал подозрения ни у граждан, ни у полиции. В калейдоскопе мыслей вспомнился Мамонов… – А мало, наверное, кто видел его выступления в своей группе «Звуки Му», незабываемые его телодвижения на сцене уникальны. А сейчас вот – отец Анатолий…, гениально воплотился. Он сам говорил в интервью, что играть ему и ненужно было, просто был самим собою. Сейчас живет где-то в деревне…, мыслит, пишет, философствует. Как же жизнь меняет человека. О чем это я? Да все о том же, человек все-таки может меняться., но кто в лучшую сторону, а кто-то, как я в худшую…
О себе рассказывать подробно не буду, скажу только, что приехал я сюда издалека, из одного южного города. И скажу честно, ехал я как на автомате. Увы, ехал не из любви к Богу, не чтобы получить «Царствие божие», и даже не из-за тяжести своих грехов, а ехал, потому что Господь оставил в моей жизни «единственную открытую дверь». Это потом, позже, я осознал свои ужасные грехи, совершенные в жизни.
Слава Пресвятой Троице, что помимо плохих привычек и страстей, наполнявших мою душу, все-таки умудрился по милости Господа воцерквиться уже лет как двадцать. Ходил в храм, исповедовался, причащался. Только благодаря этому – я не переступил последнюю грань…
Себя мне не жалко. Так мне и надо! Слишком уж я «прожигал» свою жизнь. Материально я был успешен, деньгами пользоваться не умел и не хотел. Поэтому и «швырял я хруст направо и налево», был расточителен, вел наполненную страстями невоздержанную жизнь.
Со временем я становился все тщеславней и циничней. Появились туфли по 40 тысяч рублей, кожаные куртки за 80 тысяч, поездки на выходные в Прагу и Париж. На Рождественский пост я посещал кабаре «Мулен Руж» в столице Франции…
Господь терпел, терпел мои беззакония, ну и смирил – разорился, обанкротился. Все рассыпалось как карточный домик.
Любил я в компаниях рассказывать следующую историю: Один человек, будучи в несчастье и отчаянии решил покончить с собой. Для этого он соорудил петлю, влез на табуретку, и последний раз оглядывая свою комнату, заметил в углу на столике початую бутылку водки – и это навело его на размышление: «Все равно мне умирать, дай я спущусь, да и допью ее». Слез, допил и думает: «А что это я вешаться собрался? Жизнь то налаживается!» Обычно, дружный грохот смеха оканчивал этот анекдот. Но я, убогий, не знал в то время изречения Преподобного Иоанна Лествичника:
«Опытом доказано, что за какие грехи осудим ближнего телесные или душевные в те впадем сами» В истинности этого духовного закона я уверился теперь на собственном опыте. Чтобы не покончить с собою, сбить стресс – я начал пить. И это привело меня к еще худшему душевному состоянию. Думал: «Да ладно 150–200 грамм от стресса – вполне позволительны. Но эти 200 грамм очень скоро, через 4–5 месяцев превратились в 500–700 грамм в суки. А при такой дозе – человек быстро превращается в животное.
И вот мой шанс выжить. Поменять давящий, зловонный, тесный панцирь отчаяния на иное, и вдохнуть полной грудью свежий, чистый, радостный воздух спасения в монастыре. В этот день я успел прогуляться в окрестностях Кемского подворья обители, с удивлением увидел прилив, а позже – отлив моря. Гомон чаек, запах водорослей с моря, чистый, свежий воздух настраивали на душевный покой. Белые ночи не располагали ко сну, и мы еще долго, далеко за полночь беседовали о духовной жизни на Соловках с соседом по келии, паломником из Новгорода.
Завтра, Бог даст, рано утром уходим на архипелаг.
Завтра начнется новая жизнь!!!
Святая обитель, первые дни
Утро, День обещал быть солнечным. Попрощавшись с гостеприимным монахом – начальником подворья. Мы отправились с одним паломником на расположенную рядом пристань, для отплытия на Соловки. Начало июня в этих краях – это не лето, а ранняя весна, снег растаял пару недель назад, и на деревьях и кустарниках только, только появились почки, из которых выходят первые робкие листки.
Погрузились в маленький катер принадлежащий монастырю, и в путь! Эх, хорошо, что я «напялил» на себя все, что было у меня из теплых вещей – это точно мне не помешало. Было ветрено и довольно холодно. Темно-синее море, яркое васильковое небо, белые чайки с гомоном сопровождали нас до самого архипелага. Непривычные для меня экзотические нерпы ныряли вокруг нашего катерка, и в радужных брызгах их можно было принять за привычных мне дельфинов. Проплываем острова под странным названием «Кузова», находящиеся на середине почти семидесяти километрового пути, и вот на горизонте узнаваемые контуры Соловецкого монастыря.
Господь создал здесь удивительно красивую природу. Эта красота какая-то патриархально русская, суровая и вечная. Когда видишь кремль в первый раз, создается впечатление будто встречаешься с былинной, сказочной явью. Как будто Александр Сергеевич Пушкин остров свой «Буян» в сказке «Руслан и Людмила», описывал именно здесь.
Пристань. Идем к главному входу обители. Захожу в Святые врата, они моим сознанием воспринимаются как вход в иной, освященный благодатию Божией, лучший, неизведанный мир. Мы падаем на колени не сговариваясь, и я ощущаю всю свою скверность и недостоинство, перемешанную со страхом дерзновения моего вхождения на святую землю монастыря. В памяти само собой вспоминаются строки о вхождении в Горний Иерусалим: «Не внидет всяко скверно и творяй мерзость и лжу, но токмо написанные в книгах животных».
Перед взором доминирует громада Спаса – Преображенского Собора, с четырьмя верхними угловыми пределами, напоминающими башни с узкими окнами – бойницами, Собор имеет вид крепостной твердыни. Храм господствует в окружающем пространстве, он был виден нам еще с катера при подходе к острову.
Впечатление такое, что ты находишься в машине времени, как-то мгновенно пройдя Святые врата оказываешься в веке семнадцатом. Вымощенная каменными плитами дорога ведет к этому шедевру архитектуры. Слева и справа – открытое пространство, зеленые лужайки, клумбы с цветами все это радует глаз. Вижу первых насельников монастыря, их черные мантии развивает ветер и от этого они кажутся величественными и неземными. Эти четверо направляются к какому-то храму справа от Преображенского Собора, позже я узнал, что это была храм Святителя Филипа. Но мы со своим товарищем сворачиваем налево и идем к центральной площади, к (Братскому корпусу). Спрашиваем у дежурного как нам встретиться с отцом Благочинным. В обители ничего не делается без благословения этого архимандрита. Отец Иаунарий встречает каждого новоприбывшего трудника лично, доброжелательно и в тоже время строго расспрашивает каждого о цели приезда, знакомит с внутренним распорядком и если кандидат подходит – благословляет поработать во Славу Бога. Примечательно, что если трудник курит, то ему благословляется жить только вне стен обители.