Владислав Можайский – Психотерапевтический фольклор: просто о сложном или почти все о жизни за пару часов чтения (страница 2)

Совсем не первое первое апреля

Если кто ещё из арендующих или собирающихся арендовать помещение под офис или кабинет не знает, то считаю свои долгом сообщить: ничто так не бодрит, как утренний телефонный звонок охранника соседнего офиса, часиков так около шести, когда вы ещё сладко спите, с сообщением «у вас там в офисном санузле все прорвало, всех затопило и на этаже, и соседей снизу, и сантехники не могут попасть к вам в помещение, чтобы перекрыть воду». Понимание же того, что все это – за несколько дней до празднования юбилея твоей организации и твоего собственного юбилея, а также даже примерное представление о том, на какие деньги ты «попал» в данных обстоятельствах придает этой утренней бодрости особый неповторимый колорит, ощущаемый физически в самых разных частях еще не совсем проснувшегося тела.

При других обстоятельствах я бы скорее подумал про первое апреля (это было опять именно оно), розыгрыш и всякое такое, тем более, что бывало как-то разыгрывали меня и ранее в этот день и достаточно жестко. Но то были друзья, а тут охранник соседнего офиса, человек пенсионного возраста и чувством юмора судя по всему не обремененный, несколько даже заторможенный, насколько я успел узнать его за несколько лет нашего знакомства. Так что «первоапрельский» звонок не прокатывал.

Уже выбегаю, буду минут через сорок! – выпалил я, прикинув быстро сколько понадобится мне времени на сборы и самый оперативный способ добраться до офиса. Сработал шурупом вкрученный в меня армейский рефлекс – быстро собираться, умываться, одеваться, когда нужно. Спасибо краснозвездной! Иногда это очень кстати, как выясняется. Из далекого прошлого на ходу всплыло в памяти, по-моему, из «агитпроповского» периода в творчестве Маяковского: «мускул свой дыхание и тело тренируй с пользой для военного дела!».

Дорога вместе со сборами и небольшой автомобильной пробкой действительно заняла чуть больше сорока минут. «Пробки – время подумать о жизни…». Интересно наблюдать, как работает твое сознание в такие моменты. Часть его последовательно или скопом обрабатывает собственные представления по типу «что там сейчас творится?». Перед глазами всплывают сочные образы прибежавших и орущих соседей снизу (вполне справедливо орущих!), с которыми и так уже сложились непростые отношения в связи с нашими иногда поздними мероприятиями и тонкими звукопроницаемыми межэтажными перекрытиями. Всплывают хорошо знакомые ещё из детства очертания сантехников с непременным запахом сырости подвальной каптерки, где они сидят и ждут вызова, сантехников, разводящих при этом руками, мол «а что мы можем, раз дверь закрыта?!», пробегают перед глазами тексты коллективных соседских жалоб, возможные варианты последующих разборок и финансовых затрат на ремонты.

Другая часть сознания, на которую моя профессия и, в общем-то взгляд на мир, безусловно наложили отпечаток, абстрагируясь начинает искать ответы на вопрос «что это вообще за история со мной приключилась?». То ли расслабился слишком и просто что-то недоглядел по хозчасти в арендуемом помещении? Тут же контраргумент – вроде недавно я поменял сантехнику! А может быть «властители кармы», углядев по жизни какой-то мой грешок или «незачет», решили преподать мне урок?

Одним махом я взлетел по лестнице на третий этаж, где были расположены сдаваемые в аренду офисы, в том числе и мой. Передо мной вырос Василий Василич – уже упомянутый выше охранник, протягивающий для приветствия руку:

– А ты чего бежишь-то? – уж как-то очень спокойно и даже, по-моему, улыбаясь произнес он.

– Так ведь хлещет же там у меня! – ещё не отдышавшись, выпалил я, продолжая быстро двигаться мимо него к своему помещению и готовясь услышать в свой адрес много «лестного» от собравшихся там пострадавших по моей вине соседей.

Но у дверей было тихо, хотя уже и показались в коридоре первые лужи воды и небольшое озеро в холле перед кабинетом, сразу покрывшее нижнюю часть моих ботинок. Слава богу, хотя бы никого нет! – подумал я, с нервным усилием проворачивая ключ в дверном замке. Открыв, я сразу ринулся к санузлу, хлюпая уже по полу своего кабинета. Рывком одной руки я распахнул дверь туалетной комнаты, а другой одновременно быстро включил свет. Я готов был в этот момент кинуться грудью на пробоину, перекрыть все, что только там можно перекрыть, зажать руками струи воды, обмотать пробоины тряпками, скотчем, своей курткой, чем угодно…

Да, уж. Если «властители кармы» и хотели мне преподать какой-нибудь урок в этот день, то один из них уж точно про то, как со слов другого человека и при определенных обстоятельствах, не выяснив все досконально, можно себе такого понапридумывать, что в пору самому обращаться к психотерапевту. И это, если ещё добежишь до него конечно в своем стрессе.

В туалете было совершенно сухо, чисто и тепло. Ничего не хлестало. Все краны, шланги и прочая от мира сантехники находились в спокойном исправном состоянии, игриво подмигивая мне своими никелированными гранями и оплетками.

Сзади послышалось хлюпанье. Я оглянулся, увидев Василия Василича, который шлепал по воде, с немного испуганным и, как мне показалось несколько глуповатым выражением лица, очень характерным для многих соотечественников в подобных ситуациях.

– Ну чего там? – спросил он.

– Сухо! – громко ответил я, внимательно, чтобы не ошибиться, произнося это слово, фонетически близкое, хотя и литературному, но все же ругательному. Мне понадобилось некоторое внутреннее усилие, чтобы не сорваться на многоэтажную вербальную конструкцию, крайне характерную именно в российском обиходе в подобных обстоятельствах.

– Ну да! – как будто со знанием дела изрек охранник. – Это же соседский санузел прорвало. А ты чего не понял? Сантехникам нужно было просто посмотреть у тебя в санузле, как стояк перекрыть, а тот – соседский они уж перекрыли.

Моментально накрывшая досада то ли на себя, то ли на Василия Василича, то ли на всю эту ситуацию в целом, смешалась с радостным облегчением и успокоением, что «похоже пронесло» и что все это «не из-за меня». Все эти чувства как-то трансформировались в энергию принятия решений по оперативной уборке помещения.

Как нельзя кстати появилась уборщица Марина. В ее арсенале клинер-менеджера оказался замечательный пылесос, сосущий оказывается не только пыль, но и воду! Уже только по моему умоляющему взгляду человека, пережившего стресс в это первоапрельское утро, Марина сразу как-то поняла, что в данный момент я не могу жить без нее. И конечно без ее чудесного пылеводососа. Наши с ней чувства, подкрепленные денежным вознаграждением за работу по уборке воды, были в этот миг взаимны и почти не знали преград! Я даже стал в этот момент благосклонней относиться к техническому прогрессу, родившему это замечательное устройство. Пылеводосос тихо и, как мне показалось с музыкально урча, поглощал литры воды с пола моего кабинета, в котором не раз звучали нелицеприятные речи в адрес этого самого технического прогресса, отнимающего у современного человека способности, данные природой. Я с тихой радостью переживал экстаз единения технического прогресса в лице чудесного устройства, моего подзатопленного кабинета, уборщицы Марины и много другого, что нас объединяет в тяжелые моменты жизни.

Да уж, по-прежнему чудны дела твои, Господи! А первоапрельские шутки иногда суровы. Впрочем, я же знаю, где живу… И что без юмора, порой сурового и философского отношения к жизни в наших условиях выжить, иногда, как-то сложно. Впрочем, многие это и без меня знают.

Новогодняя психологическая дегустация шампанского

Фрагмент 1. Светик

В своих «беседах о русской культуре» замечательный отечественный литературовед и культуролог Юрий Михайлович Лотман, затрагивая тему чтения художественной литературы, говорил, что над книгой важно мечтать. Ученый имел ввиду процесс ассоциативного мышления, позволяющего, в том числе визуализировать читаемое. В этом случае видение и понимание произведения становится объёмней, глубже, интересней, в конце концов. Так просто. И так мне знакомо с самого детства – возникающие перед глазами яркие живые и захватывающие дух картинки самых разных событий и обстоятельств, монотонно и монохромно отпечатанные одними и теми же буквами в разных сочетаниях между собой, на одинаковых бумажных страницах. Сколько всего за этими, в общем то простыми значками, можно увидеть и понять! А сколько всего можно увидеть не просто за буквами, но людьми?! Может быть поэтому последние годы я почти не читаю книг? Читаю людей. Иногда перечитываю, порой под новым ракурсом и это, порой, уникальное чтиво. Безумно интересные «истории», «новеллы», «романы», «эссе», «рассказы» и «поэмы», «мемуары», которые ты встречаешь на своем пути, среди которых живешь, работаешь, ходишь по улицам, ездишь в метро и путешествуешь по миру, возможно такой же «читаемый» кем-то.

И вот она, все такая же обаятельная с такой же мальчуково-стройной фигурой и такой же короткой стрижкой, одетая стильно и со вкусом, в приглушенно-кобальтовые тона, с немного уставшими, но такими же, как и двадцать лет назад прекрасными карими, внимательными и немножко по-детски встревоженными глазами. Она стоит на фоне освещенной стены моего большого кабинета, изящно жестикулируя, неспешно и очень занимательно рассказывает, специально собравшимся для этого мероприятия, о достоинствах и особенностях шампанского, сделанного в Крыму. Тут же отвечает на вопросы слушающих, приводит примеры из практики виноделия и практики винопития, ненавязчиво знакомит нас с основными понятиями, проводя перед нами стройные терминологические ряды «сульфидов», «миллезимов», «ремюажей», «дегоржажей» и других стражей этого интересного дела. Приводит примеры из жизни, в том числе примеры взаимодействия с вином из личного опыта.