Владислав Морозов – Наши танки дойдут до Ла-Манша! Ядерный блицкриг СССР (страница 83)
– А почему они их не применили?
– Я уже сказал – их руководство не решается отдать приказ на полномасштабное применение даже тактического ядерного оружия. А кроме того, они в Европе уже, слава богу, остались практически без средств доставки этого самого ТЯО…
– Выходит, мы не зря людей клали?
– Конечно, не зря.
Погрузка нейтронных бомб в «Ми-8» между тем завершилась. Экипажи вертолетов и «сопровождающие лица» полезли в кабины.
– Значит, так, – сказал полкан Владимир Владимирович, давая понять, что наш разговор окончен. – Сейчас я отбываю. Часть моих людей останется здесь, чтобы оприходовать все оставшиеся здесь ядерные и бактериологические боеприпасы. На подходе к вам мотострелковая дивизия, во главе которой идет специальный усиленный батальон радиационной и химической защиты, который по прибытии займется этой базой и ее арсеналом вплотную.
– А мы?
– А вам, майор, новое задание. Карту!
Я вынул карту из планшета и развернул перед ним. Подошла Ольга, очень кстати посветила синеватым фонариком.
– Сколько танков у вас сейчас на ходу?
– Тридцать семь.
– Неплохо, майор. Так вот. Пара не сильно умных штабных «гениев» в генеральских погонах, не знавших об истинной сути вашей операции, накануне отчего-то решили, что ваш сводный отряд прорывается дальше, прямиком на Антверпен. И поспешили приказать выбросить сегодня днем вот тут, в районе Олена, парашютный десант. Когда они узнали о вашей боевой задаче и о том, что вы остановились, менять что-либо было уже поздно – десант высадился. В общем, десантники напоролись на бельгийские танки и несут большие потери. Уже несколько часов с ними нет связи. Вам надо срочно выдвинуться к ним на соединение, тут меньше полусотни километров, а вы ближе всех. Так что немедленно выдвигайтесь в данный район, возможно, еще не все потеряно. С рассветом будет авиаподдержка, а кроме того, к вам на усиление выдвигается свежая танковая дивизия. Задача ясна?
– Так точно, – ответил я, пометив карандашом на карте указанный полковником район, и спросил: – А сколько там этих самых бельгийских танков?
– По докладам десанта – примерно батальон. Но учитывая, что ВДВ, как обычно, вооружены очень легко, для них и этого слишком много. Еще вопросы есть?
– Никак нет!
– Ну и выполняйте.
– А мне что делать? – поинтересовалась Ольга.
– На ваше усмотрение, Ольга Сергеевна. Можете остаться здесь или и далее сопровождать танкистов. Ваше знание местности и обстановки сейчас может очень пригодиться.
– Тогда я останусь с танкистами!
– Не возражаю, – ответил полковник и полез в вертолет.
Створки грузовой кабины «Ми-24» сложились за его спиной, а потом вертолеты запустили двигатели. Мы прибавили освещение, хотя, возможно, это и не требовалось. Один за другим вертушки ушли в летнее ночное небо.
А мне впору было скомандовать: «По коням!»
Глава 21. Берег моря
– Das ist letzte Panzerabvergranate! – сказал блондинистый гэдээровский унтерфельдфебель-«красноберетник», вставляя остроносую гранату в ствол «РПГ-7» своего второго номера. Сказал он это совершенно спокойно, как будто так и надо. Они вообще были очень уравновешенные ребята, эти десантники ННА ГДР, в своих красных беретах и модерновой полевой форме со своеобразным камуфляжем в виде темных черточек по серо-зеленому фону. С самого начала они решительно ничему не удивлялись.
– Чего он там говорит? – спросил начисто оглохший от контузии старший сержант Генка Шевелев, сейчас пытавшийся уловить разговоры окружающих по губам. Но понять по губам немецкую речь у него явно не получалось…
– Говорит, что последняя противотанковая граната, – пояснил рядовой Виталий Башмаков, не уверенный, что Шевелев его поймет.
Уцелевшие парашютисты из 3-й отдельной гвардейской Варшавско-Берлинской воздушно-десантной бригады и 40-го парашютно-десантного батальона ННА ГДР сейчас держали оборону по ямам и канавам вдоль шоссе, восточнее Олена. Справа от них был Альберт-Канал, слева – то ли чистенький здешний лес, то ли лесопосадка. А впереди, километрах в тридцати, за городишками Олен и Херенсталс лежал Антверпен, путь к которому им сейчас преграждали танки противника. Где-то позади должны были быть родные наземные войска, подход которых уже почти сутки ожидался «с минуты на минуту», но пока что о них не было ни слуху ни духу.
О том, что с этим десантом с самого начала что-то не так, Башмаков понял еще при выброске. В момент, когда их взвод скопом вываливался из открытых створок грузового люка «Ан-12», к летевшему позади них «Антону» вдруг потянулись с земли сверкающие пунктиры пушечных трасс, прошившие его правое крыло и фюзеляж. И Башмаков с ужасом наблюдал за тем, как разом вспыхнувший «Ан-12» задирает нос и начинает медленно валиться вниз, а конец его левого крыла вместе с крайним двигателем отрывается и, беспорядочно кувыркаясь, несется к земле.
Это было очень страшно, поскольку Башмаков и все его сослуживцы-одновзводовцы прекрасно понимали, что их парашюты несет прямо на горящий «Ан». К счастью, подбитый самолет взорвался в воздухе много ниже Башмакова, но многим из тех, кто прыгал раньше Виталия, крупно не повезло. Например, разбился насмерть ефрейтор Леха Кузин, купол парашюта которого то ли сгорел в воздухе, то ли вообще не раскрылся.
Уже приземляясь и подтягивая стропы, Башмаков видел, как зенитчики подбили еще два «Ан-12», которые, сильно дымя, потянули на восток, все больше теряя высоту. И не факт, что оба транспортника дотянули до какого ни есть аэродрома.
А зенитчики (которых клятвенно обещали подавить авиацией) затем перенесли огонь на спускающихся десантников, и тут мало никому тоже не показалось.
Это оказалась батарея ЗСУ «Гепард», к которой позже присоединилась бельгийская пехота, поддержанная легкими танками «Скорпион». От них десант с трудом отмахался и даже заставил отойти в направлении Олена, начав продвигаться к окраинам этого городишки. Но ближе к вечеру количество воюющей против них бельгийской пехоты практически утроилось, ударили 120-мм самоходные минометы, а потом навстречу десантникам выдвинулись несколько бельгийских «Леопардов-1», и без того тяжелый бой обернулся для уже растративших почти весь свой противотанковый боекомплект парашютистов полной жопой…
Как всем известно, советский десантник орел ровно три минуты (пока парит под куполом), а потом он немедленно превращается в лошадь. Но даже в этой ипостаси десантник много на себе ни за что не унесет, тем более что большая часть боеприпасов, по иронии судьбы, погибла в сбитом «Ан-12»…
В этот дурацкий десант отправили только что прибывшую из вражеского тыла разведроту (поспав после хождения мелкими группами по вражеским тылам ровно четыре часа, они были подняты по боевой тревоге), две роты второго батальона их бригады и два взвода немецких «красноберетников» (ННА ГДР накануне практически не действовала на территории ФРГ, а вот в Бельгии восточные немцы начали воевать уже активно и вполне себе всерьез). Сейчас их оставалось шестьдесят девять человек, считая немцев, которые понесли наименьшие потери, при шести пулеметах и двух «РПГ-7», к которым осталась ровно одна граната.
Командовавший десантом капитан Куроптев погиб почти сразу же. Потом постепенно выбило и всех остальных офицеров. Два часа назад ими еще командовал взводный лейтенант Тарасов, но сейчас он, кое-как перевязанный, уже лежал на дне придорожной канавы без сознания, выдувая изо рта при дыхании кровавые пузыри (ему пробило легкое). Поэтому сейчас обороной руководил «красноберетник» из братской ГДР обер-лейтенант Шмидель, как оказалось, довольно прилично говоривший по-русски.
Вчера у десанта еще была возможность вызывать авиаподдержку, и пару раз она таки прилетала, но затем сначала одного за другим убило радистов, а потом последовательно разбило все наличные рации, и лафа кончилась.
Глядя на медленно приближающиеся, стреляющие из башенных пулеметов «Леопарды» и догоравшую впереди в канаве, перерубленную чуть ли не напополам попаданием из 105-мм танковой пушки БМД (всего с десантом было высажено 2 «БМП-1» и 1 «БТР-Д», но две из них подбили еще вчера), Башмаков понимал, что это, похоже, действительно конец.
От их взвода кроме оглохшего Шевелева и его самого остался только сержант Портнов. Гаджикасимова и остальных убило накануне, кое-кого еще в воздухе.
В общем, сливайте воду, подумал Башмаков, сдвигая голубой берет на затылок. На них надвигался десяток «Леопардов», за которыми маячили легкие «Скорпионы», против которых в наличии была последняя граната для РПГ и более ничего – одни осколочные «Ф-1» и РГД и по три-четыре рожка патронов на ствол. Даже противотанковых гранат, чтобы их, по дедовскому примеру, в связки вязать, и то не было…
В общем, получалась смерть без музыки…
Прицелившись из своего «АКМСа» в мелькавших за танками бельгийских мотострелков, Башмаков вдруг увидел, что головной «Леопард» почему-то остановился.
Через секунду раздался чудовищный взрыв, и вражеский танк загорелся.