Владислав Морозов – Наши танки дойдут до Ла-Манша! Ядерный блицкриг СССР (страница 70)

– Слушай, майор, кончай «выкать», а? – вдруг предложила Смыслова. – Давай на «ты», а? А то, очень может быть, помирать вместе будем, и получится как-то не по-русски и не по-людски…

– И как вас… то есть, тьфу, тебя тогда называть?

– По имени. Или по званию. Ты, значит, Андрей. А по отчеству?

– Семенович. Андрей Семенович.

– Вот и здорово, Андрей, – улыбнулась шпионская старлейша и протянула мне руку. – А я Оля.

– Ну вот что, Оля, – сказал я, слегка пожав ее пятерню с остатками маникюра своей изрядно огрубевшей среди танкового железа лапой. – Так какая все-таки будет эта новая вводная?

– Вот этот район видишь? – спросила она, гася сигаретный бычок в найденном здесь же на стойке толстостенном стакане.

Я наклонился над прилавком, глядя, куда именно указывает ее палец на карте Бельгии. Уже почти рассвело, и в магазинчике стало совсем светло.

– Ну так вот, – сказала она, все еще тыкая пальцем в карту. – Вот здесь, километрах в 90 к юго-востоку от нас, сразу за Билзеном, в районе Хасселта, чуть южнее основного шоссе находится особо важный объект НАТО. Поначалу его не считали первостепенно приоритетным, но сейчас, в связи с некоторыми обстоятельствами последних двух суток, его занесли в список наиболее важных целей.

– Почему?

– Андрей, ты где, кстати, учился?

– В ЧВТКУ – Челябинском высшем танковом командном, имени 50-летия Великого Октября, а сейчас – заочно учусь в Военной академии бронетанковых войск имени маршала Советского Союза Р.Я. Малиновского. То есть учился, пока не началось…

– Раз так, то должен знать, в случае войны оружие массового поражения, или ОМП, – самая приоритетная цель. А на этом объекте, по разным данным, помимо всего прочего скопилось до сотни единиц тактических ядерных зарядов, которые изначально были складированы там или эвакуированы туда с территории ФРГ. Это атомные артиллерийские снаряды и боеголовки для оперативно-тактических ракет. И не только… Поскольку у НАТО нелады со связью и у нас устойчивое господство в воздухе, у них там проблемы с дальнейшей эвакуацией объекта. И наша главная задача – не дать им этого сделать.

– И из этого следует…

– Что захватить объект придется нам, причем любой ценой, – договорила мою фразу шпионская старлейша. – Совершить марш и взять объект штурмом…

– Всего-то делов? Ну, любой ценой – это дело для нас привычное. А что это вообще за объект? Чуть подробнее.

– Кроме хранилища тактического ядерного оружия там наличествует некий исследовательский центр, в наших документах обозначенный как «Объект 551». Информации по нему довольно мало, предположительно там находится биологическое или бактериологическое оружие. Чуть ли не с 1950-х там работали американцы и их союзники из разных стран НАТО, часть сооружений вроде бы под землей. Снаружи – группа зданий, ангары, технические помещения, вертолетная площадка, ну, все, что положено. Охрана была серьезная, но рассчитана на отражение диверсантов, а отнюдь не танковой атаки. Хотя сейчас там заметно усилена оборона, поскольку в этот район отошли остатки мехчастей Британской Рейнской армии, в частности подразделения 22-й бронетанковой бригады английской армии. То есть внешний периметр объекта сейчас охраняют англичане и бельгийские мотострелки, а внутри, похоже, американцы. В нескольких километрах от интересующего нас объекта находится еще и резервный склад боевой техники НАТО на случай войны. Стоящие на консервации танки-самоходки-бэтээры. Его уже бомбила авиация, но то, что осталось (если, конечно, осталось), надо уничтожить окончательно.

– И почему, интересно, мы должны непременно взять этот объект? Не проще его сразу разбомбить?

– Не проще. Как сам понимаешь, кроме хранилища тактических ядерных зарядов, о котором я только что сказала, там вполне может быть обширный склад бактериологического оружия. И если ядерные боеголовки в инертном снаряжении штука в общем стабильная, то о том, как поведет себя эта бактериологическая гадость, к примеру, при артобстреле, никто точно не знает. Эта мерзость может храниться в тонкостенных герметичных емкостях или вообще в керамических контейнерах. Так что авианалет и артподготовка здесь нежелательны…

– Да мы наш артидивизион еще ни разу толком и не развертывали…

– А саперы у вас в наличии есть?

– Найдутся.

– Взрывчатка у них имеется?

– Да, поскольку взрывать мосты или подрывать доты нам пока не приходилось, запас они до сих пор с собой возят. За тонну или полторы ручаюсь. А зачем?

– Вдруг противник во время штурма закроется в подземных сооружениях? Тогда точно придется входы взрывать. Надо все четко спланировать. Обычно на таких объектах, как этот, есть системы самоликвидации. А значит, есть некоторая вероятность, что, когда мы начнем штурм, хозяева могут отойти и подорвут объект. То есть, возможно, штурмовать объект всерьез не придется. Но это зависит от того, какие приказы получает персонал объекта…

– А если они не уйдут, не подорвут и штурмовать все-таки придется?

– Тогда возможны разные варианты. Или берем объект, потом осматриваем, забираем все самое важное, подрываем и уходим. Или…

– Что «или»?

– Или не берем. Если, к примеру, у нас силенок не хватит и они отразят все наши атаки. Тогда придется окружить объект и ждать дальнейших приказаний, а также подхода подкреплений. Ну или, как вариант, мы можем опоздать. Они могут рискнуть вывезти персонал по воздуху, скажем, на вертолетах, и взорвать объект. Но мои люди, которые сейчас находятся непосредственно возле объекта, докладывают, что никакого особого движения там пока нет. Зато есть все признаки того, что там ждут автотранспорт для эвакуации этого самого «ОМП». И, как сам понимаешь, для вывоза спецбоеприпасов требуется спецавтотранспорт…

– Из чего это следует?

– Стоящие вокруг объекта англичане даже не пытаются рыть окопы или минировать подступы, и это, Андрей, нам безусловно в плюс. Но все равно счет идет на часы…

– Ага, если не получится еще один, тоже весьма вероятный вариант…

– Какой?

– Такой, что всех нас, ну, или почти всех, дорогая моя Оля, укокошат во время этого самого штурма…

– Если укокошат – значит, не судьба. Только, по-моему, погибнуть в бою все-таки почетно…

– Или по нечетно. Это да, в бою оно, конечно, лучше, чем от водки и от простуд, как пел классик. Или грудь в крестах, или голова в кустах. А учитывая, что у них там, на объекте, до черта техники… Кстати, если твои люди сидят рядом с объектом и держат связь с тобой – они хоть примерно посчитали, сколько там танков и прочего?

– Судя по всему, там находятся подразделения 1-го Королевского танкового полка, 4-го Собственного Королевского гусарского полка и 1-го Ее Величества драгунского гвардейского полка. Эти части, разумеется, уже потрепаны в предыдущих боях, но все-таки в окрестностях объекта находится до 40 «Чифтенов», несколько десятков «Скимитеров», «Скорпионов», «Спартанов» и прочих «Троудженов», а также техника бельгийской армии – несколько «Леопардов-1», легкие «Скорпионы», бронетранспортеры «Спартан» и «М-113»…

– Во-во. Там до черта вполне современных танков, и даже если они не врыли их в капониры, они все равно сидят в довольно прочной обороне, возможно, опирающейся на долговременные сооружения, и вооружены если не до зубов, то наверняка очень неплохо. Отсюда я и предполагаю, что мы при штурме поляжем там почти все. Хотя приказ есть приказ…

– Вот именно. Знаешь, в начале войны у нас в группе было полсотни человек, сейчас осталось меньше половины, и даже мой непосредственный начальник, он же напарник по многолетней нелегальной работе, погиб в самом начале. И ничего с этим не поделать. А ведь все они не дураки были – опытные диверсанты, многие из которых бывали со мной, к примеру, в Бейруте или успели повоевать в Афганистане…

– Где-где? Ладно Афганистан, но в Бейруте-то вы чего делали?

– Вообще-то это военная тайна, но сейчас уже можно… Наша резидентура, помимо прочего, взаимодействовала с такими всемирно известными организациями, как «Красные бригады» и «Организация освобождения Палестины». И в рамках этого самого взаимодействия меня заносило в том числе и в Ливан. Там сейчас очень интересно. Было… Ну так вот, они все были отчетливые профессионалы, но погибли в основном как раз потому, что выполняли приказ в условиях, которые невозможно было предугадать и отработать заранее, – уж слишком много сейчас вокруг практически любого мало-мальски значимого объекта для диверсий вражеских войск и техники. Тут поневоле начинаешь свыкаться со своей одноразовостью…

– Одноразовые войска, Оля – это ВДВ.

– Почему?

– Сама посуди – человека всю службу натаскивают ради одного-единственного прыжка. Два года готовят солдата к тому, чтобы он, выполнив это единственное задание, нанес при этом максимальный ущерб противнику. Даже ценой собственной жизни. Я же тоже после школы сначала хотел было в Рязанское поступать – тельник, голубой берет, научат мордой кирпичи разбивать, девушки млеют, то-се, красота… Но туда конкурс, как в МГУ или МГИМО. В итоге подался в танкисты – и спокойнее, поскольку меньше шансов досрочно самоубиться, и к дому поближе. И потом, уже служа здесь, в ГДР, я спрашивал знакомых офицеров-парашютистов (а они здесь все были весьма крутые, всякие костоломные десантно-штурмовые бригады и батальоны, специально заточенные на уничтожение «Лэнсов», «Першингов», штабов и прочего) – ребята, а что вы будете делать после успешного выполнения задания в глубине обороны противника, если уцелеете? И оказалось, что все расчеты строятся на том, что к ним к этому времени прорвутся наземные войска, те самые «главные силы», или им рекомендуют прорываться навстречу этим самым «главным силам», с максимальным шумом и дымом. А вот на случай неудачи этих самых «главных сил» наши стратегические гении для ВДВ, похоже, вообще ничего не предусматривают…