Владислав Морозов – Наши танки дойдут до Ла-Манша! Ядерный блицкриг СССР (страница 63)

Он, кстати, хорошо знал, о чем говорил, поскольку до прибытия в Аддис-Абебу года полтора прослужил на абсолютно аналогичной должности военного советника в Могадишо. А значит, был большим специалистом по части выбора между каками и сраками, а равно и по распитию теплой водки в жару стаканами. Командуя неграмотными неграми, которые к тому же балакают исключительно на банадире или на амхарском (в сравнении с ними даже не знающие русского языка узбеки в какой-нибудь заштатной расейской «учебке» выглядели студентами Физтеха или МГУ), в тех краях без водяры вообще не обойтись – иначе на третий день просто застрелишься с горя. Как говорится, проверено на себе. И неоднократно…

Что сказать – что было, то было. И выглядело все тогда очень похоже – вот так же крался с автоматом наперевес, ожидая, не вылезут ли из-за угла два-три злобных черномазых вояки с «РПГ-7». Только вокруг были не кукольные немецкие домики, а выбеленные солнцем каменные руины какого-то древнего храма да скучковавшиеся вокруг него нищие глинобитные постройки неведомого городишки (городом такое могло считаться только в стране, где деревни строят из пальмовых листьев, соломы и прочего мусора) у границы Огадена.

И тот «населенный пункт», и этот чистенький немецкий городишко выглядели словно вымершими. Глаз выхватывал из темноты разные мелкие детали, вроде ниш запертых парадных дверей, в конце улицы попалась какая-то закрытая пивная (ключевое слово «Bier» на вывеске поймет любой дурак, даже выпускник советского танкового училища) – ступеньки, ведущие вниз, к запертой, заделанной под старину, двери в полуподвал, опущенные жалюзи, потушенный фонарь над входом.

Оглядевшись, я медленно покрался дальше. И верно, через два дома за пивной, именно там, куда показывал майор, был поворот направо. А точнее – узкий переулок, по которому вряд ли проедет машина. Через несколько домов этот переулок выходил на более широкую улицу, и вот там слышался какой-то глухой, отдаленный шум.

Подойдя поближе и стараясь не стучать сапогами по булыжной мостовой, я увидел за углом трехосный натовский армейский грузовик, точную копию того, что перед этим загородил нам дорогу. Выходит, не соврал майор.

Чуть дальше, метрах в трех перед грузовиком, косо стояла светлая легковушка с сильно смятым передком и капотом. Похоже, ДТП здесь действительно имело место, поскольку легковушку помяло довольно сильно. На скорости, что ли, оба ехали? У нас в Альтенгабове в прошлом году рядовой Агапкин на своем «ЗИЛ-131», помнится, умудрился столкнуться с местной «мыльницей» (она же «Трабант») – так ее дуропластовый кузов (вот же назвали материал, комики) только слегка треснул, так что дружественный восточный дойч снял все претензии к Советской армии за три бочки бензина. А тут вроде бы хваленая западногерманская техника – и весь передок всмятку…

Людей я пока не видел, но какие-то характерные звуки я слышал вполне отчетливо…

Вроде бы некое действо происходило на мостовой, где-то между машинами.

Через секунду там раздался истошный женский визг, который тут же развеял все мои последние сомнения.

Я тихо прокрался вдоль борта грузовика и осторожно выглянул из-за кабины.

Так и есть, у переднего бампера трехоски, спиной ко мне, стоял на коленях некто в камуфляже. И этот некто активно подминал под себя нечто непонятное и в то же время знакомое, светившееся в темноте растрепанной прической и светлым пятном голой задницы. Вроде бы неизвестный действительно активно насиловал какую-то местную бабенку. Поскольку эта фроляйн сопротивлялась и орала уже довольно слабо, а на мостовой вокруг них лежали какие-то детали женского туалета, армейские рюкзаки, каска и винтовка «М-16», этот тип сегодня, видимо, не был первым ее, культурно выражаясь, половым партнером.

Почему-то в голове у меня возникли слова забытой фронтовой частушки, которую когда-то давно, еще в те времена, когда я был маленький, спел на одной семейной пьянке дедов брат дядя Серафим:

– Ком, паненка, шляффен, дам тебе часы, вшистко едно война и скидай трусы…

Поскольку супостат в данное время был очень занят особо дерзкими насильственными действиями развратного характера (как обычно принято писать в милицейских протоколах), а его оружие лежало довольно далеко, особой опасности для меня он не представлял. Разве что его заединщики вдруг набегут…

А рожа у него была какая-то странная, совершенно неотчетливая в окружающей темноте.

Я было удивился, а потом сообразил. Блин, да это же негр! Натуральный негр! Как до сих пор считает кое-кто у нас в стране, представитель наиболее угнетаемой империалистами части населения Североамериканских Соединенных Штатов…

Его дружков по-прежнему нигде не было видно, но все равно следовало поторопиться.

Ну, раз такие дела – действуем.

Я взял «АКМС» в обе руки и, выйдя из-за кабины грузовика, шагнул к «любовничкам».

В этот момент на мостовой развлекался с имевшей накануне несчастье врезаться в их грузовик немкой не кто иной, как рядовой 108-го мотострелкового батальона 22-го экспедиционного полка 2-й дивизии Корпуса морской пехоты США Том Уайт по прозвищу «Сверчок». За прошедшие дни он успел вполне осознать, что покойный дедушка Мартин с его воспоминаниями о прошлой войне, похоже, был абсолютно прав – он уже пять раз сумел получить свое от местных белых бабенок, эта была шестая по счету. Этих беспорядочно бегущих непонятно зачем и непонятно куда в западном направлении поодиночке и группами, пешком и на машинах, и напуганных до полной потери инстинкта самосохранения немок вокруг было много. И ничего не стоило притиснуть одну такую где-нибудь в темном углу и устроить немедленный сеанс одновременной игры в продажную любовь. Проблема здесь была только в том, что все это не должно было мешать основным «служебным обязанностям» – офицеры и сержант Майлз все время капали морпехам на мозги, напоминая, что вокруг все-таки идет война. Но при всем при этом никто из них не запрещал рядовому Уайту качественно обирать бегущих или убитых при авианалетах. В его рюкзаке (так же, как в мешках и карманах его сослуживцев, а возможно, и начальников) уже образовалась солидная коллекция разных колец, сережек, браслетов, часов и прочей драгоценной бижутерии.

Как мародерство это не расценивалось, да и не до поддержания морального облика было в эти дни. Тем более что, против ожидания, морпехи были заняты всякой ерундой. В первый день их роту подняли затемно по тревоге, но, поскольку у них начисто отсутствовало тяжелое вооружение и собственный автотранспорт (его еще не успели привезти из Штатов, а часть, видимо, потонула вместе с атакованными русскими в Северном море кораблями), их припахали для откровенно вспомогательных функций, не придумав ничего лучшего.

Их посаженная на снятые с хранения грузовики и джипы рота «Браво» под командованием капитана Бока сопровождала автоколонны и каких-то отдельных шишек, охраняла мосты, развилки дорог и полевые вертолетные площадки, прочесывала местность в поисках своих и чужих сбитых летчиков, обеспечивала работу связистов, ну и так далее. При этом рота очень быстро оказалась раздергана на отдельные взводы и постепенно, но неумолимо перемещалась все ближе к бельгийской и голландской границам, при этом неся потери от авианалетов.

Живых врагов они впервые увидели в натуре только вчера. Один был русский, а вот допрашивая второго – симпатичного блондина в синем комбезе с белым орлом и нарукавным шевроном «Poland», взводный, лейтенант Байнбридж, тихо офигел. Оказалось, что этот переломавший ноги то ли при катапультировании, то ли при приземлении пилот со сбитого зенитной ракетой «МиГа» был поляком. Но лейтенант еще больше офонарел, когда выяснилось, что поляк прилично разговаривает на английском языке, и на допросе он сказал лейтенанту, что он офицер, давал присягу и служит Родине, которую защищает, и честно выполняет свой воинский долг. Господи, сказал лейтенант Байнбридж после допроса, ведь нам же сказали, что эти чертовы поляки давно взбунтовались против Советов и только и ждут, когда мы принесем в их убогую страну свободу и демократию?! Ведь только из-за одних поляков тут все, мать его, и заварилось!!! И на тебе – оказывается, они воюют против нас вместе с русскими!!! Кто-нибудь что-нибудь понимает?

Лейтенанту никто на это не ответил, поскольку остальные морпехи понимали в происходящем еще меньше – их вообще уже начинало тихо раздражать все окружающее, включая дурацкий язык, непонятные надписи, природу, рожи местного населения…

Немка отбрыкивалась вяло, но все же сопротивлялась. Он был третьим, кто собирался ее сегодня поиметь. Двое уже проделали с ней это упражнение, но тем не менее она все еще извивалась и иногда норовила извернуться и вцепиться обломанными ногтями Уайту в рожу. Вот сучка…

Сзади за спиной Уайта кашлянули. Он был очень занят, но все-таки обернулся, думая, что это вернулся сержант Майлз или кто-то еще из сослуживцев. И так он подумал очень даже зря.

Позади него, как оказалось, стоял кто-то незнакомый, почему-то весь в черном, в диковинном шлеме (все виденные когда-то на учебных плакатах и страницах справочников образцы советской военной формы, которые ему пытались вдолбить разные нудные очкарики с офицерскими планками на воротниках на занятиях в Кэмп-Леджене, в голове рядового Уайта особо не задержались) и с занесенным явно для удара непонятным предметом.