Владислав Морозов – На южном фланге (страница 32)

– Ладно, понял вас! – ответил Елин в эфир и, переключившись на внутреннюю связь, предложил своему экипажу: – Ну что, орлы, выходим? Надо осмотреться…

– Йес! – только и ответил на это наводчик.

С этими словами лейтенант открыл люк и вылез наружу. Только встав на твердую землю во весь рост, он вдруг понял, что у него ощутимо дрожат колени. За ним, слегка отвернув ствол пушки в сторону от диаметральной плоскости, полез из своего люка наружу и Рамонь.

В окружающем воздухе преобладали запахи горелого – железа, топлива, пороха, дерева и еще непонятно чего. Поблизости практически не стреляли, только где-то слева, метрах в двухстах несколько раз пальнули одиночными и явно не в их сторону. Основной бой продолжался довольно далеко, где-то на западной окраине села. Оба румынских танка горели. Внутри TR-580 что-то взрывалось с визгливыми толчками, похоже – боеприпасы. При каждом внутреннем взрыве из открытых башенных люков выбивало сноп пламени, длинные снопы искр разлетались далеко по сторонам.

Возле елинского Т-64БВ с видом праздных зевак стояло человек пять живописных пээмэровских пехотинцев в разномастном камуфляже, державших свои АК и РПК так, словно они нетрезвые охотники, только что завалившие лося или медведя и теперь довольно позирующие фотографу на фоне своей богатой добычи. Пехотинцы с интересом наблюдали, как из своего узкого люка на густо обсыпанную всяким мусором лобовую броню, матерясь, вылезает, садится на корточки и закуривает Вася Шостак.

Елин обошел свой танк и оценивающе осмотрел ходовую часть Т-64БВ с левой стороны. Ему оставалось только невесело присвистнуть. Рядом с ним спрыгнул с машины на землю Рамонь, который немедленно охарактеризовал увиденное парой простых, но емких слов. Посмотреть было на что. Один 100-мм снаряд угодил в лоб танка слева, практически в стык нижней и лобовой бронеплит. Сквозной пробоины не было, зато снаряд начисто снес левую фару вместе с ограждением и несколько жестяных коробок ДЗ, а погнутый отвал для саомоокапывания от этого попадания откинулся вниз и теперь упирался нижним краем в горку земли, которую он успел нагрести по ходу движения танка вперед. На броне хорошо просматривалась приличная вмятина, примерно на половину толщины брони, с неровно отколотыми, блестящими тусклым металлом краями. А вот вторая 100-мм болванка ушла чуть левее и действительно наделала делов. Передний грязевой щиток с левой стороны танка приподняло, отогнуло назад и причудливо вспучило, перебитая гусеница, словно грязная и толстая лента, растянулась на несколько метров позади Т-64БВ, а левый ленивец был начисто сорван с балансира и валялся довольно далеко, метрах в четырех от танка.

– Н-да, – задумчиво констатировал наконец слезший с брони Шостак, отбросив подальше окурок. – Две «сотки» практически в одно и то же место… Специально так фиг попадешь… Не хило… Тут серьезный ремонт нужен… Командир, машину надо эвакуировать…

– Сам вижу, – ответил Елин, настроение у которого было не самым лучшим, потому что вызывать БРЭМ или тягач (которые сейчас находились черт знает где), цеплять и тащить подбитый танк в тыл (то есть в место постоянной дислокации в Тирасполь, до которого не факт что доберешься, поскольку, как ни крути, а вражеская авиация над тобой летает) и чинить его там представлялось ему той еще головной болью. Именно поэтому он сразу и не доложил Сосне (то есть комбригу) о повреждениях.

Прервав горестные размышления, за спинами танкистов знакомо заревело и залязгало, а через пару минут на сельской улице за кормой подбитого Т-64БВ в синем мареве сожженного соляра возникла пятнистая БМП-1, с брони которой спрыгнул очень довольный лейтенант Коробков, имевший вид прямо-таки счастливого именинника.

– Чего растопырились, бойцы, а ну бегом на позицию! – крикнул он своим, все еще торчавшим у танка пехотинцам, указуя рукой в сторону западной окраины села, прямо как Ленин на памятнике. Пехотинцев словно ветром сдуло.

– А здорово вы их! – приветствовал Коробков Елина, подходя к танкистам, и тут же спросил: – Что, всерьез покоцало?

– Нет, мля, сейчас наши гусеницы станут бабочками, и мы атакуем противника с бреющего полета! Что, сам не видишь? А у тебя что?

– А чего? Поставленную задачу мы выполнили. Я уже, в общих чертах, доложил комбригу, и он сказал, что мы молодцы. Подбито семь румынских танков и три французские бронемашины, людские потери противника подсчитываем, но в плен взято не меньше восьми человек, включая трех французов. И вроде в селе их брони больше нет. У меня шестеро «двухсотых» и семь «трехсотых», плюс одна «бэха» сгорела…

– И что комбриг приказал делать дальше?

– Приказал занимать оборону и особенно держать фланги. Но за околицу велел не соваться и всякие передвижения немедленно прекратить, вплоть до особого распоряжения.

– Это почему, интересно?

– Не сказал. Хочешь – сам с ним свяжись, – ответил Коробков, почему-то все так же довольно улыбаясь.

– И свяжусь. А чего это ты радуешься?

Коробков не ответил, а Елин, который уже хотел было лезть обратно в свой башенный люк, услышал запомнившийся по сегодняшнему утреннему авианалету характерный звук. В небе над головой ревело и свистело, но шум реактивных двигателей накатывался не с запада, а откуда-то с юго-востока, то есть из приднестровского тыла.

– «Воздух», что ли? – небрежно спросил Рамонь у лейтенантов. – Тогда какого буя мы тут стоим, как те тополя на Плющихе, а, господа офицеры?

– А действительно, – согласился Елин и вопросительно посмотрел на Коробкова.

– Дурилки вы картонные, – еще больше расплылся тот в улыбке. – Это же наши…

– Какие еще наши? – не понял Елин.

– Какие… Россия, мужики, – сказал Коробков с какой-то странной, забытой интонацией, от которой к горлу Елина неожиданно подкатил комок, а в глазах сразу стало влажно…

У себя в штабе румынский полковник Дудэску, видя, что его прорвавшаяся в село бронетехника уничтожена неожиданно появившимися танками «сепаратистов», а новая атака захлебнулась, толком не начавшись, приказал немедленно накрыть Гыску из РСЗО, но начальник артиллерии БТГ «Бендеры-1» майор Згырчиту доложил, что те еще не развернулись на огневых позициях и огневой налет можно будет провести минут через тридцать-сорок. Судя по тому, что на на западной окраине Гыски продолжалась локальная перестрелка, какие-то молдавские и румынские военные в селе, похоже, еще оставались. Но это обстоятельство полковника Дудэску нисколько не радовало. Поэтому он приказал начальнику артиллерии немедленно усилить артобстрел Бендер, пусть даже без корректировки и точных ориентиров. Одновременно он доложил по проводной связи в Бухарест о потере темпа и невозможности с ходу ворваться в Бендеры. Полковник потребовал срочно организовать авианалет для подавления артиллерии и тяжелой техники «сепаратистов» и просил немедленно перебросить для поддержки его БТГ «Бендеры-1» французскую тяжелую броню, в том числе танки «Леклерк». Из Бухареста ответили, что авиаудар уже готовится, а «Леклерки» находятся в Кишиневе, и для их выдвижения к фронту потребуется три-шесть часов…

В этот момент где-то наверху, над тонкими стенками штабного КУНГа полковника Дудэску послышался шум реактивных двигателей. Уже прилетела авиация? Такой оперативности от своих «смежников» Дудэску явно не ожидал.

– Что это? – спросил он своих одновременно посмотревших вверх офицеров, ни к кому специально не обращаясь. Те молчали, проявляя явные признаки сильного удивления.

– Господин полковник, вас срочно Бухарест! – сообщил в повисшей тишине дежуривший на телефоне сержант-связист Марку. Дудэску сделал шаг в его сторону и в этот момент услышал прямо над своей головой пугающий, резкий свист. Это было последнее, что полковник слышал в своей жизни, потому что через пару секунд метрах в трех от его КУНГа взорвалась полутонная, объемно-детонирующая КАБ-500ОД.

А всего девятка взлетевших с аэродрома Гвардейское в Крыму Су-34 ВВС РФ (в Крым самолеты этого типа 559-го отдельного БАП были переброшены на время начавшейся военной операции из Морозовска Ростовской области, при этом дальность полета в данном случае была даже меньше обычной, 400 с небольшим километров в один конец) вывалила на позиции БТГ «Бендеры-1» с многократно отработанной на Ближнем Востоке точностью около сотни КАБ-500ОД, фугасных КАБ-500 и ФАБ-500 и снаряженных бронебойными суббоеприпасами РБК-500У. В течение каких-то десяти минут не успевшая даже своевременно обнаружить подход самолетов противника БТГ «Бендеры-1» практически перестала существовать как организованное воинское соединение. Одновременно не менее 18 российских Су-24М атаковали артиллерийские позиции и районы сосредоточения молдавско-румынских войск у Рыбницы и Дубоссар – в данном случае успех также был полным. Ударные Су-34 и Су-24М плотно прикрывались Су-30CМ с крымских авиабаз (в частности, это были самолеты из 43-го ОШАП ЧФ с авиабазы Саки).

В этот же самый момент в дело вступил и российский Черноморский флот. Сторожевые корабли проекта 11356 «Адмирал Григорович», «Адмирал Эссен», «Адмирал Макаров» и малые ракетные корбли проекта 21631 «Зеленый Дол», «Серпухов» и «Вышний Волочек», развернувшиеся у границы румынских территориальных вод, выпустили в сторону Румынии 40 ракет 3М55 «Оникс» и 3М54 «Калибр». Обеспечивали пуски находившиеся восточнее флагман ЧФ ракетный крейсер «Москва» и МРК «Бора» и «Самум». Впрочем это прикрытие было излишним – корабли ВМФ Румынии и два оказавшихся в румынских портах фрегата ВМС Франции «Сюркуф» и «Жерминаль» в море не выходили. Из-за масштабной операции по постановке помех и береговые натовские РЛС и корабли все равно не видели дальше радиуса визуального наблюдения своих сигнальщиков…