Владислав Морозов – Медаль за город Вашингтон (страница 32)

– И все? – уточнил я.

– Все, и этого-то слышно не было, у него язык, считай, совсем не ворочался.

– Это он про что говорил, тарищ майор? – спросила Светка. – Про какую семью?

– Про свою, ясный перец. Они же у него сосланы за Можай. Боится, что его гибель будет напрасной и родные так и сгниют на киче. Ну, это он, положим, зря волнуется. Представление на снятие судимости мы на него напишем, хоть прижизненное, хоть посмертное… А пока всему личному составу объявляю благодарность от лица командования!

– Служим Российской Федерации! – нестройно произнесли мои подопечные.

– Да, вот еще чего, тарищ майор, – словно вдруг вспомнила что-то Машка. – Один из пилотов с транспортника погиб уже на земле. Он отстреливался от каких-то вооруженных хмырей, которые его окружали. Мы, когда подлетели, окатили их из пулемета. Так они отступили, но этому пилоту все же успели залепить прямо в лоб. Похоже, из снайперской винтовки или чего-то типа того…

– Что за хмыри? – уточнил я.

– По повадкам точно не местные, да рожи у всех косые, азиатские…

– Это китаезы, суки, – констатировал я явный факт.

Опять этот гребаный мастер шаолиня Сэнг из монастыря Фудрянь…

Приятного тут было мало, но этого следовало ожидать. Если этот фигов полковник Сэнг заранее знал о нашей акции на дороге, то и здесь его информаторы вполне могли сработать. Надо донне Ларке доложить, чтобы устроила чистку рядов, что ли. А то прямо-таки невозможно работать из-за стука этих дятлов…

В общем, на этом операция «Воздушный мост», как ее проименовали в документах, была закончена.

Мы погрузились в подъехавшие машины и отбыли «в расположение». То есть в поместье донны Ларки. Чуть позже вслед за нами уехал весь техперсонал, бензозаправщик и прочие машины технических служб, дальновидно отведенные донной Ларкой на другую «точку». На аэродроме осталось несколько часовых по периметру и заранее выкаченный на стоянку и укрытый маскировочной сетью сколоченный загодя из пластика и жести макет «Су-25УБ» (настоящему «Грачу» сразу же отстыковали крылья и увезли его на трейлере), камуфлированный один в один со своим летающим собратом. Метров с пятидесяти и дальше макет был практически не отличим от «живого» аппарата.

Как выяснилось позже, подобная предосторожность оказалась не лишней.

Ближайшей ночью по этой полузаброшенной взлетной полосе ударили две или три крылатые ракеты, засыпавшие аэродром дождем мелкой кассетной гадости с осколочно-шрапнельной и зажигательной «начинкой».

Запущены ракеты были то ли с В-52, то ли с подводной лодки, то ли с наземной установки – штабные эксперты так и не разобрались. Все-таки в условиях отсутствия спутников и прочих средств глобального контроля отслеживать воздушные и морские цели в другом полушарии довольно затруднительно. Явно было только одно – местная армия, похоже, внесла свои пять копеек в успех этого удара. Пара мелких армейских вертолетов висела у горизонта, возможно, подсвечивая цель. А потом они пролетели над объектом удара, видимо, оценивая ущерб. По идее, они должны были удовлетвориться, поскольку макет «Су-25УБ» и кое-какие сохранившиеся строения старого аэродрома ракеты разнесли в щепки. Жертв, к счастью, не было, если не считать одного часового, которого слегка контузило.

Н-да, насолили мы им всем (и пиндосам, и местным армейцам), похоже, серьезно.

Кстати говоря, проверка показала, что подбитый Симоновым F-16 оказался поврежден очень серьезно. До такой степени, что на нем надо было полностью менять двигатель. Ну а поскольку запасного в наше время взять неоткуда, сие означало полное выведение истребителя из строя. То есть про титул аса и пять побед я Симонову ничуточки не соврал.

По прибытии в поместье я привел себя в порядок, наскоро поужинал и, переодевшись в гражданское, направился в большой старый гараж на отшибе, где донна Ларка обычно держала пленных. Требовалось оперативно узнать, что дал допрос захваченных сегодня пиндосов. Если допрос вообще имел место и не остался лишь Машкиной фантазией.

Местный караульный закрыл за мной ворота и скрылся за ведущей внутрь гаража дверью – потопал докладывать обо мне.

А я остался в гаражном боксе, наедине с отодвинутым к дальней стенке, прикрытым чехлом небольшим автомобилем округлых очертаний. Было в его силуэте что-то знакомое. Я подошел ближе и приподнял брезентуху на капоте. Точно, «Фольксваген Жук», старой классической модели из 1960-х. Как много у них тут раритетов рассовано по старым бабушкиным сундукам, и военных и не очень. Кто бы мог подумать, хотя их же тут по лицензии клепали чуть ли не до 1990-х…

За моей спиной скрипнула дверь, и в боксе возникла подполковник Дегтярева. Несмотря на поздний вечер, выглядела она оживленной и, кажется, даже вполне удовлетворенная.

Одета она сегодня была довольно своеобразно. Во всяком случае, я впервые видел ее без традиционного «бронекупальника». Черные туфли практически без каблуков. Волосы зачесаны назад и закреплены то ли гребенкой, то ли заколкой, распахнутый, явно тесноватый, черный пиджак на атласной подкладке с подвернутыми рукавами и укороченные черные брючки с растянутым поясом длиной до щиколоток, удерживающиеся на ее бедрах исключительно с помощью цветастых, стиляжного вида, подтяжек. Ширинка брючек была демонстративно (а может, и вынужденно, по причине несходимости) расстегнута – оттуда наружу торчал тяжелый округлый живот с капельками пота и тянувшейся по его загорелому куполу слева-вверх тоненькой канавкой давно затянувшегося шрама, словно речное русло на рельефном глобусе. Кроме черного кружевного лифчика и таких же трусишек под пиджаком и брючками у Дегтяревой не было ничего. Интересно, она что – в таком виде и пленных допрашивала? Прям порнофильм какой-то, ей-богу…

– Здравствуй, майор, – приветствовала меня Дегтярева и поправила правой рукой полу пиджака на животе – но ее похожее на дыню чрево все равно осталось на виду. Ее левая рука, как обычно украшенная черной перчаткой протеза, неподвижно висела вдоль туловища.

– Вот шляпу вам – и будете вылитая Марлен Дитрих или какая другая актриса из времен Великой депрессии, чечетки и сухого закона, – сказал я вместо приветствия. – И очень бы вы смотрелись, танцуя или даже совокупляясь с мулатом, на фоне, скажем, белого рояля… Если бы не ваше пузо…

Я живо представил и тут же отогнал от себя эту картинку. Ну не любитель я подобной, специфической порнухи, ничего тут не поделаешь…

– И не говори, майор, – вздохнула Дегтярева, присаживаясь на капот того же зачехленного «Фольксвагена» (мебели-то вокруг не было никакой). – Сплошная зеркальная болезнь…

– Какая болезнь? – не понял я. Отчего-то в мозгу вдруг всплыло название «стеклянная болезнь» из старого и дебильного фантастического фильма «Петля Ориона».

– Зеркальная болезнь, – пояснила, мило улыбаясь, Дегтярева. – Это когда свой собственный половой орган можешь видеть только в зеркале. Как в моем случае, из-за мешающего спать и ходить огромного живота, который тяжело и неудобно таскать. Но чего не сделаешь, чтобы доказать кое-кому, что я еще что-то могу… Во всяком случае, майор, я рада, что ты оценил мой внешний вид.

– Да чего я. Это вы тут все умные, а я так, погулять вышел… Вопрос скорее в том, оценили ли ваш обалденный прикид допрашиваемые…

– Оценили, ты уж не сомневайся.

– Ну-ну. И как результаты? Судя по тому, что вид у вас вполне цветущий и довольный, пленных вы убили не сразу или не всех?

– Боже упаси, майор. Пока что мы никого из них пальцем не тронули…

– И что дал допрос? Я имею в виду допрос того, кто нас изначально больше всего интересовал – «представителя заказчика».

– Так я в основном его и допрашивала.

– И что сказал покойник? Надеюсь, доброе слово и развязывающая язык химия сделали свое дело?

– Да он пока что никакой не покойник, и без всякой химии поет как соловей. С одной стороны, на него сегодняшний воздушный бой и прыжок с парашютом на джунгли явно произвели неизгладимое впечатление. А с другой стороны – боится, дурилка, что мы его кокнем.

– А вы, типа, не кокнете?

– Может, и кокну, но позже, если будет такой приказ. Пока пущен слух о том, что экипаж сбитого транспортника в плену у «сапатистов». Нашей хозяйке он все равно не нужен, ни живым, ни мертвым. Или, если наверху вдруг решат, что живой он нам полезнее, переправим его с оказией на нашу милую Родину. Пусть его там крутые спецы плющат и выворачивают наизнанку.

– Садюга вы, товарищ секретный подполковник. И, между прочим, «в плену у сапатистов» звучит почти как «в плену у каннибалов», если не хуже…

– Ну, какая же я садюга. А вот они все тут – да. Однозначно, – усмехнулась Дегтярева и погладила правой ладонью свой живот. Какая-то она слишком веселая была сегодня…

– Понятно. И чего рассказал клиент по сути нашего дела?

– Некоторый запас этих самых зомбированных «универсальных солдат» и «живых мин» наличествует у Сантоса в поместье.

– «Некоторый запас» – это примерно сколько?

– По оценкам американцев, сотни две-три. В основном в состоянии спячки…

– Не слабо. А где он такое их количество держит, интересно знать?

– А у него там оборудованы серьезные подвалы, рассчитанные на атомную войну. Его папаша-параноик то ли рассчитывал пережить всех в случае глобальной войнушки, то ли боялся, что его когда-нибудь будут штурмовать. Придут и будут предъявлять ордер на арест… Во всяком случае, все лабораторное хозяйство Сантос, судя по всему, прячет там. А значит, вам, майор, может прибавиться работенки…