Владислав Морозов – Бей врага в его логове! Русский десант в Америку (страница 21)

Подумать о дальнейших действиях я не успел, поскольку позади меня раздался приглушённый топот многочисленных ботинок по мягкой земле, а потом два девичьих голоса одновременно, но явно не сговариваясь, слитно заорали:

– Тарищ майор, вы живы?!

Как говорит один мой давний друг-приятель, если уж любовь не имеет взаимности, то лучше, чтобы ты кого-то любил. А вот если любят тебя – это уже куда хуже…

Обернулся – ко мне подбегали Машка и Светка Пижамкина, у обоих стволы наперевес и крайне встревоженные морды лиц. За ними возникли Рустик в своём титановом горшке с прикреплённой камерой, Георгиев с рацией на спине и кто-то ещё, чьих лиц я не разглядел.

– Да жив, жив! – ответил я. – Хрюли мне сделается, а вот пацанам повезло меньше… Раненые есть?

Оказалось, Киквидзе ранило в плечо, а Васьянова – в ногу. Обоих навылет, но радости это, понятное дело, не вызывало. Можно, конечно, сказать – легко отделались, хотя какая тут, к чертям собачьим, лёгкость?!

– Да вы сами ранены! – охнула Машка, глядя на мой окровавленный рукав.

– Ничего. До свадьбы заживёт, – ответил я и добавил: – До золотой… Похоже, накаркала ты, радость моя, насчёт левой руки…

Хамретдинов между тем сноровисто вколол мне в левую руку обезболивающе-антисептический шприц-тюбик и ножом вспорол рукав моего комбеза – хвалёная, негорючая, продвинутая «наноткань» «Саламандры» рвалась так же, как обычная хэбэ. Подумалось, что это лишний повод накатать разработчикам матерную рекламацию. Я глянул на рану – американская пуля пропахала по верху, не задев кость, – крови натекло прилично, а серьёзных повреждений не было.

– Рустик, – спросил я бинтовавшего меня Хамретдинова, – ты всё снимал?

– Так точно.

– Всё-всё?

– А как же!

– Видели, что тут было? Какой цирк…

– Видели, – отозвалась Машка Тупикова из-за плеча Рустика. – Прям кино какое-то, про монстров или роботов.

– Вот то-то и оно, что роботов, – сказал я и, засунув правую руку под комбез и бронежилет, ощупал свои рёбра. Крови не было, но при этом болело довольно сильно. Я явно заработал здоровенный синячище, а вот переломов визуально не чувствовалось. И то ладно. Похоже, пуля (америкосы стреляли явно не бронебойными, как мы) застряла в старом, помнившем ещё две чеченские войнушки бронике. А вот если бы на мне была только «Саламандра», её встроенную защиту из вшитых говнокевларовых (или из какого они там материала?) пластинок пробило бы гарантированно и я бы уже был на том свете (если он, конечно, вообще существует). Ещё один повод обругать конструкторов костюма последними словами. Письменно. Хотя можно примерно догадаться, что конструкторы нам по этому поводу ответят. Дескать, неправильно эксплуатируете образец – ведь, по их мнению, нельзя дорогущий и новейший комплект обмундирования с встроенной противопульной защитой надевать туда, где стреляют. Так что бывают моменты, когда танки грязи всё-таки боятся…

– Видели, сколько мы в них влепили? – спросил я.

– Видели, – сказала Машка мрачно. – И, в натуре, испугались…

– Думаешь, я не испугался? Чуть в штаны не наложил, ей-богу… – сказал я, поднимаясь на ноги.

– Светлана, – спросил я, сверху вниз глядя на Пижамкину и её модерновую снайперскую винтовку, – ты сама сообразила, что их в лоб надо бить, или кто подсказал?

– Сама. В фильмах про зомби им всегда положено или башку срубать, или в голову стрелять, чтобы мозги вышибить…

Вот так старые и глупые фильмы иногда помогают принимать правильное решение на реальной войне. Зря всё-таки я материл Голливуд с его стереотипами…

– Молодец, – сказал я, сделав серьёзное лицо. – Благодарность тебе от командования в моём лице. Считай, дала ты нам ту самую секундочку…

– За которую до самого смертного часа положено водкой поить? – хитро прищурилась Пижамкина.

– Ого! Откуда знаешь?

– А я «А зори здесь тихие…» читала, тарищ майор…

– Ну ты у нас прям отличница, Светлана Батьковна, гляжу на тебя и всё больше удивляюсь…

Машка Тупикова при этих словах посмотрела на Светку как-то непонимающе неодобрительно, а потом вдруг почему-то заулыбалась. Без паузы.

– Ты чего? – поинтересовался я.

– А я кино про это видела, – сказала Машка обрадованно.

– Про что?

– Ну, про то как этот усатый мужик с пятью крутыми гирлами полтора десятка фашиков завалили где-то в тайге. Ну, это, ну, как его – «А зори здесь тихие…».

Надо же, у нашей образцовой боевой машинки вдруг заработала-таки оперативная память. И, как оказалось, кой-чего важное в её красивой, но не очень интеллектуальной голове в прежние времена всё-таки отложилось. Можно сказать, есть повод для гордости…

– Молодца. Возьми конфетку. Раз так, ты не совсем потерянный для общества человек…

Тупикова улыбнулась, очень довольная собой. Светка, закинув свою «волыну» за плечо, посмотрела на Машку как-то укоризненно-жалостливо.

– Так они вообще кто? – спросил меня Рустик, отбрасывая подальше в сторону пустую упаковку от перевязочного пакета. Похоже, этот вопрос сегодня вертелся у всех на языке.

– Кони в пальто… Я такого раньше так же, как и вы, никогда и нигде не видел. Судя по всему, они, конечно, не железные, но боли и повреждений явно не чувствуют и не падают, пока им секир-башка не сделаешь…

– Обдолбавшиеся, что ли? – предположила Машка.

– А чёрт его знает, какими методами им там нынче мозги промывают. Таблетками-уколами или, скажем, гипнозом по методу Распутина – Мессинга – Кашпировского… Во всяком случае, перед нами какая-то очередная и, надо сказать, очень поганая загадка.

В этот момент передо мной нарисовался Симонов с сопровождающим бойцом.

– Американцы оттянулись ближе к берегу, – доложил он. – В нашу сторону не продвигаются, но и близко к себе тоже подойти не дают.

Здесь слух и прочие чувства ко мне окончательно вернулись, и я наконец осознал, что вялая перестрелка вокруг нас всё ещё продолжается.

– Кто в лавке остался? – спросил я Машку.

– В какой лавке? – не поняла та.

– На «бахале» сейчас кто?

– Мамонтов с мальчишками…

Исчерпывающая информация. Какой-то филиал детского сада. Мальчишки, блин, и девчонки, а также их родители.

– Георгиев, – позвал я радиста. – Чего там у нас в эфире? Случайно их подкрепление к нам не летит?

– Да вроде нет, – отозвался тот. – Минут пять назад они отдали своей пехоте приказ ждать. А остальным – «после окончания спасательных работ всем бортам, кто в воздухе – срочная посадка, после посадки полное радиомолчание, рации работают только на приём».

– Ты точно слышал именно это? Ничего не путаешь?

– Да.

– Машенция, слушай меня внимательно. Сейчас быстро берём нашего убитого и раненых, а также вон те два пиндосских трупака со всем их оружием и прочей приблудой, бегом грузимся на наши «бардаки» и оперативно валим отсюда на максимально возможной скорости…

– Зачем? – удивилась Тупикова.

– Ты давай глупых вопросов не задавай. Потом всё объясню…

Подчинённые кинулись исполнять приказание, а я пошатываясь (то ли от кровопотери, то ли от вколотого препарата) двинулся за ними, в очередной раз радуясь, что хорошо меня всё-таки когда-то чему-то учили. Во всяком случае, памятку «Боевое применение тактического ядерного оружия» (для служебного пользования, репринтное издание 2018 г. с аналогичной брошюрки 1984 г., ещё Минобороны СССР) мне в своё время вдолбили довольно основательно. Раз уж я всё ещё помню то, что сейчас прозвучало в приказах пиндосов, это в любой армии мира один из первых пунктов в списке подготовительных мероприятий и предосторожностей, после которых как раз и следует скорое применение этого самого тактического ядерного оружия…

Для переноски двух американских трупаков прибежал несколько испуганный (наверное, тоже посмотрел со стороны на наше не шибко удачное противоборство с этими зомботерминаторами) Барабанов с десятком ангольских солдат.

– Капитан, – сказал я ему. – После того как погрузите эти трупы на наши БРДМы, передай ангольцам, чтобы срочно валили отсюда. Всем скопом и как можно дальше от берега и этого места. И ты со своим Пироговым садись в «газик» и тоже вали. Если знаешь короткую дорогу отсюда – лучше всего впереди нас. А то часики уже, считай, тикают.

– А что такое?

– Тебе такой код «Челяба-1», он же «Алдан-13» о чём-нибудь говорит? Кстати, срочно передай в Луанду своему начальству – по району Мбанге код «Челяба-1» или «Алдан-13» в течение полутора часов…

Услышав мою последнюю фразу, он аж в лице переменился…

Погрузка и посадка личного состава на транспортные средства прошли на удивление быстро. Никто не понял, в чём причина столь поспешного драпа (я им про главную причину не говорил, чтобы, чего доброго, не запаниковали и не начали делать глупости), но мне подчинённые всё-таки привыкли верить.

Когда я забирался на броню головной машины, позади нас оглушительно вдарил выстрел из гранатомёта. Последовал сильный недалёкий взрыв, и повреждённый американский конвертоплан исчез в грибовидном облаке яркого керосинового пламени. Теперь деревня Мбанге горела уже практически целиком…

Ухмыляющийся сержант Мамонтов отбросил в траву пустую трубу «граника» и последним влез на заднюю БРДМ в момент, когда моторы уже работали. Осуществил, называется, известный принцип – «ни себе, ни людям».

– Поехали! – крикнул я водителю. – Давай жми на максимальной вон за тем «газиком»!