Владислав Миронов – Барон по призванию. Путь дворянина (страница 6)

Принц, как и положено по этикету, заговорил с бароном первым:

– Милорд Северин, как приятно видеть вас в моем доме. Прошу, садитесь.

Это был первый случай, когда Рейнеру приходилось разговаривать с принцем Тэдэреком с глазу на глаз, без посторонних лиц. Он не знал, как будущий правитель ведет беседу, выдают ли его эмоции и можно ли понять его умыслы, если будет необходимо. Барон не знал о собеседнике ничего, в том числе не знал и причины их встречи. Зачем Северина пригласили в замок? Почему разговор столь конфиденциален?

Барон сел. Тэдэрик опустился на трон со всей присущей ему королевской неторопливостью и вальяжностью. Он положил свиток на стол перед собой, потер ладонями края подлокотников и посмотрел в окно, по которому, от стеклышка к стеклышку, из ячейки в ячейку, бегали солнечные зайчики. За металлическим каркасом виднелось море, уходящее за далекий горизонт, размытый и сливающийся с таким же голубым небом. Внизу ходили торговые суда, покинувшие порт Кронфеста или, наоборот, идущие к нему. Над судами развевались красные фестунгские знамена и флаги, указывающие на принадлежность к торговой гильдии.

– Красиво, правда, милорд? – спросил Тэдэрик. – Отсюда корабли выглядят игрушками, а люди – муравьями. Я смотрю на них и вижу, как они неорганизованы, суетливы и, по сути своей, примитивны. Они делают то, что им выпало с рождения, и не умеют больше ничего. Если не распределять работу, если каждому из них не дать в руки инструмент и не обучить ремеслу, они не выживут. Не выживут, если не будет лидера.

Барон молчал. Жизнь научила его, что с монархами лучше не спорить, особенно, если их бросает в бессмысленные философские монологи.

Принц Тэдэрик отвернулся от окна и посмотрел в глаза барону.

– Милорд, сколько вы служите моему отцу?

– Всю его жизнь, ваша светлость. Я получил титул барона в двадцать шесть лет, после смерти моего отца в двести тридцать девятом году, еще при его светлости короле Бруно Манаэле.

– О, так вам, милорд, выходит, сорок два года от роду? Вы годитесь мне в отцы!

Принц чему-то посмеялся, задумчиво постучал пальцами по подлокотнику трона и продолжил:

– Я наслышан о ваших подвигах во имя Фестунга и его народа, но, если честно, не слишком углублялся в хронологию событий… Признаться, я думал, что ваш знаменитый «таран», когда вы с боем пробились к полководцу армии брейтфов и закололи его, был немного… ближе к нынешним временам… Это ведь произошло не во время «Стального движения»?

– Нет, ваша светлость. Тот случай произошел как раз в год смерти моего отца. Это был спор за южное побережье.

– Но-о! – Принц попытался изобразить похвалу, явно подражая мимике придворных учителей. – У подвигов нет срока годности! Да и в «Стальном движении» вы не остались незамеченным! Ах, мне следует звать вас «ваше багородие»! Или «ваше мужество»!

– Вы мне льстите, государь. – Барон держал дистанцию и не показывал эмоций.

– И все же! Отец отправил вас в тыл. Он приказал вам сидеть в Кронфесте и ждать указаний! Вам, мастеру фехтовального ремесла, великолепному стратегу, человеку, умудренному опытом и наделенному скромностью, какой не сыскать! Поверьте, я далеко не о каждом своем подданном отзываюсь подобным образом, а вы, тем не менее, даже не граф и не виконт! Вы лишь барон!

– И я благодарен вам за похвалу, ваша светлость. – Рейнер просто принимал к сведению слова принца.

«Меня жутко раздражает напыщенный сопляк в дорогих одеждах, восседающий передо мной, – подумал он. – Этот молокосос слаб в истории, наверняка не умеет писать и, скорее всего, с трудом читает. И меч он, уверен, держит так, будто мочится, будучи пьяным в стельку. Хотя нет, пьяным в стельку он мочится в постель».

– Как обидно, правда, милорд? Многие трусы и подхалимы сидят в графах целыми поколениями, пока честная и храбрая фамилия Северинов зиждется в баронах.

«Червь, он, что, не знает значения слова «зиждется»? – подумал Рейнер. – И этому идиоту уготовано править моей Родиной?»

– Но… – Принц не унимался. – Так уж вышло, что мне выпала возможность восстановить справедливость. Уж поверьте, милорд, Фестунгу повезло находиться в руках такого короля, как я.

«Ты еще не король», – отметил Северин.

Принц встал из-за стола и подошел к окну, чтобы снова посмотреть на жалких простолюдинов внизу:

– «Стальной поход» идет хорошо, бодро, я бы сказал. Наша непобедимая армия завоевывает баронство за баронством, графство за графством, а скоро территории можно будет считать и в порабощенных королевствах.

«Удивительно. Твой дед и отец хотя бы прикрывались убеждениями и благими намерениями спасти человечество, а ты не утруждаешь себя даже этим! – Принц раздражал Северина все больше. – Что ж, по крайней мере, ты честен с собой».

Тэдэрик вздохнул и оглянулся на Рейнера.

– Границы расширяются, милорд. В моем распоряжении будет много новых городов и долин, и им нужны правители. Новые, верные правители. Такие, как вы, милорд. – Принц подошел к барону, и тот, опершись на стол, поднялся на ноги. – Барон Северин! Я хочу предложить вам титул графа Гольдли!

Барон этого не ожидал. Получить новый титул неплохо, но, во-первых, ему придется действовать на завоеванной территории, а значит, грядут бунты на фоне конфликтов разных вероисповеданий, патриотических порывов местных вельмож, что повлечет за собой проблемы с продовольствием, огромные затраты на подавление восстаний, дизентерию, возможно, другие болезни и прочие неприятные последствия войны. И кого сделают крайним? Его, Северина. А во-вторых, скорее всего, это означает, что отныне Рейнер останется в долгу у сопляка Тэдэрика и будет вынужден оказывать поддержку принцу, а не королю Сиджи, независимо от того, что у первого в планах. В общем, Северину предлагалось выбрать наименьшее из двух зол: либо стать козлом отпущения на завоеванных землях, либо поддерживать молодого правителя, который наломает дров и утопит Фестунг в крови и смуте. Но тут в голове Рейнера затрепетал огонек авантюризма и оптимизма:

«Могут ли в скором времени свергнуть короля Сиджи?» – подумал он.

Принц продолжил говорить:

– Изволю заметить, что не я первым выдвинул вашу кандидатуру на столь ответственную должность. Это была идея моего отца. Именно за этим он вернул вас в столицу. Скриптор! Эй, там, в коридоре! Скриптора сюда!

Вошел скриптор, мужчина в монашеской рясе с чубом на выбритой голове и с пергаментом в руках. Барон сразу заметил на пергаменте королевскую печать.

– Прочти нам тот отрывок… Э-э… касающийся милорда Северина.

– Повинуюсь, ваша светлость!

«…Вследствие этого первым кандидатом на должность графа Гольдли приказываю назначить барона Рейнера Северина из Хохмауэра. Рода с более хладным рассудком и незыблемой преданностью короне не сыскать».

– Так это приказ, а не предложение, ваше высочество, – довольно резко сказал Рейнер, что было с его стороны крайне неосторожным шагом, ибо принц имел терпение столь же скудное, сколь и ум.

Это письмо меняло ситуацию. Рейнер не мог отказаться от титула: воля короля. Тэдэрик лишь пытался расположить его к себе и сделать вид, что это великодушный подарок Северину, но теперь игра потеряла всякий смысл. А еще барон понимал, что ему все же придется выбрать какую-то сторону. Либо Сиджи, либо Тэдэрик.

Гольдли было крайне важным графством, добывающим железную руду, камень, медь, связывающим множество торговых путей, а потому играющим колоссальную роль в любой войне. Одноименный город-крепость выступал в качестве непреодолимой линии обороны благодаря мощной защите, а еще являлся масштабным поставщиком оружия и доспехов благодаря развитому кузнечному делу и добыче руды. С уверенностью можно было утверждать, что тот, кто владеет Гольдли, имеет больше шансов перерезать глотку противнику.

Скриптор удалился.

– Это, несомненно, приказ моего отца, – согласился принц Тэдэрик. – Но прошу принять во внимание, что он просто вешает на вас невероятный груз управления столь нестабильным регионом! Вы понимаете? – Тут разодетый мальчишка перешел на громкий шепот, а в глазах его появился нездоровый огонек, какой встречается у сумасшедших или у солдат в самом пекле битвы. – Я же обещаю, что не оставлю своего преданного подданного в трудной ситуации и уж точно предоставлю ему свободу действий. Никакого давления, никаких наказаний. Вы можете ввести налоги выше гор, вернуть право первой ночи или даже второй и третьей, если вам будет угодно, развить работорговлю, построить больше тюрем, если потребуется, а давить бунты позволяется любыми способами и не без помощи королевской армии! Только подумайте, только вообразите!

Северину было стыдно признаться в этом самому себе, но сердце его на мгновение ушло в пятки, а по спине пробежал холодок. Его бросило в пот при мысли, что судьба тирана – его неизбежное будущее. Работорговля? Подавление бунтов? Тюрьмы? Разве этому учил его Северин-старший, разве такого он хотел бы для своего народа? Нет! В Кляйн-Хохмауэре люди жили спокойно. Они любили, а не боялись своего господина. Уважали, а не ужасались! Так же, как любили и уважали Адлера Северина! Нет, на подобное Рейнер пойти не мог, будь он хоть трижды графом. Но и говорить о своих замыслах принцу было нельзя.

– Я крайне заинтересован сим предложением, ваше высочество. – Барон поклонился. – И я уверен, что правильно понял его, лорд. То есть король.