Владислав Мерк – Приплыли (страница 8)

Отечественная система образования, вслед за мировыми тенденциями, переходит на цифровые технологии, есть школы, полностью отказавшиеся от ведения бумажного журнала. Для всех школ, на федеральном уровне, введена единая база КИАСУО, где можно получить любую информацию об учащемся. Так что цифровизация отечественного образования, это уже реальность. Нельзя сказать, что система выстроена идеально, но проблемы по большей части технические и они решаются. Портал Госуслуги идет к тому, чтобы гражданин мог решать все свои социальные вопросы, уже даже не в одно окно, а в “один монитор” и этот портал интегрирован с КИАСУО.

А вот следующий вопрос, затронутый автором “Классной Америки”, выглядит разительно по-другому, для нашей страны. С его слов, в штатах решения руководства не обсуждаются и выполняются в срок. В нашей школе все далеко не так. Обсуждение решения администрации можно встретить не часто, но все же, это, все еще, далеко не исключение. Причем, очень часто приходится наблюдать ситуацию, когда возмутителями спокойствия, самыми недовольными, оказываются учителя, имеющие высокие образовательные результаты, имеющие своё виденье на то, как должна быть организована работа. В целом рабочий процесс идет и идет достаточно отлажено, на некой смеси советского, “надо значит надо” и вполне капиталистического, “а куда деваться”, но беспрекословными исполнителями наших коллег назвать, пока, еще нельзя.

В описание американской школы Айрат приводит возмущающий его момент, о том, что когда директор замыслил “реформу образования”, в рамках конкретной школы, то не спросил мнения педагогов. Могу смело утверждать, что и у нас мнение рядового учителя уже никто не спрашивает, даже на уровне школы. Однако, политически важно, заручиться поддержкой коллектива, ибо, “оппозиционно настроенный” учитель, может “науськать” родителя из класса, а тот отписаться в территориальный отдел управления образования. Хорошо школе от этого не будет, но само по себе ничего и не поменяет, только у исполнителей различных предписаний немного потратятся нервы.

Вместе с этим, очень сложно добиться выполнения чего-либо в срок (помимо урока у учителя, объективно, бывает много самой разнообразной работы), т.к. отсутствуют реальные управленческие механизмы, зачастую, все зависит от личных качеств педагога и руководителя. Являясь наследником мощной советской правовой базы, во главу угла ставившей защиту интересов работника, современный капиталистический руководитель (бюджетной организации), практически не может наказать работника. Более того, проводятся целые программы по улучшению условий труда, где эти «наказания» отменяются. Например, условие, что получив выговор, педагог не получает премии, убирается, т.к. дает возможность отчитаться, об улучшении, этих самых, условий труда. В то же время, не очень много возможностей у руководителя стимулировать работника, т.к. новая система оплаты труда не гарантирует тебе конкретную оплату твоих конкретных действий и, по сути, стимулирует не тех, кто работает, а в лучшем случае, тех, кто умеет отчитываться, но гораздо чаще приспособившихся. Таким образом, у руководителя не оказывается ни кнута, ни пряника. Те школы, в которых коллектив, почти полностью является командой, он сплочен, деятелен, по крайней мере, так выглядит извне, построены на авторитете и недюжей харизме директора, как правило, это боевая дама за 50, с непреклонной волей и хорошими связями.

Советская система, не смотря на большой формализм и бюрократию, на завершающих этапах, не оставила в наследство инструкций для всего. Мало кто мог предположить, что ежедневные гигиенические процедуры работника надо вписывать в инструкцию, но теперь это реалии "Макдональдса”, где есть инструкция, предписывающая каждодневный душ и дезодорант после него. В советской школе сложно представить инструкцию, регламентирующую внешний вид учителя, но сейчас это наши рабочие реалии. И если одна из основных составляющих ментальности американцев – это следование инструкциям, то наша составляющая, это ее нарушение, обход, поиск лазеек, компромиссов, но не все так плохо, исправляемся. Конечная цель все еще интересует работника, по крайней мере, именно ее значение является важнейшим в обсуждениях, спорах педработников. Человечность – это важнейший аргумент при принятии решений в пользу ребенка или родителя, которым, по-хорошему, следовало получить, то, что заслужили. Однако повторюсь, мы совершенствуемся.

Вывод о том, что наша школа не до конца еще погрузились в капитализм, можно сделать из продолжительности рабочего времени. Если американский коллеги должен оттрубить, со слов Айрата, с 8:00 и до 16:00, то наш учитель может оказаться дома и в час пополудни. Причина проста, советские пережитки, в виде нормативных актов, не регламентирующих нагрузку, за рамками уроков. Т.е. ,пока еще, не имеет значения, будешь проверять ты тетради, изобретать контрольную и т.п. в классе или пойдешь домой. Нельзя сказать, что этот “непорядок” не пытались привести в соответствие с реалиями, однако школьный профсоюз в суде отстоял право педагогов на самостоятельную организацию своей деятельности, за пределами урока. Пока к этому вопросу не возвращаются, но время идет.

Таким образом, рассмотрев изменения, происходящие в образовательной системе на всех уровнях, мы можем смело констатировать: «Лед тронулся господа присяжные заседатели» и «Жить стало лучше, жить стало веселей».

Что такое урок

Свои впечатления от первых уроков, автор “Классной Америки” охарактеризовал, как шок и стресс. С тех пор прошло более пятнадцати лет, давайте попробуем понять, шокировали бы эти уроки, современного российского учителя. Итак, урок. Прозвенел звонок, а дети должны быть уже в классе, это наследие советского режима, на уроке надо работать, предполагали большевики. В американской школе учащиеся начинают только заходить, а при том уровне, хотелось написать дисциплины, демократии, смею предположить, что процесс этот становится длительным и увлекательным. Большинство учителей недовольны “тянущимися” учениками, длительным процессом доставания ручки, учебника, тетради. Готовность к уроку на перемене в нашей школе позиционируется, как норма, а неготовность, медлительность, это противостояние учителю, вызов ему, но это нормально, рабочий момент, в силу возраста, поиска своего места в мире, далее идет корректировка подобного поведения – воспитание. Однако есть и прогрессивные учителя, правильно понимающие суть происходящего – урок надо отвести, а тут включается капиталистический подход: если заработать больше нет возможности, то ваш качественный рост будет заключаться в достижение того же результата в меньший промежуток времени. Результат есть, урок отведен, за него платят, а когда появился на нем ученик, это, уже, не принципиально. Так что, опоздавший ученик или группа учащихся, уже мало кого из учителей напрягают.

Разнообразием оттенков кожи, разреза глаз, пирсингом, цветом волос, тату, одеждой, вызвать шок у современного отечественного учителя, вероятно, уже не получится. Но, все же, эти яркие исключения, все еще, не стали общей нормой. За свежим тату, пирсингом, слишком откровенным или несуразным нарядом, вполне может последовать разговор с педагогом, классным руководителем, замом по воспитательной работе. Однако понимание, что жизнь личное дело каждого, все глубже укореняется в учительских головах, а в некоторых оно выросло вместе с ними и ваш внешний вид, если это не прописано строгими правилами учреждения, сугубо ваше дело. Как, в общем-то, все, за пределами урока.

Далее, автор говорит о языковом барьере, о том, что учащиеся говорят не на литературном английском, а по сути, на сленге. В нашей стране, педагог может столкнуться с иной проблемой, все чаще, в школах появляются ученики, не говорящие на русском. Самое интересное, что такой ученик может проучиться с первого по четвертый класс и остаться, практически, на таком же уровне владения государственного языка. Т.к. школьный предмет, русский язык, не рассчитан на изучение языка иностранцем, он учит ребенка уже знающего язык правильно писать, читать. Далее, Айрат приводит интересный пример того, что учащиеся реагируют не на обращение учителя, а на четкие команды, к которым приучены с детства. Схожим примером могу поделиться из своей педагогической практики. Работая параллельно и в ВУЗе, и в школе, у меня не было привычки орать или отчитывать учеников за оценки. Помнилось, как в университете раздражала педагог, работавшая ранее в школе, тыкала, орала, отчитывал. В ВУЗе твои оценки – это твоя проблема, отчислят, так отчислят. В школе же, замечалась интересная тенденция, что, если ученика не отчитать за двойку, не наорать на него, у него не происходит понимания, что что-то было сделано неверно и как следствие юную голову не посещало понимание, что эту двойку надо исправить. Другой пример, подменяю педагога на уроке, а для меня урок должен быть интересен, прежде всего мне. Пытаюсь строить диалог, выводить на мысли, обсуждение, не получается. Ну ладно, попробуем по другому, анализ текста учебника, табличка, таблицы моя слабость. И то, с какой четкость и организованностью, клас приступил к работе с учебником, подсказало мне, что подобный формат для них основной, их так приучили.