Владислав Маленко – Черновик Снеговика (страница 3)

Спросил, стерев вопросительный знак, — Ты будешь со мной как Вместе и как одна! Хочешь до небесного дна, До ноты «до» После последней «си», Хочешь, буду на языке носить, Не обжигая! Так боги не обжигали горшки Глаз, наполненных молодым вином! Чтобы – одна об одном, Один об одной! Чтобы снегов стиральные порошки Делали прошлое стерильно белым! Мы, целуясь, всегда занимались делом. Твоя душа становилась моим телом, Двое были одним целым, Менялись родинками, И улетали стрелки с часов-ходиков». 3. Дышу. Поцелуев ночных микстура Выгнала с потом неживые слова. Где начинается счастье, там кончается литература, Снова начинается детская буква А. Прометея оставлю на том берегу и Кассандру. Новой жизни нужен новый замес. Прощайте, неназначенные дуэли у памятника Вещему Александру! Прощайте, садовые ножницы в животе весенних небес! Солнце жёлтым расписывается в полотенце. Ночи чужой исчезают вокруг края. Пахнет молоком женщины и райским яблоком от младенца. Алфавит кончился. Остались лишь Ю И Я.

Фотографии Пушкина

Если бы Пушкин прожил ещё хоть год, Его бы сфотографировали, и вот Я представил себе чёрно-белые снимки С непечальным ликом в прозрачной дымке. Зернистое небо с райскими облаками, Лошадей с яблочными боками, А ещё фотографии эти Каким-то образом передавал бы ветер, Наполненный запахом травы и ладана… Русь моя, ты никем не отгадана, Кроме Святых и Вещего Александра, Его строки – Божьей любви рассада, А земная жизнь – помнящим утешение. Правильное освещение С памятью женит лица. Эти кадры спешат гнездиться Будто ласточки – на уголках души. Жизнь моя, не спеши, О память не стачивай каблуки! Я Пушкина вижу На расстоянии вытянутой с пистолетом руки.

Дом

У дома были свои тараканы. В кухнях нет-нет, а срывались краны. На чердаке чей-то кот мяукал. В подвале ютился театр кукол. В трубах текла водяная кровь. В спальнях кровати ломала любовь. Она же спасала дом от износа. Труба дымилась, как папироса.