Владислав Лисовский – Тайны потерянного созерцателя (страница 10)

Я был в замешательстве: взрослая дочь, бабушка, а на вид Злате не больше тридцати. Как бы предвосхищая мой немой вопрос, она продолжила:

– Мне, как видите, примерно столько же лет, сколько и вам. Но это только на первый взгляд, а на самом деле я, возможно, ровесница вашей бабушки.

В полном изумлении я покачал головой, отказываясь верить услышанному.

– Злата, вы шутите?

– Нет, Влад, но для убедительности могу показать два паспорта. В одном мне сорок четыре, а в настоящем, который я никому не показываю, девяносто два.

Натали, ехидно прищурившись, вставила:

– Злата еще и пенсию по этому паспорту получает!

Очевидно, вид у меня был такой ошеломленный, что Инга, сжалившись, решила вмешаться:

– Ой, Влад, хорошо, что вы не стали падать в обморок! Но Злата действительно не шутит. Представляете, и все это благодаря алтайским травкам.

Злата кивком подтвердила слова подруги, добавив, что правильно подобранные ингредиенты – залог не только красоты и здоровья, но и долголетия. При этом встала и провела ладонями по своим бедрам, демонстрируя безупречно стройную фигуру. Однако, заметив мое смущение, тоже застеснялась и пошутила, что немного легкого флирта с таким красавцем, как я, только разгоняет кровь.

– А это, кстати, тоже одна из причин долголетия, – хитро подмигнула она и рассмеялась. – Живу я в Москве, работаю школьным психологом, очень удобно по времени. Также веду частную практику с проблемными детьми. Ну и со взрослыми тоже. Обожаю, когда ко мне приходят мужчины со своими проблемами, хотя это, надо признать, редкость. Мужчины вообще боятся психологов, тем более ведьмовского вида, – она вновь рассмеялась. Потом сняла с верхней полки небольшую сумку и вынула из нее два пакетика с травами и пузырек с какой-то жидкостью. Протянув мне, объяснила, что травы надо заваривать как чай, а в склянке выжимка из каких-то ягод с добавлением настоя на пантах. Не надо путать с жаргонным словечком понты, которое обозначает заносчивость, высокомерие или желание покрасоваться. В данном случае все гораздо проще: панты – это сброшенные оленьи рога, настоянные на спиртовом растворе. Можно на водке или спирте.

– Я, – продолжила Злата, – уже предвижу ваш вопрос о том, что меня связывает с этими экстравагантными дамами. Отвечаю: давняя дружба и некоторые совместные практики… Ну что, Влад, устраивает вас такая биография? – она посмотрела на меня и, не удержавшись, звонко расхохоталась: – У вас сейчас взгляд как у начальника отдела кадров на собеседовании при приеме на работу. Вы случайно в кадрах не работали?

Что ж, она не ошиблась. Я улыбнулся и развел руками:

– Вы можете смеяться, но попали в точку. И как вы догадались?! Я действительно три года работал заместителем начальника большого строительного объединения по кадрам и социальному развитию, и в моем подчинении было около десяти отделов кадров и один центральный. Так что приношу извинения за свой пристальный взгляд советского кадровика.

– Ох, как жаль! – с наигранным разочарованием вздохнула Злата, опять ступив на тропу флирта. – Я-то, дура, под вашим пронзительным взглядом растаяла и вообразила себе невесть что. А все, оказывается, так просто, что даже обидно, – и вновь разразилась смехом. Я поддержал ее улыбкой, но ей все-таки удалось вогнать меня в краску. «Какие девяносто два года?! На вид не больше тридцати! Холеная, ухоженная, статная – просто модель!» – думал я про себя. Фотографии таких красоток обычно печатают на обложках глянцевых журналов.

Следующей рассказчицей вызвалась быть Инга. Роскошная, ничем не уступающая «молодой» Злате зрелая женщина, в глазах которой проглядывала какая-то томность. Такая же ухоженная, с идеально подобранной косметикой, подчеркивающей ее яркую красоту. Весь образ Инги был безупречен, начиная от одежды и заканчивая плавными и в то же время очень рациональными движениями. Ничего лишнего. Самодостаточная личность с взглядом мудрой женщины, производившая впечатление глубокой цельной натуры.

Пока Инга собиралась с мыслями, я решил поднять всем настроение и с напускным страхом схватился за голову:

– Только не пугайте меня, Инга, и не говорите, что вам лет двести…

Злата захихикала, а Натали просто грохнула от смеха.

Инга же задумчиво посмотрела на меня и вполне серьезно сказала:

– Ну что вы, Влад, всего лишь сто пятнадцать! Но вы меня огорчили: неужели я так плохо выгляжу?

Моя шутка оказалась к месту, а она продолжила:

– У меня, конечно, нет такой древней истории с поколениями травниц, зато я ближе к Гоголю. Надеюсь, вы знаете, о ком я говорю.

– Еще бы! Я же окончил советскую школу, где изучалось его творчество, правда, в рамках социальных проблем. «Мертвые души», например.

– Да-да, только смотря как «мертвые души» понимать…

Я не сразу сообразил, шутка это была или сарказм, а Инга развивала свою мысль дальше:

– А как вы думаете, с чем связано все остальное, что успел написать Гоголь? Это игра его воображения или нечто более серьезное, имеющее отношение, например, к тонким материям?

Вопрос повис в воздухе. Я молчал, не понимая, к чему этот пассаж о Гоголе. Мне вдруг вспомнился разговор с моей крестной, которая писала историю нашей семьи, начиная с ХVI века. Правда, пока это были только материалы для будущей родословной, но она точно что-то говорила о Гоголе в нашем роду. Я не стал озвучивать эту информацию, боясь быть уличенным в неправде и домыслах.

Тем временем Инга рассказывала о своих корнях, идущих из Полтавской области, исторической Малороссии, о суевериях ее жителей и красоте сельской природы тех мест. Родилась она в семье священнослужителя, говоря по-простому, попа, который служил в маленьком и бедном приходе. Церквушка находилась по тем временам далеко от деревни, можно сказать, у черта на куличках. Странное упоминание черта из уст поповской дочери! Дедушка ее начинал служить при церкви, где настоятелем был кто-то из рода Гоголей-Яновских. Вообще, эта местность издревле связывалась в сознании людей с какими-то загадочными происшествиями и таинственными явлениями, так как в разное время здесь происходили известные исторические события. Вероятнее всего, в этом месте было реальное поле битвы добра со злом. Так что Гоголь в своем творчестве не случайно обращался к мистической теме, описывая во многих произведениях необъяснимые явления, колдовство и потусторонний мир. И ведьмы – его конек. Я сначала подумал, вот завернула, а потом пришел к мысли, что, если вспомнить историю, все возможно.

Инга говорила, что, по рассказам бабушки и дедушки, их семья в прошлом поколении была как-то связана с родом Загряжских и Яновских, а те в свою очередь имели отношение к Гоголю. Точно она не помнила, было это кровное родство или ее предки просто работали на семейство писателя. Но, скорее, все-таки родство по крови, благодаря которому, очевидно, она и унаследовала дар прозорливости. Так говорил ее дед-священник, который прожил долгую жизнь. Она помнила, как в детстве дед рассказывал ей множество сказок про леших, ведьм и других сказочных персонажей. Читал вслух Гоголя. Так что Инга выросла в атмосфере народных верований, преданий и литературных произведений, в которых описывались мистические герои, загадочные явления и места, связанные с потусторонними силами.

Не случайно позже она поступила на филологический факультет и стала учителем русского языка и литературы. Однако после распада Союза поняла, что времена меняются и таким специалистам, как она, не будет места в новой Украине. Где-то в середине 90-х услышала о существовании сообщества экстрасенсов. Сначала присматривалась, училась, а со временем стала сама развиваться в этом направлении, находя новые способы реализации своего дара, открывая в себе необычные способности и возможности. А в последнее время выступает еще и в роли талантливого литератора, описывая разные случаи из своей практики.

Пока Инга рассказывала о своей родословной, я смотрел на ее лицо со строгими и точеными, как у многих народов севера европейской части, чертами, и что-то у меня явно не складывалось. Наконец я не выдержал:

– Инга, простите ради Бога, но ваше имя и ваше лицо никак не вяжутся с Полтавой и образом классической хуторянки…

Натали усмехнулась:

– А вы, Влад, молодец, заметили, что не все так просто. Изучали физиогномику?

– Нет, глубоко не изучал, слышал, что это псевдонаучный подход. Хотя кто его знает. Но всегда интересовался.

– Вы, Влад, – в задумчивости посмотрела на меня Инга, – правильно подметили, что мое имя не совсем соответствует месту моего рождения. Вы же историк и, наверное, могли догадаться, хотя, вижу, уже догадались, как все произошло. Полтавская битва, раненый швед добрался до хаты моей прабабушки и попросил о помощи. Ей было тогда шестнадцать. Шведа она выходила, а дальше случилась любовь, и чужеземец принял православие. Пошли дети. В каждом новом поколении при рождении девочки он просил одной из них давать имя его матери. Поэтому я Инга. Да, и отсюда у меня, как видите, чернобровой и черноволосой, немного скандинавский лик и прядь волос пшеничного цвета. Я поначалу ее закрашивала, потом поняла – это знак, или, если угодно, печать. Ну а скандинавские ведьмы, как известно, дамы воинственные, – Инга прищурилась с лукавой улыбкой.