Владислав Лисовский – Тайны потерянного созерцателя "Иномирье". Книга 3 (страница 8)
Я был настолько ошеломлен, что ничего не понял. Почему мимо, почему даже не подошла… Хотел было кинуться следом, но вовремя вспомнил, что храм – не место для выяснения отношений. Батюшка тем временем приблизился ко мне, и я, как положено, припал к его руке и поцеловал крест. Он попросил пройти с ним в находившуюся рядом с храмом трапезную, где за чашкой кофе с молоком начал разговор. В окно я увидел Эльзу и Катю, которые о чем-то беседовали, усевшись на паперти. Я понял, что они ждут меня, и от сердца сразу отлегло.
– Владислав, простите, что так получилось, но у меня к вам вопрос и просьба одновременно. Вы, наверное, знаете о судьбе Мирославы?
– Да, конечно, – машинально кивнул я и вдруг вспомнил, что мне говорила Серафима о настоятеле православного храма в иномирье. – Так вы и есть тот самый настоятель монастыря, муж Миры?
– Да, есть на мне грех. Я нарушил каноны и, будучи монахом, всей душой полюбил Мирославу. Мы тайно встречались. Но Господь всепрощающий дал мне возможность совершить пост очищения в иномирье и стать настоятелем храма. А также дождаться свою возлюбленную и, дай Бог, вместе продолжить наш путь в мироздании.
– Вы хотели о чем-то попросить?
– Я знаю, что вы сейчас занимаетесь делом Мирославы. Скажите, почему возникли проблемы? Может, я могу чем-то помочь? Что нужно сделать?
– Проблема не в Мире, а в ее внуке, или правнуке. Но суть не в этом. Там очень запутанная история, очевидно, связанная с криминалом. Мы пока только пытаемся разобраться. К тому же в этом деле появилась еще одна фигура – Кирилл, друг Данилы, у которого тоже очень серьезная проблема. И поскольку мое пребывание здесь завершено, я отправляюсь домой для ее решения.
– А как же Крым? Я слышал, там сложилась весьма непростая и даже опасная ситуация, – священник хотел еще что-то сказать, но резко осекся и посмотрел на меня, а потом за окно, где сидели Эльза и Катя. Я сразу понял, что, вероятно, в одном из своих раскаяний Катя рассказала о наших отношениях. Но сделал вид, что ничего не произошло.
– Сегодня все решится, и вы об этом узнаете. Крым все же подождет, там мое присутствие пока не обязательно. И без этого найдется много работы.
Меня удивило, что за все время нашего пребывания в храме там не появилось ни одного прихожанина, от слова совсем. Странно как-то, ведь этот храм как минимум должны посещать иномиряне, которые остались здесь. Я осмелился спросить, почему в храме горят свечи, но при этом абсолютно пусто. И все время как будто фоном звучит постоянно повторяющаяся молитва: «Господи, помилуй! Господи, прости! Помоги мне, Господи, на моем пути!» Батюшка посмотрел на меня немного удивленно и ответил вопросом на вопрос:
– Как, разве вы ничего не увидели в храме? Вас же наделили такими возможностями, которыми не обладает ни один человек на земле! Да и у нас далеко не все владеют подобным даром. Пойдемте со мной, сейчас вы все поймете.
Мы прошли в храм через боковые диаконские южные двери прямо в главный зал, к алтарю.
– Владислав, обратитесь сами к себе с просьбой разрешить вам использовать другое зрение, для более тонких материй. Ну или как у вас там, прикажите, дайте команду. Я точно не знаю.
Я последовал его совету и без всяких трудностей попросил самого себя или того, кто во мне, открыть иное зрение. И тут произошло нечто невероятное. Я неожиданно увидел, что вокруг меня полно душ и людей, находящихся в эфирном состоянии. Они вереницей заходили в храм через главную храмовую дверь. Большинство молились о прощении грехов и спасении души. Так вот откуда эта многоголосая молитва, фоном звучавшая в храме! Их сотни, а может, и тысячи. Некоторые просто глазели на происходящее, ничего не понимая. Не задерживаясь, они быстро пролетали, минуя алтарь, в открытые диаконские двери. Только сейчас я обратил внимание, что все двери в храм открыты, в том числе и в алтарь. Мужчины могли попасть в алтарь, женщины же поднимались под самый купол и исчезали в свечении. Общая масса людей делилась на три, даже четыре потока: мужчины, женщины, неверующие и, назовем их так, отъявленные грешники. И был какой-то совсем маленький ручеек душ, в растерянности покидавших храм через северные диаконские двери. Я поинтересовался у батюшки, указывая на них:
– А это кто?
Он спокойно ответил:
– Это так называемые спорные и проблемные души, требующие особого внимания и разбирательства. По ним принимаются отдельные решения. Кстати, часть из них остается у нас, в иномирье. Должен сказать, что я также попал сюда через эти двери.
– Извините, но, насколько я помню, вы вошли в зеркало живым. Мне Мира рассказывала. Так как же все было на самом деле?
– В том-то и дело, что она осталась там, потому что была жива. Когда я к ней пришел, она в царившей тогда суматохе не заметила, что я был тяжело ранен богоотступником. Он выстрелил мне в спину. Вот в момент попадания в зеркало я и преставился. Мира об этом не знает. Но она ведьма и может во плоти пребывать в двух мирах.
Теперь все встало на свои места.
Продолжая беседовать с батюшкой, я поинтересовался привлекшими мое внимание другими храмовыми сооружениями, которые находились на площади. Батюшка ответил:
– Там все так же, только обряды разные. Ну что, теперь вам все понятно, Владислав? Тогда с Богом! Не смею задерживать, вас ждут.
Он перекрестил меня, я снова поцеловал руку с крестом и получил благословение. Понятно, что никаких молебнов в храме я не заказывал. Эльза просто придумала этот предлог, чтобы я мог встретиться с Екатериной и поговорить с настоятелем о Мирославе.
Выйдя на улицу, я присел на ступенях паперти рядом с Катей. Она взяла меня за руку и молча посмотрела в глаза. На бледном, осунувшемся лице отражались усталость и растерянность. Она же женщина! Конечно, ее подлатали, и завтра, по моим сведениям, она должна будет пройти тот же ритуал у монаха, что и я. Я обнял ее и прошептал, что все образуется. Я всегда рядом и в любой момент готов прийти на помощь. Надо просто немного потерпеть, наши испытания еще не закончились. Она грустно смотрела на меня:
– Спасибо, мой дорогой! Не знаю, что бы я делала без тебя! Эльза рассказала о твоей идее по решению крымской проблемы. Очень надеюсь, что это приведет к завершению хаоса, который у нас там сейчас творится. Ты не представляешь, как я устала от войны и вечного противостояния. Скажи, а что за ритуал у меня состоится завтра?
– Не волнуйся, все будет хорошо. Посмотри на меня, видишь, я же не превратился в монстра после апгрейда.
Она впервые улыбнулась и даже пошутила:
– Только представь, что я вдруг стану настоящей амазонкой, грозой всех мужчин в мире!
– Всех да не всех! Я-то уж точно не попаду в этот список.
Эльза, увидев, как посветлели наши лица, облегченно вздохнула и тоже не осталась в стороне:
– Ну наконец-то хмурая и строгая женщина-созерцатель улыбнулась! А значит, мир будет спасен с улыбкой на лице и любовью в сердце. Перед такой красотой ни один враг не устоит! А теперь, Влад, извини нам с Катей пора, а тебя в квартире ждет Лавр.
Я вернулся в свою уже полюбившуюся мне советскую квартиру, которая грела душу, хотя и болезненно бередила память. Там, удобно расположившись в винтажном кресле и неспешно перелистывая какие-то бумаги, меня поджидал Лавр. Странно, конечно, ведь на дворе двадцать первый век, надеюсь, и на их дворе тоже. Тьфу ты, не знаю, как правильно сказать! Пора уже перейти хотя бы на ноутбук, а он все с бумагами. Ах да, сначала нужно поинтересоваться, есть ли у них вообще Интернет. Не успел я открыть рот для приветствия, как Лавр обернулся и предложил сесть рядом.
– Кстати, насчет Интернета. Знаешь, у нас есть кое-что получше. Возьми эти листочки и почитай.
Он протянул мне обычную на первый взгляд канцелярскую папку с документами. Я открыл и ахнул: каждый лист выглядел как экран ноута. Единственное отличие, что буквы здесь сами появлялись и двигались строками снизу вверх. Получалось, что на одном листе могло уместиться раз в десять больше информации, да еще и с живыми картинками с места событий.
– Ух ты, круто! – с восторгом воскликнул я. – Ну а как, например, насчет обмена информацией? Тоже письма, как и у нас?
– Все так же. Открываешь последнюю страницу, там есть ручка. Пишешь текст, прикрепляешь ссылки на картинки или видео, которые ты сам видел и запечатлел визуально, подписываешь, кому, и все. Да-да, запомнил визуально, то есть то, что отложилось в памяти. Главное, не забыть поставить точку в конце, – проговорив это, Лавр рассмеялся. – Это у вас там сплошь и рядом лузеры, у нас все наоборот. Да, ваш Интернет, не спорю, большой шаг в будущее, однако опасный инструмент влияния.
– Не понял, в чем опасность нашего Интернета?
– Вопрос неправильный, но попробую разъяснить. Очень важно, в чьих руках находится контроль над всемирной паутиной и какие цели перед собой ставят ее хозяева. Мы здесь видим многое из того, на что вы не обращаете внимания. Но, к сожалению, у нас не получается исправить ситуацию. Ваш Интернет заполнен тем, что разрушает неокрепшую личность и душу. Навязывает ценности и модели поведения, которые могут привести к трагедии поистине мирового масштаба.
После его слов я реально задумался: новые технологии, которые несли с собой прогресс и развитие, неожиданно предстали передо мной в другом ракурсе. Лавр продолжил: