Владислав Лисовский – Тайны потерянного созерцателя. Книга 1 (страница 18)

Завершив показательную взбучку, незнакомец удовлетворенно оглядел присутствующих и предложил перейти к делу, а для начала заказать у проводницы чай.

При виде всего этого хмель у благодушно настроенного Ивана разом выветрился и он хотел было потихоньку улизнуть из купе. Но незнакомец резко пресек эту попытку, строгим голосом велев ему обосноваться на верхней полке. На моем месте. Мне же более мягким тоном предложил сесть напротив, разместив дам таким образом, чтобы держать в поле своего зрения всех одновременно. Никому из нас и в голову не пришло возражать, все приказы выполнялись беспрекословно. Пока я по его просьбе бегал, да-да, именно бегал к проводнице, он продолжил свое общение с оставшимся. Не знаю, что произошло в мое отсутствие, но, вернувшись, я неожиданно для себя обнаружил на лицах своих попутчиков спокойствие и умиротворенность, а атмосфера напряженности сменилась дружелюбием.

Незнакомец наконец обратил свой величественный взгляд на меня и представился:

– Лавр – наблюдатель-прокурор.

Мне это ни о чем не говорило, но я заметил реакцию Ивана Петровича, в глазах которого сквозили нескрываемое раболепие и страх. Не обращая внимания на присутствующих, Лавр тем же светским тоном продолжил:

– Как ваши дела, любезный? Все ли в порядке с бизнесом? Как семья, все здоровы? Каковы ваши планы на жизнь?

Я оказался в некотором замешательстве: это что – опять допрос?! Но не успел и рта открыть, как Лавр спокойно сказал, что пошутил, поскольку и без того узнал обо мне за прошедший день практически все.

– А теперь вернемся к делам. Для начала отвечу на вопрос, который, похоже, не дает вам покоя: почему я здесь. Да вы пейте, пейте чай, а то остынет. Натали, налей-ка мне и Владиславу своей наливочки. Ивану пока не нужно, – неодобрительно взглянул он на конферансье. – Приношу извинения за такой экстравагантный визит, но, увы, обстоятельства. Итак, прежде всего у меня вопрос к Инге:

– Ты ведь сразу поняла, что собой представляет Влад. Тогда почему поминутно то открывала, то закрывала книгу, тем самым прерывая информацию и его рассказы? Ты же знаешь, что так делать нельзя!

Слегка охрипшим от волнения голосом Инга ответила:

– Влад задавал слишком много вопросов о книге, поэтому я старалась не привлекать его внимания к ней.

Лавр укоризненно посмотрел на нее, но промолчал и повернулся к Натали.

– Интересно, а что ты скажешь о молодом человеке? Вижу, он уже понимает, с кем имеет дело, это я про вас, мои милые феи, – он улыбнулся, включив всю мимику своего строгого лица. Как по мне, улыбка вышла скорее устрашающей. Мне даже стало жалко моих спутниц. А слово «феи» в его устах, очевидно, должно было служить комплиментом дамам явно ведьмовского вида. – Предлагаю продолжить вашу так и не начавшуюся дискуссию, но уже с моим участием, – как ни в чем не бывало заявил он и добавил: – Заодно проверим ход мыслей и рассуждений неожиданно появившегося среди нас гостя.

Нормально! То есть гость уже не он, а я. «Ну очень необычно, – сказала бы в такой ситуации моя сестра. – Правда, ужасно мило… но непонятно…».

«Что за чертовщина! – вертелось у меня в голове. – Поезд, остановка в степи, отдельное готовое купе. Лично для него задержали целый состав! И как мы поместились в нашем купе, где нас сейчас вместе с ним шестеро? А ведь он совсем не маленького роста, да что там говорить, просто огромный! Хорошо еще, что не на коне!» Я с удивлением огляделся и только теперь, когда суета и волнение немного улеглись, заметил, как все внутри изменилось. Пространство визуально раздвинулось, и наше купе стало по размеру как полвагона. Не купе, а вагон-люкс.

– Ну что, не будем терять времени, – деловито начал Лавр.

Похоже, предстоящий разговор и обсуждение были для него чрезвычайно важным делом.

Однако я набрался решимости и сказал, что прежде хотел бы понять роль книги, которая была в руках у Инги. Этот вопрос не давал мне покоя со вчерашнего вечера, с того момента, как мы о ней заговорили. Лавр, ничуть не смутившись, заявил, что эта книга – некий ретранслятор всего, что происходит в поле ее видения.

– Если информация полезная и нужная, она передает ее нам, – он запнулся, подбирая слова, – в центральный… или, назовем иначе, головной офис. Так проще, понятнее и звучит более современно.

– А где он находится, этот мистический офис? – не отступал я.

Лавр улыбнулся:

– Вы правы, Владислав, для вас этот офис действительно мистический, поскольку находится в ином мире. В мире, который рядом с вашим, но невооруженным глазом его не видно, впрочем, и вооруженным тоже. Об этом мы сейчас и поговорим!

Это было произнесено с интонацией, которой профессор обычно начинает читать свою лекцию студентам первого курса. И страшно, и невероятно интересно! Однако это было еще не все, что я хотел узнать, поэтому, немного осмелев, я продолжил испытывать терпение Лавра.

– Позвольте мне еще один вопрос, вернее, уточнение, пока не начали.

– Ну хорошо, задавайте, – великодушно разрешил он.

– Почему вы назвали присутствующих дам феями, в то время как они представились…

Лавр не дал мне договорить:

– Молодой человек, чтобы называться ведьмами, это надо еще заслужить. Вообще, поначалу каждая ведьма является феей. Феи несут добро всем вокруг, даже тем, кому не надо по определению, – при этих словах он предостерегающе обвел дам грозным взглядом. – И только когда какой-нибудь умник, например, муж, возлюбленный или друг феи, ударит ее прекрасным светлым личиком об стол или сделает еще какое непотребство, вот тогда к ним приходит прозрение. После этого они наконец начинают понимать, что не следует совершать добро без оглядки.

Я удивился и опять спросил:

– А как же дети?

– Дети – это совсем другое дело. Детям феи безоговорочно должны дарить только добро и в любом количестве. Главное, знать меру, чтобы не взрастить иждивенцев, – Лавр задумался, лицо его осветила добрая улыбка. Даже тон поменялся, стал мягким и ласковым, в нем зазвучали нотки душевного тепла и нежности. – Дети – это святое! Замечательная пора сказок и любви. Я о том времени, когда фея становится взрослой. Ее путь к ведьме – это путь становления и обретения опыта, состоящего из ошибок, познания, уважения и сострадания. Чуть позже я объясню вам значение слова «ведьма», вернее, его содержание и смысл. Ведь в вашем мире все уже давно перевернуто с ног на голову.

Вышедшая наконец из ступора Инга невпопад проворчала:

– Конечно, у ведьмы потому и зарплата больше, что работа вредная!

При этих словах Лавр рассмеялся так громко, что наш вагон, казалось, стал раскачиваться. А может, он раскачивался на крутом повороте, набирая скорость и постукивая в такт колесами.

Облик и мимика лица говорящего обрели прежнее грозное выражение.

– Ну что, красавицы, если начали шутить и дерзить, полагаю, очнулись? Тогда к делу. Сейчас изменю течение времени и начнем.

– В смысле, как это – измените течение времени?! – не удержался я от любопытства.

– Вы что, не учились в школе, молодой человек? Не слышали о теории относительности Эйнштейна? Может, мне напомнить вам о законе течения времени в пространстве? Или о том, что мы воспринимаем трехмерное измерение, а четвертое измерение – это и есть время? Заметьте, данную теорию уже давно никто не опровергает! – сделав паузу, он строго оглядел притихших слушателей и заключил: – Все, на этом объяснение элементарных вещей закончено. Если нужно, изучайте сами подробнее.

Я же могу в вашем и нашем общем пространстве изменить не только время, но и само пространство. Например, размеры этого купе и, соответственно, время, в котором оно будет находиться. Скажем, замедлить его или ускорить. Ведь для нашей беседы времени потребуется гораздо больше. Или вы предпочитаете всю ночь бодрствовать? – он дружески улыбнулся и похлопал меня по плечу. Я буркнул, что все понял, замолкаю и больше с глупыми вопросами не пристаю.

– Вы меня удивляете, Владислав! Кто, как не вы, прочитавший множество фантастических рассказов, должны быть настоящим докой во всех этих новейших теориях пространства и времени! Я уж не говорю о разных там эксцессах со временем и пространством, – и он снова улыбнулся, на этот раз только глазами, обводя присутствующих изучающим взглядом.

Затем отвернул белоснежный манжет на левой руке, где поблескивал какой-то механизм на широком браслете, напоминающий компас. Конечно, это были часы, только внушительных размеров, да и стрелок на циферблате оказалось больше, чем на обычных часах. Все они были разной длины, к тому же одни шли по часовой стрелке, а другие против.

Лавр сделал несколько манипуляций руками, и наше купе стала обволакивать волновая вибрация, напоминавшая мелкую рябь на водной поверхности. Стены, пол, потолок. Только окно оставалось абсолютно гладким, похожим на идеальное зеркало, правда, ничего не отражавшее. Небольшой купейный столик превратился в полноценный стол, на котором стояли самовар, бублики, пряники, варенье трех видов и чашки с блюдцами. Но самым неожиданным и ошеломляющим было то, что на месте двери в купе появилась огромная, во всю стену, картина Куинджи «Березовая роща».

Я вопросительно взглянул на Лавра, и тот, поняв меня без слов, пожал плечами:

– Просто Куинджи моя слабость. У меня там, – он показал рукой в сторону, где было окно, – практически вся коллекция его работ, – и добавил: – Судя по выражению вашего лица, Влад, работы этого художника вам знакомы?