Владислав Лисовский – Тайны потерянного созерцателя. Книга 1 (страница 11)

– Можно поинтересоваться, – произнес я с видом следователя, – а с какими документами вы живете? На вид вам можно дать от тридцати до сорока, но вы говорите – почти сто и больше. Мне кажется, это опять розыгрыш.

– Ну что вы, Влад! Вам нужны доказательства? – Инга небрежно вынула из сумочки три паспорта: новенький паспорт гражданки РФ, где ее возраст – тридцать два года, кипрский, в котором было написано, что ей двадцать пять, и паспорт сорокачетырехлетней гражданки Израиля. Посмотрев, я сказал, что мне это ни о чем не говорит. Тогда она достала паспорт СССР, где было ее фото, сделанное в 70-е годы, там ей также было тридцать два года. Конечно, меня это обескуражило, но и не сильно убедило. А вопросов стало еще больше. Например, как она меняет паспорт? Ну не к криминальным же структурам обращается?! И при чем здесь паспорта Кипра и Израиля?

На это Инга с ехидной усмешкой заметила, что у ее подруг тоже есть еще паспорта Австралии, Канады, ЮАР, Бразилии. А я сейчас очень похож на следователя или офицера паспортного контроля в аэропорту Стамбула или Шереметьево. И расхохоталась.

– Хорошо, – наконец отсмеявшись, сказала она, – если вам это интересно, постараюсь объяснить. Начну с того, что, конечно, с паспортами и их заменой всегда есть трудности. И в советское время это было реальной проблемой. Поэтому да, случалось прибегать и к разным не совсем законным способам. Единственное, что спасало, так это масштабы нашего государства. Страна-то огромная, поэтому приходилось часто переезжать с места на место. Лет десять – и вперед, через фиктивный брак и развод. Но когда границы открыли и появилась возможность иметь двойное гражданство, а также свободно менять фамилии и имена, мы, конечно, воспользовались этой ситуацией.

Мне хотелось понять, как это происходило в реальности, и Инга охотно принялась посвящать меня в детали, а затем, взяв ручку и бумагу, нарисовала схему, доступную для понимания даже ребенка. Механизм ее действия был действительно на удивление прост. Оказывается, свобода передвижения позволяет десяткам миллионов людей легко затеряться в огромном мире.

– Ну, например, – показала она, рисуя на бумаге стрелки, – я оформляю визу по приглашению на полгода или год, скажем, в Австралию или в Европу. Можно и туристическую в Таиланд. Но сначала выезжаю в любую безвизовую страну, откуда с открытой визой имею право лететь транзитом уже в ту страну, которая мне нужна.

– А, понял! У меня так была открыта виза в Америку, но, когда я по делам прилетел в Стамбул, на пограничном контроле спросили, полечу ли я дальше в Америку по визе. С этим все ясно, а что дальше?

– Дальше еще проще. Предположим, из транзитной страны я прилетаю в Сидней, где меня уже ждут по договоренности. Ведь таких, как я, целое всемирное сообщество. Там, в Австралии, выхожу замуж за австралийца. Причем самого обычного рядового гражданина, имеющего средний социальный статус. Получаю паспорт и вид на жительство. Меняю фамилию и указываю свой возраст, любой, никакого подтверждения не требуется, все с моих слов. При этом, само собой, убавляю его до разумных пределов, значительно омолодив себя. Проходит год – и развод. Страдания, слезы, но, конечно, не всерьез, для виду.

А дальше самое интересное. Оформив развод, я обращаюсь в наше консульство под своей новой фамилией и рассказываю легенду о том, что мои дедушка или бабушка когда-то давно эмигрировали из России. Всю жизнь я учила родной язык и теперь хочу вернуться домой, в Россию. Да, волокиты много, без нее нигде не обходится. Но в итоге мне оформляют вид на жительство, и я возвращаюсь домой с новым паспортом. А главное, по нашим законам могу поменять фамилию и имя. Была, скажем, Ева Маркус, а стала Евгения Данилова. Потому что прадедушка был Данилов. Минус тридцать-сорок лет – и я уже в новой ведьмовской версии. А та, которая уехала, все! Потерялась, ее уже нет. И ты начинаешь жизнь с чистого листа. И так пару раз за столетие. А ты, кстати, знаешь, сколько людей, по статистике, уезжают из страны и не возвращаются?

– Слышал или где-то читал, что сотни тысяч. И судьба их неизвестна.

– Потому что никому до них нет дела. Ну да ладно. Надо сказать, есть варианты и проще. В бывших странах Союза процветает коррупция, а жадность, как известно, своего рода двигатель прогресса. Приехала, заплатила – получила паспорт гражданина любой из бывших республик. Фамилия, имя, отчество русские, возраст за сто баксов поставят, какой хочешь. Легенда простая: предки переехали очень давно, а ты там живешь в третьем поколении. Потом переезжаешь, желательно в фиктивном браке с гражданином нашей страны, и по упрощенке тоже становишься гражданкой России с новой фамилией и новым возрастом. А с мужем лет через пять разводишься – и все. На самом деле, – продолжила она, обращаясь ко мне, – в реальности вариантов гораздо больше, так что предлагаю эту тему закрыть.

Но тут я уже не смог остановиться. Меня занимал простой, как мне казалось, вопрос, который требовал такого же простого и ясного ответа. Вопрос бессмертия.

Натали с удивлением посмотрела на меня и насмешливо произнесла:

– Вы что, не читали сказок про Бабу-ягу?

– При чем здесь Баба-яга?

– Так ей сколько лет в народных сказаниях и в литературе? Разве не помните?

Призвав на помощь свои весьма скромные литературные познания, я выпалил:

– Кажется, около трехсот!

– Кажется! Когда кажется, надо… Ладно, не буду продолжать. Ну, сами подумайте, если бы они были бессмертными, то к настоящему времени минимум половина женщин планеты были бы ведьмами.

– А что, разве это не так? – язвительно ухмыльнулся я, и мои собеседницы рассмеялась. Натали смотрела на меня с улыбкой:

– Ну, конечно, кому же, как не вам, это знать! Вы же крупный специалист по женским душам. И вообще, – пожала она плечами, – спрашивать у женщин возраст неприлично.

Я не остался в долгу, напомнив, что я все-таки какой-никакой историк и знаю, что в Европе в средние века проявляли особое внимание к красивым женщинам, обладающим особым даром предвидения. Их преследовали, подвергали гонениям и просто сжигали на костре. А вот наше славянское православие такого себе не позволяло, Женщин, подозреваемых в колдовстве, чаще всего просто выгоняли из города, отправляя в какой-нибудь ближайший лес как отшельниц.

Натали согласилась, что во многом я прав, но предложила сейчас эту тему не поднимать и поговорить о другом.

– Как вы думаете, – с живым блеском в глазах обратилась она ко мне, – откуда авторы, которые пишут в жанре фантастики, фэнтези или обращаются к теме эзотерики и мистики, например, тот же Гоголь, берут сюжеты для своих рассказов? Ведь в реальности таких историй нет.

Вопрос не был для меня неожиданным. Это интересовало меня с тех самых пор, когда я впервые прочитал книги советских и иностранных писателей-фантастов, таких как Иван Ефремов, Александр Беляев, братья Стругацкие, Станислав Лем и, конечно, Жюль Верн и другие. Уже тогда меня занимал вопрос, как, каким образом в головах классиков рождались эти невообразимо увлекательные истории и выстраивалась захватывающая череда событий. А Николай Васильевич Гоголь всегда занимал особое место. Меня до глубины души поражало то, что этот глубоко верующий человек писал произведения, в которых присутствовали нечистая сила и мистика.

Я предположил, что некоторое мое понимание продиктовано тем, что я и сам пишу стихи. Правда, происходит это не часто, с разными по времени интервалами. И всегда спонтанно, по наитию сверху. Как будто в этот момент в меня вселяется иное сознание и идет поток информации, которую я воплощаю в стихотворный текст. Что-то вроде внезапного посещения музы, о которой говорят и поэты, и писатели, те же фантасты. Для меня фантастика – это в первую очередь философия. Глубокое знание сегодняшнего мира и фантазии о будущем. Происходит как бы сопоставление двух миров. Именно фантазия формирует из прошлого и настоящего представление о будущем, то есть своего рода ожидания. И, как мне кажется, это приходит из другого мира. Писателям этого жанра подбрасываются не просто идеи, а конкретная фактология того, что уже было или может произойти в будущем. Чтобы тем самым подготовить нас к пониманию и восприятию завтрашнего дня.

Завершив этот свой спич, я сам удивился тому, как завернул. И тут поймал на себе пронизывающий взгляд Инги, которая смотрела мне в глаза. У меня даже холодок пробежал по спине: казалось, она заглядывает мне прямо в душу. Я в шутку сказал, что ее взгляд меня пугает. Было такое ощущение, что она не только читала мои мысли, но и странным образом считывала мое прошлое. Я вдруг с очевидной ясностью осознал, что вопросы, которые мне задают мои спутницы, не случайны, а намеренно логично связаны и заранее определены. Но еще более ошеломительным для меня стало заявление о том, что они предполагали возможность нашей встречи. Только не знали, что это произойдет здесь и сейчас.

Далее Инга заявила, что чувствует ментальную или даже родственную связь со мной. Пока она не может найти этому объяснение, но надеется, что при более тесном знакомстве поймет происходящее. Так вот почему она так легко считывает информацию о моем прошлом! И, кстати, мой ответ на вопрос о том, откуда писатели-фантасты берут сюжеты и события для своих произведений, только подтверждает это.