Владислав Кузнецов – Против ветра! Андреевские флаги над Америкой. Русские против янки (страница 58)

И каково писать об этом официальный отчет?

А вот приходится. Фразы «множественные пробития каземата, обширные затопления, погружение броневого пояса, пожары, нарастающий крен, детонация погребов» звучат для конструктора примерно как для хирурга «шестнадцать колотых, семь огнестрельных, пробиты оба легких, задета печень – и голову оторвало».

Французский флот выступал в большинстве, использовал новейшие корабли, но результатом стал лишь обидный урок. Прекрасные корабли, которые никогда не планировалось посылать в колонии, – избиты. Ремонтировать руины имеет смысл лишь из соображений престижа… Для дальних морей на стапелях достраивается другая модификация, поменьше, подешевле, зато с увеличенным парусным вооружением – устаревшая прямо на стапеле. А все почему? Потому, что победы успокаивают. И не только марсовы лавры Крыма, но и минервины лавры. Мсье де Лом, вы создали французскому флоту привычку – полагать врага отсталым технически.

Моряки готовились к бою, исходя из горделивой максимы: наши пушки и корабли – лучшие. И к этому приучил их не кто иной, как месье Дюпюи де Лом.

Он за десять лет дважды менял облик корабля основного боевого класса! Он первым во Франции построил железный корабль, первым в мире паровой деревянный линейный корабль и – броненосец! И вот, отстал. Хотя должен был догадаться, что – пора. Так ведь и русский царь догадывался. Собирался строить паровые корабли линии, один даже успел заложить, всего через два года после спуска первого такого же французского корабля…

Но – не успел. И вот – русские сквитались. Наверное, строитель батарей Кинбурна тоже сжимал зубы в бессильной ярости, когда на черноморскую крепость надвигались неуязвимые броненосные батареи.

Что ж, русские начали с чистого листа – и преуспели, он тоже сможет. Нужно торопиться, тогда есть шанс вновь перехватить первенство и встать не только впереди русских или – географическая новость! – американских конфедератов, но обойти и извечного, главного соперника, последнее десятилетие упорно притворяющегося другом. Великобританию! Как бы ни повернулась политика, главный враг Франции на море – один.

Время чертежей еще не пришло, но перо Станислава-Шарля-Анри-Лорана Дюпюи де Лома летит над бумагой, порождая новые профили. Среди них – корабли, похожие на мониторы, но с высоким бортом, мореходные. Корабли, у которых артиллерия разнесена и устроена ромбом – две тяжелые пушки в носу и корме, две по бортам. И, конечно, корабли с центральным казематом! Если верфи загрузить полностью, через два года у Франции будет никак не меньше пяти новых броненосцев с тяжелыми орудиями… только вот вся пушечная бронза уходит на Рейн и Дунай. Месье Дюпюи на мгновение даже позавидовал немецким, русским и конфедеративным союзникам: эти сами льют стальные нарезные пушки и не кланяются при этом лягушатникам! Хотя… есть еще одна страна. Соединенные Штаты не стяжали в этой войне особых лавров, но пушки Пэррота показали себя вполне неплохо. И пусть американцам самим не хватает заводов, это не означает, что они не построят новые за французские деньги. Конечно, лучше было бы строить заводы во Франции, но в империи уже не хватает рабочих рук…

Глава 6

Его величество Ройял Нэви!

Лучшая броня, лучшие пушки, лучшие машины. Да и, в конце концов, большее корыто дольше тонет. А еще британских броненосцев было целых три. Все, что было у русских, – боевой опыт и грозная слава. А еще – вера в пушки, которые не разрывает!

Точно отмеренные заряды, аккуратно выставленное возвышение. Восемь залпов – до накрытия, десять – до попадания.

Вот головной, под вице-адмиральским флагом, запарил и начал отставать. Над «Невским» проносится могучее «Ура!» Значит, осталось два. Один на один, двенадцать нарезных семидюймовок Уэрты против восьми девятидюймовок Армстронга. Правда, действует на обоих кораблях ровно половина артиллерии: шесть и две соответственно. Возвышенное расположение центрального погонного и ретирадного орудий русским почти не мешает. Приноровились.

Но девять армстронговских дюймов в упор – не по слоистой броне «Невского». Зато враг подошел достаточно близко, чтобы попытаться… Над голой – любители парусов морщились: «Крысиный хвост!» – мачтой взлетает сигнал. Пришло время, и из-за надежной защиты железных боков товарища выскочил «Василий Буслаев»… Вычищенное и покрытое лучшей тропической обмазкой днище. Заклепанные клапаны, взбивающие воду в пену винты. Никто не знает, сколько узлов выжал храбрый кораблик на той трети мили, что стала для него мерой доблести…

Полный борт восьмидюймовок – в упор! И еще раз, не столько вдоль, сколько сверху вниз, в горящую руину, на которой выше ватерлинии ничего целого или живого. Но проваливающийся под воду нос бывшего блокадопрорывателя успел коснуться нежного, тонкого железного борта – под бронепоясом.

Таран на хрупкий, истинно гоночный корабль не сумели приспособить даже полубезумные гении с завода Уэрты. Зато пристроили шестовую мину. Триста фунтов пироксилина ушли в небо, вода рванулась провожать. Корабль, оседающий носом. Корабль, заваливающийся на борт. Размен фигур! По шлюпкам на этой войне стрелять пока не принято. Только с «Буслаева» спускать нечего и некому, с британца – некогда. Над волнами недолго держится купол днища с облепившими его людьми. Кончено!

Теперь – один на один. Враг рвется на пистолетный выстрел. Уже можно прочитать гордое название: «Эйджинкорт». Залп… Щепа летит по каземату, но расчеты возвышенных носового и кормового казематов не тронуты. Ответ… Подбили! Отвечает только одно орудие врага… По палубам русского корабля летит: «Вспомним Метаморос!» Тоже ведь стояли против трех. И выстояли!

Начался страшный бой к борту – как в старые, парусные времена. Бомбические орудия батареи «Эйджинкорта» бьют в броню «Невского», словно в дверь стучат. Ногами. С разбега, в прыжке. Громко, страшно – и без единого промятия. Из броневых рубок русского крейсера размеренно стрекочут «кофемолки». На броневую крышу англичанам и носа не высунуть, труба – решето. Потом одна из картечниц перенесла огонь на орудийные порты главного калибра…

Сколько сменилось расчетов у наполовину открытого орудия?

Но «чемоданы» с гремучим порохом – может быть, из того хлопка, за который нейтральные испанцы поставляют Конфедерации английские машины – продолжают лететь, попасть же в идущий борт о борт корабль нетрудно. Броня обоих кораблей решительно проиграла состязание главному калибру, и теперь, как во времена Ушакова и Нельсона, решается – кто первый накидает в противника достаточно железа, чтобы тот сломался и выкинул белый флаг. Или пошел на дно, отстреливаясь до конца.

«Счастливых снарядов» в этом бою не случилось. Русские семидюймовки выбрасывали снаряды чуть реже, чем раз в две минуты, – помогало ручное заряжание, мешали усталость расчетов и потери. Британские восьмидюймовки рявкают чаще – у них шире жерла, но легче снаряды. Единственное орудие главного калибра бьет – сквозь броню и подкладку, прямо по пушкам, механизмам и людям – раз в четыре минуты.

«Эйджинкорт» избитый, горящий, кренящийся – отвернул. Только для того, чтобы «Невского» догнал второй английский броненосец, «Минотавр». На нем – минус котел. На русском крейсере – минус труба и частичное разрушение искусственной вентиляции. И снова – борт о борт, а у этого целы оба больших клыка… Залп. Ответ. Залп. Ответ. Люди из аварийных, пожарных и связных команд становятся к пушкам, заменяя убитых комендоров и подносчиков. Залп. Залп. Вспышка, но не попадание. Разорвало! Сказалась особенность снарядов системы Армстронга с мягкими цинковыми выступами, которые следует аккуратно завинчивать в пушку вдоль нарезов. Мало что долго, так в горячке боя немудрено мягкий выступ немного примять. Кто-то из английских артиллеристов ошибся, и вот результат – у отличного броненосца больше нет главного калибра по обращенному к врагу борту.

Легче не стало. К этому времени в счет шли и бомбические пушки – точно такие, как те, на которые принято списывать успех Нахимова при Синопе. Разрывные снаряды залетали в прорехи броневого борта – здоровенные, что ворота сарая, взрывались огнем и осколками… Гладкие восьмидюймовки сделались вполне эффективны! Они и всадили недостающие до потопления двадцать снарядов в истекающую огнем и паром руину.

К этому времени «Александром Невским» никто не управлял. На месте носовой рубки вознеслась странная скульптура из лохматящихся железных полос. Кормовая была почти цела, но старший помощник Мецишевский командовал только установленной в рубке картечницей. Трубы и телеграф вышли из строя, связная цепочка разорвана. Там, внутри истерзанного корпуса, кто-то еще боролся с огнем, а машина, точно в бою трехлетней давности, упорно тащила плавучий костер в сторону берега, что временного командира вполне устраивало. До своих не дойти – так почему не выброситься на нейтральный, кубинский, берег?

Возможно, выброситься бы и удалось. Но огонь добрался до погребов. Владычица морей одержала трудную победу.

Капитан 2-го ранга Адам Мецишевский пришел в себя, когда его втащили на борт рыбацкой лодки. Испанцы видели бой… и решили немного утереть нос англичанам, избавив нескольких храбрецов от плена. Потом это станет местной легендой, одно суденышко в россказнях превратится в целую флотилию. Русские туристы будут обходить выбеленный солнцем памятник над могилой русских моряков, читать имена. Гиды особо укажут на имя Николая Римского-Корсакова – блестящего офицера, гениального композитора, чья мелодия оборвалась на увертюре. Напомнят, что в составе русского флота всегда будет находиться миноносец или торпедный катер его имени. Они покажут поднятые со дна пушки «Невского», якорь «Буслаева», макет шестовой мины. Это будет. Годы спустя.