Владислав Кудрявцев – Дом без ключа (страница 3)
Женева в полдень пуста. Жак-Анри бредет через мост и слышит стук своих каблуков. В туалетной комнате на вокзале он избавился от корсета, уложил его в чемодан и теперь чувствует себя как никогда легко. В камере хранения ему выдали взамен чемодана квитанцию на имя Лео Шредера, и он уплатил за неделю вперед.
Он идет и отдыхает – в первый раз за много месяцев…
…Ровно в три Жак-Анри сидит в кафе и ждет заказанный бульон с бриошами. Кафе не кажется процветающим – маленькая стойка, полдюжины столиков с бумажными скатертями. В таких по вечерам любят собираться шахматисты. Жак-Анри, будь его воля, предпочел бы ресторан «Вехтер» на Вокзальной площади в Берне, где столики укрыты в глубоких стенных нишах и где кухня, пожалуй, одна из лучших в Швейцарии. В прошлом году его встречали именно там, но сейчас у него нет времени на поездку в Берн. Жаль: в «Вехтере» такие изумительные сыры, что даже Жюль вспоминает их с удовольствием.
Роз, как всегда, точна. Жак-Анри целует ее в щеку и предлагает, точно они виделись утром:
– Кофе? Или чай со сливками?
У Роз на щеках ямочки. Волосы падают на лоб, и она то и дело поправляет их тонкой рукой. Лак на ногтях у нее ярок как кровь – под цвет губ.
– Ты давно ждешь?
– Не очень… Так как же – кофе или чай?
– Ни то, ни другое. Я договорилась с Мадлен – ты меня проводишь?
– Разумеется.
Жак-Анри оставляет на столе монету и делает это не без сожаления: он не так богат, чтобы платить за несъеденный бульон с бриошами. Кроме того, он по-настоящему голоден, но Роз, похоже, действительно спешит. Они выходят, прижавшись друг к другу, и рука Роз лежит на сгибе его руки.
На улице Роз шепчет:
– Почему вы?!
– Так случилось.
– Но нам сообщили…
– Какая разница?
Роз не полагается знать, что Жак-Анри приехал не только из-за денег. Для всех них спокойнее, если каждому известно как можно меньше помимо того, что входит в круг прямых обязанностей. Не Жак-Анри ввел это правило, и, конечно же, не он будет его отменять! Он даже говорит с ней по-немецки – на родном языке коммерсанта Лео Шредера, уроженца Гамбурга, торговая, фирма «Лео Шредер и Карл Баумгольц»… По дороге он поддразнивает Роз:
– Вам не скучно одной?
– Вы о чем?
– Не кокетничайте, Роз!
Не поворачиваясь, искоса он ловит взглядом выражение ее лица и с удивлением замечает, что она краснеет. Вот как? Уж не появился ли у Роз приятель? А что, собственно, в этом странного – девятнадцать лет, и недурна собой.
Роз уже оправилась и болтает как ни в чем не бывало. Война докатилась и до Женевы: выросли цены на жиры и исчезла хорошая парфюмерия. В Швейцарии полно беженцев – ухитряются добраться сюда даже из Брюсселя и Копенгагена. На днях она познакомилась с одной семьей из Бельгии…
Жака-Анри подмывает сказать, что на месте Роз он не стал бы вступать с беженцами в контакт, но Лео Шредер не вправе делать предостережения малознакомым девушкам. И уж совсем странно было бы, если б он вдруг вздумал выложить все, что знает относительно того, какие последствия может иметь знакомство с политическими эмигрантами.
В качестве коммерсанта, доставляющего для «Геомонда» валюту, он, разумеется, должен быть осведомлен об уловках криминальной полиции разных стран, но вовсе не о методах разведок и контрразведок. О том, что среди беженцев полным-полно агентов гестапо, абвера, итальянской СИМ и даже Второго отдела Венгерского генштаба, пусть думают те, кого это касается!
Жак-Анри вспоминает о Лилле и с тревогой смотрит на Роз: не дай бог, если и с ней что-нибудь случится!
С этой мыслью он и переступает порог дома на рю Лозанн. Об этом же думает и входя в кабинет Ширвиндта.
Ширвиндт изумлен не меньше Роз, и Жак-Анри торопится успокоить его:
– Все в порядке, Вальтер, просто я решил немного отдохнуть.
– А я уже…
– Да нет, если не считать Лилля, все более или менее благополучно. Даже почки у Жюля.
– Привез?
– Не так уж много. Постарайся растянуть деньги хотя бы на три месяца. Получишь после моего отъезда на вокзале. Кстати, там духи – можешь подарить их Роз.
– Какие духи?
– Для таможни. Контролер прицепился к ним, а не к чемодану.
– Ты просто сумасшедший – поехал сам!
– Какая разница – кто? Риск от этого не делается меньше… И давай не тратить времени. Я еду ночным, так что у нас всего несколько часов. Попроси, чтобы Роз сварила кофе, а пока расскажи мне о Камбо. Кто он?
Ширвиндт тяжело оседает в кресле. Рассеянно вертит в пальцах карандаш. Роз, бесшумно возникшая в кабинете, ставит на стол кофейник и чашки и уходит, постукивая высокими каблуками. Роз для Ширвиндта то же, что Жюль для Жака-Анри: нечто большее, чем секретарь. Она друг, первый помощник, поверенный в делах и домоправитель. Словом, настоящий товарищ, которому не надо напоминать о его обязанностях. Жак-Анри и без просьбы получил бы свой кофе…
Ширвиндт наполняет чашки и в упор смотрит на Жака-Анри.
– А если я отвечу, что не знаю, кто такой Камбо?
– Ты шутишь?
– Официально он свободный журналист. Сотрудничает в местной прессе. По паспорту немец и живет здесь около года.
– С кем он связан?
– Спроси его сам!
– А ты?
– Он ответил мне, что если я хочу и впредь получать материалы, то не должен настаивать и копаться в его прошлом. Кстати, он сам себе придумал псевдоним и знаешь, что он означает? Ка-м-бо, по начальным буквам – канцелярия Мартина Бормана! И вот что – не поручусь, что он не оттуда черпает информацию.
– Но это невероятно!
– Почему же? Ты что – не допускаешь и мысли об оппозиции Гитлеру?
– Только не в этом месте.
– Но информация Камбо точна.
– Пока – да… Ты не задумывался о ловушке? Представь: до какого-то момента мы получаем первоклассные сведения, а потом… В один прекрасный день Камбо подсовывает нам нечто – такое важное и срочное, что на проверку нет ни часа. И тогда – катастрофа…
Ширвиндт отставляет нетронутую чашку. Край крахмального манжета с костяным стуком задевает блюдечко. Серебряная ложечка кажется спичкой в крупных, сильных пальцах. Рука Ширвиндта – рука рабочего, сына и внука рабочих, и ни костюм, ни манеры не подходят к ней. Ширвиндт знает это и при посторонних не снимает тесных перчаток.
– Понимаешь, – говорит он спокойно. – Я и сам думал об этом. И я рад, что ты здесь.
– Только до ночи.
– Я бы хотел, чтобы ты задержался.
– Из-за Камбо?
– Не только.
– Тогда из-за Роз?.. У нее появился друг, не так ли? Ты это хотел сказать? И еще ты хотел спросить, откуда мне это известно? Ах, Вальтер, все так просто: посмотри на Роз – и увидишь сам.
– Ее друг бельгиец. Инженер из Брюсселя.
– Вот как? Они часто видятся?
– По-моему, каждый день.
– Любовь?
– Ты мог бы не спрашивать.
– Да, конечно… Он бывает у нее дома?
– Пока нет.
Голос Жака-Анри звучит жестко, куда жестче, чем ему бы хотелось: