Владислав Крапивин – «Я больше не буду» или Пистолет капитана Сундуккера (страница 11)
Без лишних слов Генчик устроился на стуле перед моделью. Потому что дело есть дело. Но прежде, чем взяться за оснастку, Генчик подмигнул синему пружинчику – тот сидел на палубе у передней мачты…
– Ты, кажется, поинтересовался, как мне спалось? – переспросила Зоя Ипполитовна. – Благодарю. Довольно сносно…
Генчик смутился.
– Это я пружинчика спросил. Вот его…
– А! Думаю, что ему снилось кругосветное путешествие… А тебе?
– А мне ничего. Уснул – будто выключился насовсем. Я всегда крепко сплю…
– Счастливый человек… И, судя по твоему бодрому виду, настроение у тебя прекрасное. Не то, что вчера. А?
– Конечно! Вчера меня шпана ловила, а сегодня я с хорошим человеком подружился. Знаете с кем? С тем спасателем, который меня вчера на моторке увез. А сегодня он меня опять сюда переправил!..
Генчик с подробностями рассказал все, что случилось. И про аварию, и про волны, и про парус. И про Петину печально-романтическую судьбу.
Но работал Генчик не только языком, а еще и пальцами. Вернее, пальцы работали сами. Они уже привыкли к делу и машинально вязали узелки на тугих нитях стоячего такелажа.
Узнав о причине, по которой Петю сослали на Верх-Утятинское озеро, Зоя Ипполитовна вскинула голову:
– Подумать только! Значит, есть еще рыцари в наше время!
– Да!
– А на первый взгляд он показался мне… как-то несколько простоват.
– Внешность бывает обманчива, – умудренно заметил Генчик.
– Ты прав…
– А знаете, что Петя мне показал? Беседочный узел! Вы умеете его вязать?
– М-м… Увы, не помню.
– Хотите, покажу? – Генчик радостно крутнулся вместе со стулом. – Только надо веревку…
– Хорошо. Ты уже вон сколько выбленок привязал, тебе необходима разрядка. Идем.
Они вышли на заросший двор. Зоя Ипполитовна сняла с гвоздя на заборе моток толстого бельевого шнура. Генчик, горя вдохновением, вмиг забрался по кривому стволу на старую яблоню. Там, в трех метрах от земли, привязал шнур к толстой ветке. И съехал по нему вниз.
– Ты как Тарзан…
– Ага!… А можно отрезать лишнее? А то неудобно завязывать.
– Что делать, режь… – Зоя Ипполитовна принесла кухонный нож. И Генчик опять вспомнил девочку, которая сравнила его с чайником. И стало еще веселее.
Генчик лихо перепилил шнур и зажал в правой ладони капроновый разлохмаченный конец.
– Смотрите! Р-раз! Два! Три!… – Он раскинул руки, поджал ноги и полетел над травой, схваченный широкою петлей. Давило под мышками, резало грудь, и все же полет был радостный! Ветер ерошил волосы, свистела и чиркала по ногам трава…
– Постой, постой! Как бы не было беды!
– Не будет! – Генчик затормозил сандалиями. – Петля ведь не затягивается!
– Я боюсь, что обломится сук.
– Что вы! Я же легонький!… Я иногда вообще летаю по воздуху!
– Да? Каким же образом?
– Вот таким! – Генчик выскользнул из беседочной петли, встал на цыпочки и опять раскинул руки. – Разбегусь вниз по улице, а там овраг. И я над склоном – ж-ж-ж… На посадку. Там мягко…
– А! Понимаю! Когда летишь над склоном, кажется, что полет замедляется! И ты – как птица… Правда?
Генчик опустил руки.
– Правда… А вы откуда знаете?
– Голубчик мой! Я ведь не всегда была старой развалиной! Когда-то мне тоже было десять лет. И сейчас кажется, что не так уж давно… Не веришь?
– Почему же? Я верю! – Генчику подумалось, что Зоя Ипполитовна была похожа на ту девчонку – защитницу зелени в овраге.
– Это хорошо, что кто-то еще верит… – Зоя Ипполитовна замолчала, покивала своим мыслям и присела на бревно. Оно лежало в лопухах у забора.
Генчик потоптался рядом с повисшей веревкой. Шагнул к забору и тоже сел. На другой конец бревна.
– Зоя Ип-политовна… – Он слегка спотыкался на ее длинном имени.
– Что, друг мой?
– Значит… вы тоже летали?
– А как же! Я была совсем не пай-девочка. Вечно ходила с перевязанными коленками. Причем ссадины были настоящие, не как у некоторых… – Квадратные очки блеснули.
Генчик шмыгнул носом с дурашливой виноватостью.
– У меня ведь тоже бывают настоящие. Полным-полно…
– А летала я по-всякому. И над откосом, как ты, и на больших качелях, и с обрыва в воду… Чаще всего не одна, а со своим другом. С Ревчиком. Жили мы в одном дворе и учились в одном классе…
– Как его звали-то? – не понял Генчик.
– Звали его Тима. А фамилия немножко странная – Ревва. Через «е» и с двумя «вэ». Вот я и звала его «Ревчик». А вредные мальчишки, разумеется, дразнили – «Рёва».
– А он что… разве часто слезы пускал? – Генчику стало неловко за давнего незнакомого Ревчика.
– Вовсе нет! Но по характеру был тихий, совсем не драчун, а таких часто обижают. И мне приходилось за него заступаться. И учить всяким проделкам. В проделках я всегда была первая. Впрочем, он не отставал…
– А говорите, что тихий…
– Тихий – это ведь не значит боязливый… Больше всего мы любили летать с плотины. В жаркие дни… Недалеко от дома был пруд с плотиной… Возьмемся за руки, разбежимся – и в воду. Как можно дальше! И вот это время – от края плотины до воды – был настоящий полет… А потом брызги и прохлада. Вода была зеленая, прозрачная, мы ныряли с открытыми глазами и в глубине отлично видели друг друга. Дурачились, играли в догонялки… Боже мой, это ведь все было на самом деле…
Зоя Ипполитовна сняла очки и стала протирать их концом косынки, надетой как галстук. Генчик неловко поднялся.
– Надо вязать дальше. Там еще полным-полно работы…
– Сначала я напою тебя чаем! С ореховым печеньем!
– Нет, сперва довяжу до марсовой площадки…
В комнате Зоя Ипполитовна села недалеко от Генчика. Стала смотреть, как он укрепляет на вантах ступеньки.
– Удивительные пальцы… Бубенчик, я не мешаю тебе своей пристальностью?
– Не-а… Зоя Ипполитовна, можно спросить?
– Пожалуйста!
– А вот вчера… вы меня только из-за пальцев увезли с собой? Или…
– Что «или»?
– Или решили защитить от тех… потому что вспомнили, как заступались за Ревчика?
– Гм… Вам, молодой человек, не откажешь в проницательности… Хотя должна сказать, что Ревчика я обрисовала не совсем правильно. Не был он таким уж тихоней. И однажды, когда ко мне привязались хулиганы, очень даже отчаянно полез в драку… А потом и профессию выбрал себе храбрую…
– Летчика, да?