Владислав Крапивин – Взрыв Генерального штаба (страница 5)
— Психи бестолковые!
— Кто?! — возмутился Лён.
— Кто?! — звонко удивился рядом его помощник.
— Да не вы, не вы! Те, кто внизу. Несутся, как стадо… А те, кто стрельбу поднял — совсем идиоты! Кругом мирные люди, а они…
— А тот, кто мирным людям сует за шиворот мороженое, он кто? — не удержался Лён. Девчонка мигнула — узнала. Но не растерялась.
— Мороженое — не граната. Оно для здоровья полезное.
— А если к позвоночнику? Тебе бы так…
Конечно, юные гвардейцы должны обходиться с особами женского пола по-рыцарски. Но это была теория. А практики не было: военная школа — чисто мужское заведение, девочек там видели только на телеэкране. И сейчас Лён опирался на более давний опыт, на свою интернатскую жизнь. В интернатах с девчонками обходились как с пацанами. А сейчас это было тем более уместно: очкастая незнакомка вовсе не напоминала примерную девочку из женского лицея.
— Боишься простудиться? Сейчас сделаю компресс…
Она сдвинула очки на лоб. Села, раскинув ноги циркулем — длинные, коричневые, в мелких порезах и прилипших травинках. Решительно придвинула висевшую на ремне через плечо школьную торбу, поставила между колен. Вынула моток бинта.
— Я же пошутил! — испугался Лён.
— Думаешь, это для тебя? Для него… — Девочка кивнула на мальчика в голландке. — Ну-ка, двигайся ближе!
Мальчик послушно подъехал, протирая на заду тонкую парусину.
— Сиди смирно… — Девочка тампоном промокнула его колени и щеку. Бросила покрасневший марлевый комок вниз (толпа вокруг памятника стремительно редела). Достала коричневый пузырек.
— Не вздумай дергаться… Молодец… У тебя воротник нашей школы и полоски четвертого класса. Почему я тебя не видела? Я всех четвероклассников знаю.
Мальчик отвернулся и треугольным подбородком уткнулся в плечо.
— Ну, что молчишь? Отвечай давай!
Он не стал противиться такой решительности. Пробормотал:
— Это не мой воротник… Вообще все не мое…
— А чье же?
— Не знаю.
— Как не знаешь? Ну-ка, говори!
«Какое ее дело?» — сердито удивился Лён. И хотел уже вступиться за младшего. Но тот мигнул и спросил шепотом:
— А ты никому не проболтаешься?
— Про что?.. Ну, ладно, никому ничего не скажу.
Тогда он нехотя признался:
— Я стащил эту одежду на пляже… У того мальчишки наверняка что-то еще есть, а у меня было тряпье…
— Ты кто? Беженец?
Он посопел и сказал:
— Да.
Девочка умело присвистнула.
— Дела-а… А не похож. Ты с кем сюда приехал?
— Ни с кем, один. Я думал бабушку найти. Но люди в том доме сказали, что она умерла… Я ее плохо помню, она к нам в Орлиное приезжала, когда я был совсем маленький…
«Орлиное — это на границе Йосской области», — вспомнил Лён. Девочка насупилась и спросила довольно безжалостно:
— Ты, значит, сирота?
— Значит… — насупился и мальчик. — Мама и папа были в автобусе, который обстреляли с поста. И сожгли…
— Кто обстрелял? — спросил Лён. Довольно глупо.
— Да уж ясно, что не йоссы! Они по женщинам и детям огонь не открывают…
— Ага! И заложников не берут! И вообще у них белые крылышки за спинами, — не сдержался Лён.
В синих глазах мальчишки — металлический блеск:
— А ты там был?
«Что же я за болван! — ахнул Лён. — Ведь он же потерял отца и мать!»
Основы этикета и рыцарства воспитывали в юных гвардейцах старательно. За необдуманные слова принято извиняться.
— Прости, я не хотел тебя обидеть.
Мальчик опять округлил рот. Изумленно. Такие слова — от оборванного уличного пацана!
А девочка не удивилась. Сказала слегка ворчливо:
— Давно бы так… — Кивком бросила очки о лба на нос. Повернула их к Лёну: — Ты сможешь о нем позаботиться?
— Как? Я же сам бездомный!.. — И чтобы не было лишних расспросов, сказал сразу: — Меня поперли из военной школы в Ато-Карне. За то, что на посту разглядывал в бинокль планеты… Ну и наплевать, надоела казарма. А сюда приехал, потому что хотел увидеть море…
Украдкой он сцепил пальцы: чтобы судьба не отомстила за обидную ложь в адрес школы. А девочка придвинула в подбородку колени, попыталась натянуть на них подол юбочки и опять — к Лёну:
— А что собираешься делать?
— Понятия не имею… Может, попрошусь в рыбаки.
— Тебя-то у них и не хватало!
— Тебя-то здесь и не спросили!
Она не стала огрызаться в ответ. Почесала над очками бровь. Вздохнула, как уставшая тетенька:
— Что же с вами делать? Свалились на мою голову…
— Мы?! Свалились?! — вознегодовал Лён. — Ты сама на нас свалилась!
— Вернее, взлетела, — уточнил беженец в краденой голландке. — С земли — сюда.
— С нашей помощью! — поставил увесистую точку Лён.
Она покивала:
— Вы мня спасли. Ладно… Вам нужна крыша над головой?
— Да, — быстро сказал маленький беженец.
Лён пожал плечами. Он был уверен, что обойдется без помощи девчонки. Но… почему-то не хотелось так сразу расставаться с ней. И с этим вот растрепанным и решительным пацаненком. Худо все-таки совсем одному. А мальчик, что ни говори, похож на маленького гвардейца-барабанщика. Даже не пикнул, когда она его прижигала… Лён сказал:
— Крыша — это хорошо. Если только не в полицейском приемнике для беспризорников…
— Вы за кого меня принимаете!
— Пока ни за кого, — улыбнулся Лён. — Мы же тебя не знаем. Скажите хотя бы ваше имя, сударыня.