Владислав Крапивин – Острова и капитаны. Книга 3. (страница 78)
Разговаривали обо всем понемногу, но, конечно, не обошли в беседе и рукопись. И Наклонова.
— Как он? — спросил Михаил.
— Да ничего. Недавно по телику выступал…
— Да? Небось, о новых задачах писателей в свете последних решений?
— Не знаю. Я выключил… От руководства студией он отказался, но объяснил, что не из-за меня, а потому что в какую-то долгую командировку собирается… А про меня сказал, чтобы оставили в покое. Не надо никаких разборов.
— Откуда ты знаешь?
— Бутакова сообщила…
Светка действительно недавно подошла и назидательно произнесла:
— Скажи спасибо Олегу Валентиновичу. Он звонил в школу и просил, чтобы не устраивали никаких собраний и разбирательств. И что у него нет к тебе претензий.
— Рыло в пуху, вот и нет претензий…
— Ох и наглец же ты, Петров…
Даже не «Петенька», а «Петров».
— Зато ты образец. Гордость всей системы народного просвещения… Свежий бутончик на веточке Классной Розы… Не забудь передать ей эти мои слова.
— Не бойся, не забуду.
— Подумать только, — вздохнул Егор. — Было время, когда я на тебя даже заглядывался маленько…
Она дурашливо закатила глаза.
— С ума сойти! Но надеюсь, это прошло?
— Без следа.
Егор проводил Михаила на вокзал и там сказал:
— Все хочу спросить… С Асей-то что?
— С Асей все в порядке, — вздохнул Михаил. — Слава Богу хоть с этим-то все в порядке… Никитка предъявил ультиматум. Или, говорит, вы поженитесь, наконец, или я ухожу жить на теплоход к дяде Сереже Снежко. Куда теперь нам деваться?
— Ну и… когда?
— Ну и скоро… Не бойся, сообщу.
Возвращаясь домой, Егор с удовольствием думал, как в тишине квартиры звонко тикает хронометр. Наполняет ее живой неутомимой жизнью. И он правда тикал — слышно было даже в прихожей. И Егор весело заспешил в комнату.
Но когда он вошел, увидел, что над хронометром наклонилась мать. Она обернулась:
— Это откуда у тебя?
— Гаймуратов приезжал, привез… — нехотя сказал Егор.
— Что, в подарок?
— Да, вроде…
— Что значит «вроде»?
— В общем, мне. Насовсем.
— Но это же очень дорогая вещь. Корабельный хронометр, я знаю…
— Конечно, дорогая, — не удержался Егор. — Это хронометр Анатолия Нечаева.
— Я так и думала, — тихо сказала Алина Михаевна.
— А что такого?
— Да нет, ничего… — Она ушла и уже из другой комнаты громко сообщила: — Егор, я договорилась о продаже машины.
— Ну и прекрасно.
— Нужно твое согласие…
— Сколько угодно. — Он почувствовал в своем тоне лишнюю ощетиненность, сказал помягче: — Чем скорей, тем лучше. А кому?
— Не знаю пока… Андрей Данилович сказал, что нашел покупателя.
— Кто сказал?
— Ну… Пестухов.
— А ему-то что надо?
— Помогает… Он был другом отца.
— Неужели? — не выдержал Егор.
— Да! И не забывай, что теперь это наш единственный друг.
— Ну-ну… — сказал Егор.
Встреча с «единственным другом» произошла через пять дней.
У восьмиклассников в тот день было всего три урока, потому что школа готовилась к демонстрации. Погода стояла совершенно летняя, уже проклевывались почки. Великанский термометр на теневой стороне многоэтажного Института связи показывал двадцать три градуса. И настроение было празднично-каникулярное — послезавтра Первомай.
В таком настроении пришел Егор домой, без куртки и шапки, в расстегнутом пиджаке. Открыл бесшумный замок своим ключом и услыхал в комнате голоса.
Алина Михаевна и Пестухов сидели у накрытого стола. Мать что-то с быстрым, нервным смехом говорила Пестухову, а он часто кивал и ладонью мягко похлопывал по ее открытой до локтя руке.
— Здравствуйте, Андрей Данилович, — отчетливо сказал Егор. — Я не помешал?
Пестухов дернулся, убрал руку под скатерть, сел прямо. Заулыбался:
— О, Егор… Викторович. Какой ты рослый стал.
Ничего глупее сказать он не мог.
Мать суетливо спросила:
— Горик, ты откуда? Так незаметно вошел…
— Из школы, вестимо… Замок хорошо смазанный.
Пестухов торопливо распрощался.
Алина Михаевна вошла в комнату к Егору. Он сидел на тахте и слушал, как тикает хронометр.
— Андрей Данилович уже совсем договорился с покупателем, — напряженно сказала мать.
— Андрей Данилович мужик быстрый…
— Горик… Не понимаю, почему он тебе так не нравится.
Не поднимая лица, Егор проговорил:
— Мне не нравится другое…