Владислав Крапивин – Лето кончится не скоро (страница 24)
И в самом деле, компания проникала на пустыри особым путем. Недалеко от речки Саженки была насыпь, ведущая к мосту. Склоны ее заросли ольховником. Там, в кустах, пряталась идущая под насыпью труба. Диаметром чуть меньше метра. По ней, пыльной и гулкой, нужно было пробираться на четвереньках. Но зато, как проберешься, сразу попадаешь в сказочную завороженность и зеленую тишину…
Платон был самый трезвомыслящий из всех.
— Тут дело, наверно, не в волшебстве, а в нашем собственном настроении, — говорил он. — Что хотим, то и видим. Это называется самовнушение.
С ним больше других спорил Ник. Вообще-то он был ничуть не скандальный, но здесь распалялся:
— Разве так бывает?! Вот ты сидишь в кино и смотришь дурацкую картину «Красная маска», а хочется тебе увидеть что-нибудь хорошее, например «Остров сокровищ», — ну и что? Можешь ты его увидеть, если у тебя самовнушение?
— Тут другое дело… — неуверенно защищался Платон.
— Вот про это и говорят, что другое! — припирал его к стенке Ник. — На Буграх другие условия!
— Ну ладно, ладно. Пусть другие… если тебе так хочется.
— При чем тут «тебе хочется»? Это все знают! А скажи, почему не видно самолетов, когда летят над Буграми?
— Атмосферное явление…
Вмешивалась Тина. Она всегда защищала Ника.
— А сизые призраки? Тоже атмосферное явление?
— Да кто их видел-то, этих призраков? — возмущался Платон.
Шурке было, конечно, интересно: что за призраки?
— Да чушь! — отмахнулся Платон. — Когда расширяли заводскую территорию, завалили землей старое кладбище. Склепы засыпали и даже часовню. Ну вот, от бабок и пошли слухи, что мертвецы вылазят и бродят…
— И говорят, что под землей можно пробраться к этим склепам, — шепнула Шурке Женька.
Кустик услышал. И обрадовался:
— Вот там-то тебя эти призраки хвать за косы!
— А вы туда не добирались? — вроде бы без особого интереса спросил Шурка.
Кустик помотал кудлатой головой.
— Не-а, до кладбища далеко. А вообще-то и тут хватает всяких подземных пустот. Есть старинные, со стенами из толстого кирпича. С замурованными дверями…
— А восьмиугольных дверей там нет? — Это у Шурки само собой выскочило. На него посмотрели с интересом.
— А зачем тебе восьмиугольные двери? — спросила Тина. Шурке показалось, что хитровато, со значением.
— Ну… так. — Шурка сделал равнодушное лицо. — В какой-то книжке читал, в фантастической, что у таких дверей особые свойства. Можно через них куда-нибудь попасть. В антимир…
— Нет такой фантастической книжки, — ревниво сказал Кустик. Он считал себя знатоком фантастики.
— Будто ты все на свете знаешь!.. Я давно читал, не помню названия.
Остальные слушали молча. Может быть, ничего такого не было в их молчании. Но Шурке почудилось легкое отчуждение: «Почему ты от нас что-то скрываешь?»
Чтобы выкрутиться, Шурка бодро «вспомнил»:
— Ой, Куст! Я же у бабы Дуси заклинание узнал! Наговор такой от щекотки! Она говорит, что надежность железная. Хочешь?
— Еще бы!
— Надо, когда ты будешь один, три раза повернуться на левой пятке вокруг себя и сказать:
А потом целый час ни с кем не разговаривать. И после этого пускай тебя щекочет хоть целая стая бандерлогов…
— Предрассудки, — сказал Платон.
Кустик хихикнул. Кажется, он поверил.
— Не надо, Кустичек, — жалобно попросила Тина. — Как же мы тогда будем тебя воспитывать? Ты же станешь совсем нестерпимый.
Кустик показал ей язык.
Паровозику дали щенячье имя Кузя. И решили навещать его каждый день. Очень уж славное оказалось тут место.
Недалеко от Кузи, под свалкой треснувших и заросших татарником бетонных плит, обнажился лаз под землю. Решили его исследовать. Взяли фонарики. Сперва ползли на четвереньках, потом стало просторнее. Пошли пригнувшись. Лучи метались по кирпичной кладке. Девчонки повизгивали: что-то сыпалось за шиворот.
Но никаких открытий не случилось. Подземный коридор уперся в глухо замурованную арку.
— Не пробиться, — вздохнул Шурка.
А Кустик — он тут как тут. Зашептал громко и весело:
— Да и незачем! Эта дверь, она ведь не восьмиугольная…
Почему-то все неловко промолчали. (А Женька — с сочувствием.) Потом Женька слегка хлопнула Кустика по кудлатому затылку:
— Давно тебя не воспитывали…
Шурке стало не по себе. Отвертка отяжелела в кармане.
Кустик отскочил от Женьки.
— А вот фиг тебе! Я Шуркиным заклинанием себя защищу! До сих пор я не мог для колдовства на ноге крутнуться, левая пятка болела, в ней заноза. А теперь уже не болит…
На следующее утро Кустик появился перед друзьями совершенно непривычный и разноцветный. Не в обычном своем «скафандре», а в «мультяшном» трикотажном костюмчике — вроде того, который баба Дуся предлагала Шурке в начале июня. Штаны и майка были голубых тонов, с картинками из подводной жизни: осьминоги, крабы, пестрые рыбы, водоросли, а на спине — русалка с улыбчивым и хитрым лицом.
Висел этот костюм на Кустике, как поникший в безветрие флаг на палке. И казался Кустик еще более тощим и длинноногим. Но все же обновку дружно одобрили.
— Ну, прямо аквариум! — добросовестно восхитилась Женька.
— В нем небось прохладно, как внутри морской глубины, — позавидовал Ник.
А Платон усомнился:
— Трудно поверить, что ты теперь совершенно щекоткоустойчивый.
— Ха! Смотрите! — Кустик безбоязненно скакнул в белоцвет, попрыгал среди пушистых головок, махая незагорелыми руками-ногами. Потом подскочил к Женьке и Тине, задрал майку. — Пожалуйста! Щекотите, пока пальцы не отвалятся!
Тина загрустила:
— Теперь не будет спасенья от твоих дразнилок… Давай сочиняй.
Кустик постоял, прислушиваясь к себе. Вздохнул:
— Почему-то не хочется… Лучше пошли купаться!
— Пошли! На Саженку, к плотине! — обрадовался Шурка. И взглянул на Женьку: «Согласна?» Та глазами сказала, что согласна.
— Лучше на Черный пруд, — решил Платон. — Шурка еще не был на Черном пруду. Вот и посмотрит…
Шурка опять глянул на Женьку. Она улыбнулась глазами. Шагнула ближе, незаметно взяла его за пальцы. И конечно, Шурка сделался готовым идти хоть куда. Хоть на Черный пруд, хоть на Черное море за две тыщи километров…