Владислав Крапивин – Ковер-самолет (страница 6)
– Попробуем?
– Н-ну… давай… – сказал он без восторга.
Мы осторожно, как на горячую плиту, сели на ковер.
– Н-не поднимается, – сообщил Виталька.
– Значит, показалось.
– Обоим?
Я икнул третий раз и потер ушибленное место. Ничего себе “показалось”.
– Ты чего-нибудь делал, когда он… это самое? – шепотом спросил Виталька.
– Ничего я не делал. Я о нем даже и не думал совсем.
– А о чем думал? – требовательно спросил Виталька.
– Сейчас… Ну, кажется, о божьей коровке… Долетит она до облака или нет.
– Значит, о полете, – обрадованно сказал Виталька. – Значит, так… Попробуем! – Он прищурился и скомандовал: – Вперед! Полетели!
Ковер не шелохнулся.
– Вперед! Старт! – повторил Виталька и даже поерзал, словно подгонял ковер.
Тот не двигался.
– Хочу подняться до крыши, – сказал Виталька почти жалобно.
И мне захотелось. Страшновато было, но все равно захотелось, чтобы ковер шевельнулся, чтобы стена дома плавно заскользила вниз и узорчатый карниз под крышей оказался у наших глаз.
И тогда… Тогда это случилось!
Нас приподняла ласковая сила, и мы увидели перед собой кромку железной крыши и старое деревянное кружево карниза: хрупкие завитушки и зубцы с круглыми отверстиями. Из одного отверстия, как из иллюминатора, озадаченно глядел на нас воробей.
В первый миг я хотел повторить старый трюк: завопить и свалиться. Виталька ухватил меня за майку.
– Стой! Высоко…
Я замер. Ковер медленно опускался.
– Вот так, – прошептал Виталька. – Нельзя же каждый раз прыгать. Привыкать надо.
Под эти слова мы приземлились.
– Если бы знать, отчего он летает, – все еще шепотом сказал Виталька. И опять потребовал: – Ну, давай! Вверх!
А я догадался… Нет, в самом деле, я, кажется, понял!
– Не надо командовать! Надо просто захотеть. Понимаешь, надо просто представить, что летишь… Подожди…
Я глянул на заросли полыни и репейника у забора и подумал, что вот сейчас приподнимемся и заскользим над самой травой к этим зарослям… И мы заскользили!
Я мысленно сделал разворот у забора и представил бреющий полет по кругу. И ковер-самолет послушался!
“Скорей”, – не скомандовал, а пожелал я. Зашелестел встречный ветер, мелькнула поленница, крыльцо, сарай, опять поленница… Потом я опустился посреди двора. Сердце бухало, как барабан. Виталька сидел, вцепившись в мое плечо.
– Попробуй сам, – великодушно сказал я. – Знаешь как? Подумай, что летишь. Как будто сам летишь, вот и все.
– Ага, – торопливо сказал он. – Я… сейчас.
Нас опять мягко приподняло, ковер наискосок пересек двор, мягко взмыл над забором и пошел над улицей. Я заметил, что по дороге мчится под нами квадратная тень.
– Ты что? Увидят! – крикнул я.
Мы опять влетели во двор и плавно сели на прежнее место.
– Слушается… – с тихим восторгом сказал Виталька.
– “Слушается”! – упрекнул я. – Чего тебя на улицу понесло? Заметят же…
Виталька заулыбался и пожал плечами.
– Пускай. Все равно это сон…
Он завалился на спину и, мечтательно болтая в воздухе ногами, проговорил со сладким вздохом:
– Хороший сон. Подольше бы не просыпаться.
Я поглядел на его отросшие вихры, ухватил белобрысую прядь и довольно беспощадно дернул.
– У-ы-а! – взревел Виталька. – Ты чего, жабомымра с повидлом?!
– Видишь, не спишь, – сказал я.
И вдруг испугался: а если это я сплю?
– Ну-ка, щипни.
Виталька отплатил мне полновесным щипком выше локтя. Я заорал не только от боли, но и от радости: не сплю!
И, обалдев от счастья, мы облапили друг друга, покатились по ковру, выколачивая из него локтями и пятками остатки пыли. Потом разом спохватились: а вдруг ему больно? Притихли. Погладили ковер-самолет, как большую собаку.
Виталька задумчиво потрогал вихор, за который я его дернул, и сказал:
– Значит, это по правде бывает? Не во сне?
Глава четвертая
Мы постелили ковер у себя на вышке между топчанами. Затем испугались: а вдруг он больше не станет летать? Сели и попробовали подняться к потолку.
Поднялись! Ура!
Тетя Валя стучала в потолок:
– Воины! Обед остывает!
Увидев нас, она ахнула, велела набрать воды в корыто и отмывать друг друга. Мы безропотно подчинились.
За столом в этот раз мы вели себя так примерно, что тетя Валя заволновалась: может быть, мы в пыли наглотались микробов и скоропостижно заболели? Потрогала наши лбы, успокоилась и велела после обеда отправляться на рынок за картошкой. Это было самое нелюбимое дело – тащить через весь город, по жаре тяжелую корзину. Однако мы с радостью ухватились за него.
Лишь бы скорее бежало время!
Лишь бы скорее пришла ночь!
Только ночью ковер-самолет можно испытать как следует. А если днем – представляете, какой шум поднимется в городе!
Конечно, мы не ждали полной темноты. В середине лета ночи у нас серебристые, словно в воздухе рассеяна алюминиевая пыль. Иногда можно даже книжку читать, особенно если буквы крупные. Однако ночью пустеют улицы и меньше риска, что нас увидят.
Мы принесли картошку. Послонялись по двору. Потом испугались: не потерял ли ковер свою волшебную силу? Побежали на вышку – проверять. Ковер добросовестно поднял нас к потолку. Мы опять слегка обалдели и на цыпочках спустились по лестнице.
Сели играть в шахматы. Не игралось.
Пошли в соседний переулок, где ребята играли в футбол. Но наши ноги нас не слушались, и через пять минут девятиклассник Клим, мой сосед, перевел нас в запасные.
Мы пошли на реку, искупались. Но и в этом не было сегодня большой радости.