Владислав Конюшевский – Всё зависит от нас (страница 54)
Буквально через десять минут она уже прекратилась. Только вот результат был обратный ожиданиям. У меня, наверное, морда, как у лошади, вытянулась, когда этот сраный раздавальщик на последней взятке опять взял больше очков. То есть в четыре ставки я продул все деньги. Растерянно оглянулся на Мишку, но он, мрачно щерясь, отрицательно покачал головой. Понятно… Последнюю заначку не отдаст. Крупье, вопросительно подняв брови, фальшиво улыбнулся, но я, махнув рукой, показал, что игра окончена и встал, освобождая место.
Потом уже на улице долго пинал ни в чём неповинное дерево, попутно выслушивая всё, что Михаил думает насчёт игры вообще и моих умственных способностей в част-ности. Блин! Ну почему так получилось?! Ведь, кидая монетку, из двадцати раз все двадцать угадывал. Может, тут сама механика выигрыша другая идёт? Может, надо было на рулетку идти? А может, этот напомаженный крупье мухлевал?! Не зря же у него глазки так бегали? И улыбка у этой падлы слишком уж сальная была. У, сволочи! Кругом одни прендегасты!
В конце концов Мишке надоело наблюдать за избиением дерева и он сказал:
— Ладно, хватит психовать. Всё равно ничего не изменишь, а в следующий раз умнее будешь. Пойдём отсюда, чего тут зря торчать…
Но я находился на таком взводе от несбывшихся ожиданий, что, развернувшись к нему, злым голосом ответил:
— Нет, Миша, без денег я отсюда не уйду. Мне тут ещё месяц бока пролёживать, когда на фронте такие дела творятся, совсем не с руки. Так что завтра мы по-любому уедем. Не вышло выиграть, добуду бабки другим способом!
— Это каким?
И я объяснил. От этих объяснений Кравцов вытаращил глаза и предложил пойти и попробовать выиграть что-нибудь на оставшиеся деньги, лишь бы я от своей задумки отказался. Возбуждённо подпрыгивая, он пыхтел:
— Ты вообще с ума сошёл! Что значит — грабить приходящих сюда? Тут люди серьёзные, с оружием, с охраной! Пойми, это же уголовники, а не ягнята! Да даже если и получится кого-нибудь ограбить, где гарантия, что у него нужная сумма окажется?
— Одна старушка — рубль, а десять — это уже червонец!
— Чего?
Михаил даже подпрыгивать перестал, а я пояснил мысль:
— Будем брать массовостью. Не окажется у одних, доберём с других.
— Так ты что, тут целый конвейер хочешь открыть? Это же несерьёзно! На малейший шум среагирует или охрана казино, или если кто-нибудь выстрелит, то ещё и патруль пожалует! Да и вообще, как ты себе это представляешь?..
Кравцов пребывал в возбуждении минут пять, поэтому, дождавшись, когда он выдохнется, я сказал:
— Несерьёзной была моя затея с выигрышем. И то, потому что её до этого не проверял. А вот «языков» брать да часовых снимать меня обучали о-о-чень грамотные специалисты. Так что двоих-троих, если напасть неожиданно, я положу без шума.
Потомок эмигрантов попыхтел, а затем, мрачно глянув на меня, поинтересовался:
— Убивать будешь?
На этот провокационный вопрос постарался ответить максимально честно:
— Постараюсь только глушить. Но вообще — как получится… И знаешь, ты сам говорил — сюда домохозяйки и приличные люди не ходят. Это ведь твои слова — «при выигрыше могут и не выпустить», так что контингент соответственный собирается… Мне ведь деньги нужны не на баб спускать, и не вино хлестать, а к себе вернуться, чтобы воевать дальше. Здешние же огрызки под фрицами живут и в ус не дуют. В игры вон играют… А у нас там, если ты не забыл — война идёт. И чтобы встать в строй, я на многое пойду. Так что особой жалости к этой пене не испытываю. Но всё равно постараюсь только глушить…
Мишку, похоже, моя отповедь несколько смутила, и он не нашёлся что возразить. В конце концов, покряхтев, согласился, что это тоже вариант. Хлипкий и очень двусмысленный, но вариант.
На руку было то, что здание стояло на отшибе, в окружении деревьев, и то, что на машине к нему не подъедешь. Единственная дорога была перекрыта рухнувшим от бомб зданием, метрах в четырёхстах от пакгауза. А так как она была тупиковая, да и этот ангар считался заброшенным, то и расчищать ничего не стали, из-за чего приезжающие на автомобилях топали сюда пешочком. До начала комендантского часа было ещё часа два, поэтому можно было рассчитывать, что хоть кто-нибудь да появится. Обсудив план действий, в подступающей темноте засев за деревьями, стали поджидать будущую жертву. Сильно хотелось курить, но сейчас я чувствовал себя как на боевом задании, поэтому мысли о куреве отгонялись легко, и, поглаживая небольшую, но крепкую палку, найденную здесь же, напряжённо вслушивался и в шум редких проезжающих машин, и в звуки, доносящиеся от пакгауза. В том, что из него кто-то выйдет, верилось слабо. Мишка говорил, что люди там на всю ночь зависают, и под комендантский час стараются не попадать, расползаясь оттуда уже утром. Получается, что у нас оставалась одна надежда — на вновь приехавших.
Минут сорок никого не было, затем от развалин послышались голоса. Судя по всему — двое топают. Так как машины не было слышно, значит, эти кутилы добирались на трамвае, остановка которого была дальше по улице. Пихнув в бок напарника, прошептал:
— Миша, как договорились — ты не лезешь, чтобы под руку не попасть. Двоих я быстро уложу…
В темноте не было видно, как он кивнул, но мне этого и не надо было. Это я больше сказал, чтобы его успокоить. Тем временем стали различимы силуэты. Точно — двое идут. Дождавшись, когда они поравняются с нами, выметнулся из кустов, сразу приложив дубинкой по затылку ближнего. Тот, кто шёл чуть впереди, начал поворачиваться на шум, но, получив палкой в лоб, так же без брыканий лёг на землю. С помощью Кравцова оттащили тушки подальше в кусты и, сделав из их же кепок кляпы, связали несостоявшихся игроков. Потом быстро обыскали слабо сопящие тела. В виде трофеев достались нож, кастет и два кошелька с общей суммой в тысячу девятьсот франков и пятьдесят рейхсмарок. Мишка после подсчёта чертыхнулся, но я ободряюще похлопал его по плечу:
— Фигня война, главное манёвры! Начало положено — ещё два раза по столько и здравствуй, белый пароход!
На что напарник сварливо откликнулся:
— У этого подонка Мейлица — бывший угольщик, так что белизной там и не пахнет.
— Да по мне хоть говновоз, лишь бы до Болгарии добраться.
На это Кравцов только хмыкнул, после чего, привязав ограбленных апашей к дереву, мы вернулись на позицию. На этот раз ждать долго не пришлось. Минут через двадцать услышали, как хлопнули двери машины и она, рыкнув мотором, уехала дальше. А по тропинке через развалины стали подниматься какие-то люди. На этот раз трое. Было совсем темно, поэтому они подсвечивали себе фонариком с синим светофильтром. Кстати, хороший трофей. Мне всегда нравились эти немецкие фонари с закрывающими отражатель фильтрами. У разведчиков с обеих сторон фронта такие штуки пользовались огромной популярностью. Вещица небольшая, работающая от квадратной батарейки, зато очень удобная. Его можно за петельку пристегнуть к пуговице, оставив руки свободными, а три полозка с жёлтым, красным и синим светофильтрами, позволяют комбинировать различные сигналы. Пучков в своё время врал, что видел с четырьмя полозками, но я ему не верю. Просто смысла нет добавлять ещё один. Вспомнив Лёшку, я вздохнул, но особо предаваться воспоминаниям времени не оставалось. Троица уже проходила мимо, поэтому я опять шмыгнул из кустов за их спинами. Чпок! Дубинка с бильярдным звуком отскочила от наголо бритой башки первого. Атакованный тихой бесформенной кучей осел на землю. И тут везение кончилось. Второй, который шёл с фонарём, успел развернуться и принял удар на поднятую руку. А потом, гад такой, начал махать ногами не хуже Ван-Дамма! Хорошо ещё без криков — только злобно пыхтя. Отбив два быстрых удара, я несколько отошёл от неожиданности и, присев, достал его между растопыренных циркулем ног. Он меня по мордасам хотел ботинком зацепить, вот и раскрылся, не ожидая, что противник просто уйдёт вниз и влепит по беззащитному хозяйству кулаком. Попрыгунчик как стоял, с высоко поднятой ногой, так и свалился, утробно завывая, по пути сворачиваясь в креветку. А только я повернулся к третьему, как в глаз прилетела такая плюха, от которой уже меня сдуло в придорожные кусты, попутно приложив челюстью о валяющийся камень. Чистый нокаут — даже сознание на несколько секунд выключилось…
Ёшкин кот! Сейчас нам капут и придёт. А всё Кравцов — не убивать, не убивать! Да если бы я их наглухо гасил, то было бы гораздо проще. А тут, блин, силу приходилось сдерживать, вот и досдерживался… Не желая верить, что вся задумка была так бездарно просрана, ворочался на обочине, пытаясь подняться на непослушные ноги. Краем уха слышал буцкающие удары, но кто там кого бьёт, было непонятно. Во всяком случае, не я и не меня. Держась за дерево, смог подняться и застыл, пережидая звон в голове. За это время звуки ударов затихли и стало слышно чьё-то сопение. Потом перед глазами появилась двоящаяся Мишкина физиономия. Он открывал рот, что-то спрашивая, но потом, увидев, что его не понимают, взвалил меня себе на плечо и резво поволок в сторону. Через несколько минут я почуял, что прихожу в себя, и дрыгнул ногами. Хрипящий Кравцов, упав на колени, осторожно сгрузил контуженное тельце напарника и, тяжело дыша, откинулся рядом. Пока я прислушивался, нет ли погони, он отдышался и спросил: